Утро. Хару раздвинул шторы в комнате. Безоблачное небо, яркое солнце, листья деревьев поблескивают под утренним солнцем. Чанма — сезон муссонов — закончился этой ночью. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Хару. Это значит, что начинается его самое нелюбимое время в Сеуле — очень жарко и очень влажно.

— Как светло! — возмутилась Данби. — Мы могли бы еще немного полежать…

— Ты же уже проснулась! — удивился Хару, оборачиваясь к девушке.

Данби сладко потянулась на кровати и сонно ответила:

— Проснулась. Но это не помешало бы мне проваляться в кровати еще пару часиков. Сегодня же выходной!

Хару нерешительно улыбнулся. Поваляться в кровати — звучит не слишком увлекательно.

— Ох, я и забыла, что ты не умеешь просто лежать, — без малейшей нотки обиды в голосе сказала Данби. — Иди, делай свои утренние дела, господин жаворонок.

— Задернуть шторы? Еще поспишь?

— Нет, мне уже даже нравится на солнышке лежать. Если задернешь — я засну.

Хару улыбнулся, наклонился, быстро поцеловал Данби в щеку и пошел в ванную. Она была восхитительно расслаблена утром и желание завалиться с ней на кровать все же было… но не для «поваляться».

Сложно сказать, в какой именно момент их общение из дружеского перешло в романтическое. Где-то после окончания тура, когда они стали часто видеться и в общежитии, и в здании агентства, они начали чаще общаться. Сначала просто перекидывались фразами, потом эти фразы постепенно перетекли во что-то вроде флирта. Ну, в том его проявлении, когда не совсем понятно — флирт это или шутка, но при этом ты понимаешь, что такие «шуточки» на пустом месте не возникают.

Данби — красивая девушка, ей, скорее, сложно не говорить комплименты. Неглупая, что для Хару всегда было важно. Они оба — те еще трудоголики и перфекционисты. Хару всегда чувствовал, что они могли бы подружиться… но получилось все немного иначе. Он не мог это назвать «влюбленностью» в том смысле, о котором пишут в книгах. Не было никакой одержимости, он не думал о ней целыми днями, она ему не снилась и не казалась лучшей из всех существующих женщин. Она ему нравилась. И вот однажды, когда они снова столкнулись в прачечной и обменялись взаимными комплиментами, Хару спросил:

— Ты все шутишь. А если бы я пригласил тебя на свидание, ты бы согласилась?

— А ты пригласи, — хитро улыбнулась Данби, из-за чего уже было понятно, что она не против.

— Прости, если убиваю всю романтику, но мне для организации свидания нужна помощь менеджера, так что приглашу чуточку позже, — с улыбкой ответил Хару.

Данби тогда заразительно расхохоталась:

— Хорошо, я подожду. А с моим менеджером ты тоже договоришься?

— Постараюсь, — серьезно ответил Хару.

На самом деле все получилось относительно легко. В отношении всей группы Black Thorn у Минсо давно было правило — не запрещать сами отношения, но всячески помогать это скрывать. Менеджер девчонок, желчная женщина лет сорока, пыталась отчитать Хару, намекая, что приличные айдолы верны фанаткам, но власти запретить свидание у нее не было, так что весь разговор свелся к тому, что Хару поставил ее в известность.

Это сложно было назвать нормальным свиданием. Отдельная комната в ресторане, добирались на разных автомобилях, выходили с разницей во времени… Но нужно же было с чего-то начинать. Удивило скорее то, что при встрече в этом же ресторане сказала сама Данби — ее, оказывается, вполне устроит встреча в комнате Хару.

Не то, чтобы он считал нормальным привести девушку в комнату в общежитии… Но поводов так не делать тоже не было. Они все живут в отдельных комнатах, везде хорошая звукоизоляция, если не орать во всю глотку — никто и не узнает, чем ты у себя в спальне занимаешься.

Так что уже второе свидание состоялось в спальне Хару — и сразу с продолжением. Тут снова инициатором была Данби, Хару вообще-то умудрился на своих скромных метрах личного пространства изобразить что-то вроде романтического ужина.

С тех пор Данби нередко приходит к нему, часто ночует… разумеется, не просто спит. Ситуация складывается своеобразная, потому что они оба — айдолы, рассказать об отношениях не могут. У них не может быть ни классических свиданий в кафе и ресторанах, ни совместных романтических прогулок по берегу моря… С морем особенно обидно — это, наверное, одна из немногих типичных романтических картинок, которая казалась привлекательной самому Хару. Он хотел бы разделять с близким ему человеком радость небольших путешествий… но — нельзя. Заметят — разразится скандал. Карьере Хару, скорее всего, это помешать не сможет, он просто на другом уровне популярности и влияния. А вот Данби после такого скандала будет очень сложно. Фанатки мужских групп безжалостны — они не будут хейтить своего кумира, но постараются уничтожить его избранницу.

