Было неизбежно, что они выберут самые маленькие и хуже всего охраняемые из пяти ворот, ведущих за дворцовые стены. Те располагались в конце узкого пешеходного моста через реку Брайнвош — вход, предназначенный для слуг и простолюдинов. Пересекая мост, Кестра смогла по-настоящему оценить грозные масштабы стен. Она не бывала в столице несколько лет, и казалось, что, несмотря на множество очевидных пороков, в праздности Лакрила обвинить было нельзя. Стены вздымались от берега реки подобно противоестественно гладкой скале, достигая в высоту более ста футов от основания до зубцов. Воротный проем с небольшим, выступающим вперед караульным постом нарушал единообразие этой безликой громады, если не считать полос мха и темных струек нечистот, сочившихся из отверстий отхожих мест, которыми была усеяна кирпичная кладка. По мере их приближения зловоние ясно давало понять, почему этот вход был предназначен для низших сословий, а в этом королевстве мало кто котировался ниже, чем те, чье обличье они приняли этим вечером.

«Вырядился как чертов шут гороховый», — пробормотал Бленч, хмуря густые брови под колышущимися кистями своего колпака. Кестра, всегда считавшая его равнодушным ко всему, что касалось одежды, не смогла сдержать смеха, увидев его раздражение.

«Тебе идет», — отозвалась она. «Полагаю, ты упустил свое истинное призвание. Покривляйся немного, прочитай пару лимериков. Они этого и ждут».

«Отвали», — буркнул он в ответ. «Я хотя бы не похож на девку из борделя».

По причинам, которые она так и не смогла понять, многочисленные оскорбления, сыпавшиеся в ее адрес от этого человека, никогда не пробуждали в ней гнева. Наверное, это было все равно что винить дождь за то, что он мокрый. «Я, сэр, — ответила она, разведя руки в стороны за пределы плаща, чтобы явить расшитый бисером лиф и юбку поверх черных хлопковых трико, — танцовщица. Как тебе прекрасно известно».

Она коротко крутанулась на месте, снова рассмеявшись, ведь веселье добавляло убедительности их маскировке — чего, судя по всему, не осознавала ее напарник. Улейн шла, опустив голову, если не считать испуганных взглядов, которые она бросала на стремительно приближающиеся ворота. С фиолетовыми тенями на веках, каштановыми косами, уложенными в изящный пучок и украшенными серебряными шпильками, она производила сильное впечатление, но ее явный страх во многом нивелировал то очарование, которое создавал ее облик.

«Слишком угрюмая», — заметила Кестра, перехватив Улейн за запястья и вовлекая ее в кружение. «Смейся», — велела она, сохраняя на собственном лице маску веселья, пока они кружились по мосту. «Будь танцовщицей».

Улейн соизволила выдавить из себя довольно пронзительный смешок и продолжала кружиться, пока они не подошли ярдов на двенадцать к воротам, где коренастый сержант с обветренным лицом поднял руку, чтобы остановить их группу. «Мне не докладывали, что сегодня вечером будут какие-то артисты», — произнес он, и на его лице скука сменилась подозрением, пока он оглядывал сборище пестрых артистов. Они выбрали это обличье из-за общеизвестной слабости короля к представлениям. Труппы регулярно вызывали во дворец для увеселения и щедро вознаграждали за их труды. Бродячие актеры также были одной из немногих прослоек общества, которую обычно обходила стороной зачастую смертоносная прихоть Лакрила, и на следующий день они неизменно выходили оттуда невредимыми.

Взгляд сержанта задержался на Кестре и Улейн — с интересом — но не чрезмерным — к милой улыбке, с которой посмотрела на него та, у кого лицо было похоже на кошачье. Он проявил себя исполнительным и зорким часовым, едва взглянув на Дришу, чье лицо было набелено до белизны алебастра, а сама она облачена в строгое черное платье, как это часто принято у певиц. Вместо этого сержант сосредоточил почти все свое внимание сперва на коренастом, с кислым лицом шуте Бленче, а затем переключился на Лесандера.

Первоначальный план заключался в том, чтобы брат одел одежду, очень похожую на одежду Бленча, чтобы они выглядели как близнецы-шуты, пришедшие развлекать короля. Однако Лесандер оказался еще менее талантливым актером, чем Улейн, и одежда шута нисколько не смягчала его явно воинскую выправку. Поэтому ему отвели роль носильщика, взвалив на плечи крепкий шест, с которого в двух кожаных тюках свисали их разнообразные актерские пожитки. Естественно, внутри было спрятано оружие, в том числе меч брата. Кестра надеялась, что эта ноша согнет Лесандера до такой степени, что он будет выглядеть более убедительно в роли носильщика, чем в роли шута. Увы, его сила, осанка и цвет кожи вкупе лишь притягивали к себе более пристальное внимание.

«А откуда ты? — спросил сержант, перегородив Лесандеру путь. В этот момент Кестра с явным скучающим видом закатила глаза, оценивая остальных стражников. К ее досаде, их оказалось больше, чем ожидалось: не менее шести человек стояли там, где мост сходился с воротами, и еще четверо вырисовывались силуэтами в проходе за ними. Обернувшись к Бленчу, она вопросительно приподняла бровь. Раньше она уже была свидетельницей силы его дара, но никогда не видела, чтобы он применял его сразу к стольким людям.

Его борода была подстрижена и выглядела не так буйно, как раньше, что позволило ей разглядеть печальную гримасу, свидетельствовавшую о сильных сомнениях. Кестра повернулась к Улейн, хихикнула и наклонилась ближе, чтобы шепнуть ей на ухо девичью тайну: «Похоже, дело плохо. Будь готова и не щади. Замешкаешься хоть на мгновение — и они нас убьют».

В домике ей довелось увидеть краткую демонстрацию способностей Улейн, поэтому она испытывала здоровое уважение к силе сестры. Однако, видя, как у той сжимается горло и как быстро она моргает, Кестра вовсе не была уверена, что у нее хватит решимости применить эту силу со смертельным исходом.

«Южная башня», — ответил Лесандер сержанту, подарив ему усталую улыбку человека, отвечающего на вопрос, который ему задавали уже тысячу раз. «Меня вынесло на берег, когда я был еще младенцем. Повезло, что они не сочли нужным выбросить меня обратно».

«У тебя, безусловно, запоминающееся лицо», — заметил сержант, приглядываясь к Лесандеру. Мне кажется, я его уже видел, только, насколько помню, ты был одет в синее…»

Рука Кестры скользнула под плащ, нащупывая спрятанный под лифом нож, но замерла, почувствовав, как пробуждается дар Бленча.

«Нет», — произнес тот, повернувшись и в упор уставившись на сержанта. Его голос приобрел странное звучание: для обычного уха это был почти шепот, но в сознании Неодаренных он взрывался непреодолимым, оглушительным мысленным приказом. «Ты его вообще не помнишь».

На секунду сержант оцепенел, замерев с абсолютно застывшим лицом, пока вся мощь воли Бленча просачивалась в его существо. Лицо мужчины превратилось в безликую маску, глаза опустели, а рот приоткрылся — марионетка, ждущая, когда кукловод потянет за ниточки.

«Проведи нас через ворота», — приказал Бленч тем же странным голосом. Кестра видела, как использование дара сказывается на нем: виски впали, челюсти сжались, а по телу пробегала легкая дрожь, пока он следил за тем, как сержант с натянутой спиной шагает к порталу.

«Он разберется с теми, кто на мосту», — прошептала Кестра Улейн, взяв ее за руку и ведя за собой, пока Бленч следовал за сержантом. «Наша задача — сделать так, чтобы остальные не заперли эти ворота». Она крепко сжала руку сестры. «Понимаешь?»

«Так близко…» — тонким шепотом отозвалась младшая женщина, в ее глазах притаился страх. «Это может их всех убить».

«Никто не заставлял их брать золото Сжигателя Книг». Свободной рукой Кестра вытащила нож из-под лифа, по-прежнему пряча его под плащом. «Они знают, какому человеку служат. Прибереги свое милосердие для тех, кто его заслуживает».

Остальные стражники зашевелились при их приближении, но замерли, когда Бленч снова прошептал приказ: «Отойдите в сторону». Его спина теперь согнулась от напряжения, а покрасневшие черты лица все сильнее дрожали. Когда Кестре доводилось видеть, как он применял свои способности прежде, это всегда происходило мгновенно: короткое шипение — и человек смотрел в другую сторону, или, как в одном случае, короткий приказ контрабандисту выброситься за борт собственного брига. Пробивать же путь через столь хорошо охраняемый вход требовало всех его сил, и Кестра видела, что они стремительно иссякают.

«Жди моей команды», — пробормотала она Улейн, выпуская ее руку, когда их окутал озаренный факелами полумрак прохода. Окружавшие их стражники отступили на несколько шагов, и на лице каждого застыло одинаковое тупое недоумение. Однако те, кто стоял прямо впереди, принимали куда более бдительные позы, предупрежденные врожденным человеческим инстинктом, который чует нечто странное или чужеродное. Самый крепкий из силуэтов начал целеустремленно приближаться, перехватывая алебарду для колющего удара. В этот самый момент она почувствовала, как дар Бленча угас и исчез, словно задутая свеча. Обернувшись, Кестра увидела, что он шатается, а в свете факелов блестит кровь, сочащаяся у него из носа.

«Что за…?» — ошеломленно пробормотал сержант. Она развернулась, готовая оборвать его следующие слова своим кинжалом, но Лесандер уже разглядел опасность. Сбросив шест с тюками, он обхватил шею сержанта обеими руками. Молниеносный поворот и рывок — и раздался знакомый глухой хруст ломающегося позвоночника. Большинство стоявших рядом стражников, все еще моргая в растерянности, вызванной внезапным исчезновением чар Бленча, даже не заметили гибели своего командира. Однако один зоркий малый пришел в себя достаточно быстро, чтобы увидеть происходящее во всех подробностях.

«Перекрыть ворота!» — выкрикнул он странно не мужским визгом. «Нарушители…»

Кестра в один стремительный прыжок преодолела разделявшее их расстояние, ее кинжал вонзился стражнику прямо в глаз. Было слишком поздно. Его предупреждение тут же подхватили остальные часовые, и их голоса быстро потонули в громком скрежете цепей, скользящих по шестерням, — чья-то невидимая рука рванула рычаг, чтобы перекрыть путь от моста.

Кестра развернулась и рванулась к проему, надеясь проскочить под железной решеткой до того, как та рухнет вниз, понимая, что это безнадежная затея, но все равно полная решимости попытаться. Однако Дриша преградила ей путь, заставив увернуться в сторону. Кестра резко повернулась к старшей женщине, но грязное ругательство замерло у нее на губах, едва она увидела, как Дриша вскидывает руки — руки, которые теперь превратились в когти.

Дриша высвободила свой дар в тот самый миг, когда ворота полетели вниз, рассекая воздух над головой с энергией, которая никак не вязалась с ее преклонными годами. Хотя со стороны казалось, будто она принялась крушить железную решетку голыми руками, Кестра знала, что на самом деле ее дар трансформировал окружающий воздух, делая его тверже стали. Ни одна часть рушащейся железной конструкции даже близко не коснулась ее — когти Дриши кромсали заклепки и прутья, словно пергамент. Зная о последствиях нахождения вблизи этой высвобожденной мощи, Кестра сжалась в как можно более плотный комок, вскинув руку к лицу, чтобы защититься от града металлических обломков, заполнивших проход. У ближайших стражников, разумеется, подобного опыта не было, и эта железная метель попросту смела их. Когда она утихла, большинство из них уже лежали на земле, крича и хватаясь за окровавленные лица и израненные конечности.

Вскинув глаза, Кестра увидела, как Дриша рухнула на колени, обессиленная трудами по превращению ворот в металлолом. За ней примерно половина уцелевших стражников была скошена железным градом, но пятеро все еще держались на ногах. И хотя сейчас они пребывали в диком замешательстве, Кестра знала, что вскоре они придут в себя и завопят, призывая подкрепление.

«Сейчас, сестра!» — крикнула она Улейн, требовательно указывая на колеблющихся стражников. Однако послушница словно оцепенела от страха и шока. Обмякнув у стены прохода, она во все глаза глядела на стонущих, кричащих мужчин, усеявших землю вокруг нее; Кестра не почувствовала, чтобы ее дар пробуждался.

Выругавшись, Кестра вскочила на ноги, выхватила второй кинжал из ножен на пояснице и приготовилась броситься на оставшихся часовых. Если повезет, она успеет зарезать двоих или троих прежде, чем остальные сообразят что к чему. После этого ситуация станет гораздо опаснее, но у нее по крайней мере будет шанс скрыться в суматохе на дворцовой территории.

Она успела сделать всего несколько шагов, когда мимо нее промчался Лесандер. Уже имея представление о его способностях, она была удивлена, когда за несколько ударов сердца он наглядно продемонстрировал, что она на самом деле недооценила его мастерство. Двое стражников погибли почти мгновенно, каждый сраженный единственным взмахом меча брата. Еще одному удалось наполовину поднять свое оружие, но Лесандер пригнулся под ним и пронзил его в пах. Из оставшихся двоих у одного хватило ума бросить оружие, в то время как второй, более отважный, нежели мудрый, попытался полоснуть Лесандера по голове. Кестра и раньше замечала, что по-настоящему искусные бойцы часто кажутся медленнее своих противников: точность их движений и способность предвидеть действия напоминают скорее воина на тренировке, чем участника смертельной дуэли. Так случилось и теперь, когда Лесандер мягко качнулся назад, позволив алебарде стражника пройти в четверти дюйма от его лица. Выпрямившись, Лесандер сделал всего одно короткое движение мечом, и стражник отшатнулся: из его перерезанного горла хлынул бурный поток крови.

«Я…» — выдавил малодушный, но благоразумный стражник, пятясь от брошенной алебарды с поднятыми руками. «Я бедный человек, сэр… Меня заставили служить…»

«Уходи», — коротко велел Лесандер, мотнув головой в сторону моста. Стражник забормотал слова благодарности и припустил бегом, перепрыгивая через распростертые тела товарищей, прежде чем умчаться через мост.

«Что с тобой не так?» — потребовала ответа Кестра, надвигаясь на Улейн. Когда она прижала девушку к стене, та выказала лишь чистейшее потрясение.

«Можем продолжим уже?»

Обернувшись, Кестра увидела, как Дриша с трудом поднимается на ноги, опираясь на Бленча с побледневшим лицом. «Стражники на крепостных стенах наверняка все слышали», — сказала старшая сестра. «Оставь ее в покое!» — резко добавила она, когда Кестра вновь обернулась к Улейн. «У нас нет времени».

Кестра хотела решительно напомнить ей, что они больше не ученица и наставница, но та была права. Через мгновение ворота заполнятся солдатами. «Если не собираешься быть полезной, убирайся отсюда», — прошипела она Улейн, прежде чем отпустить ее и последовать за Лесандером, мчавшимся к дворцовой территории.