Так что весь роман Хару проходил преимущественно в стенах его спальни. Парни, разумеется, знали о том, что у Хару есть девушка (уже не у него одного). Еще он маме рассказал. Бабуле с дедулей не стал — было подозрение, что они бы не одобрили отношения такого типа.

Он знал, что Данби тоже влюблена. И тоже примерно как он — это точно влюбленность, но нет в этом чувстве той искры безумия, которая характерна для многих пар в начале отношений.

А еще он подозревал, что Данби не хотела бы менять сам тип их отношений. Сейчас они скорее «дружат телами», чем реально встречаются. Если Хару начинал говорить о любых возможных вариантах совместного досуга, заводил разговор о своей семье, о будущем — Данби моментально переводила тему. Хару не стал лезть ей в душу и спрашивать о причинах такого поведения. Возможно, она боится разрушить карьеру. Этого когда-то и сам Хару опасался, так что не ему судить. Но Сольги как-то озвучила другой вариант: Данби может просто не хотеть серьезных отношений. С его-то традиционными взглядами на семью, необходимостью жить с родителями… не всем девушкам по душе подобный сценарий.

Когда Хару вышел из душа, Данби стояла у его шкафа, распахнув обе створки.

— Ты что-то ищешь? — иронично уточнил Хару.

— Хочу украсть у тебя футболку, в которой буду спать.

Хару удивленно хмыкнул:

— Зачем? Тебе подарить сорочку? Хочешь шелковую?

— Если ты хочешь увидеть меня в шелковой сорочке — покупай. Но спать я предпочитаю в чем-то из мягкого трикотажа. Просто хочется что-то твое. Брать твою одежду для носки я не смогу — фанаты мигом вычислят. А вот для сна…

— Не смотри на эти, они рекламные. Вот эти хорошие по качеству. Да, все те, что с краю.

— Почему все такое скучное? Белое, серое, черное, синее…

— А ты какое хотела? У меня все таких цветов…

Данби, недовольно вздохнув, перебрала всю стопку футболок, достала две темно-серые, с принтом, и в итоге выбрала ту, на которой был тигр — не натуралистичное изображение, а просто белый контурный набросок животного на темно-сером фоне. Хорошая футболка, к слову.

Пока Данби была в ванной, Хару переоделся, включил ноутбук, проверил свой календарь. День у него действительно свободный, можно было бы хоть до вечера просидеть в комнате, но это будет слишком скучно. А завтра ему нужно приехать в офис, проверить итоговые варианты продукции… Хару включил принтер, нашел в почте огромный отчет аналитического отдела и запустил печать. Почитает.

Данби вышла из ванной в той самой футболке. Она достаточно высокая, а футболка вовсе не оверсайз, поэтому ей она была свободна в плечах, но едва-едва прикрывала попу. В таком виде только если спать.

Данби вытирала на ходу голову полотенцем.

— Чем планируешь заниматься? — спросила она.

— Планов нет. Мне до вечера нужно прочитать отчет, но это максимум на два часа.

Данби посмотрела на принтер, который уже напечатал приличную стопку листов, и удивленно покачала головой:

— Как с таким графиком айдола ты еще и бизнесом успеваешь заниматься?

— Я люблю деньги, они мотивируют, — серьезно ответил Хару.

Данби сняла со спинки стула джинсы:

— Ну тогда работай, а я пойду к себе.

— Даже завтракать не будешь? — удивился Хару.

Обычно Хару готовил что-нибудь на двоих, они вместе ели и болтали.

— Нет. У тебя все с маслом, а мне нужно немного похудеть, — смущенно призналась Данби.

Хару удивленно посмотрел на нее. Да даже не глядя — он точно помнил, что лишнего веса он и на ощупь не чувствовал.

— Не смотри так! К девушкам-айдолам требования строже, а у нас и так дела идут не особо хорошо, — сказала Данби, натягивая джинсы.

Хару пристыженно замолчал: дела у Silk Violet действительно идут не очень хорошо. Сложно назвать причину, ведь агентство точно не филонит в создании контента, но почему-то их музыка не пользуется популярностью. Они не убыточны, девчонки даже зарплату получают. Но прибыль от этой группы минимальна, тогда как Daisy Crown блистают. Возможно, не будь примера «ромашек», «фиалки» бы не комплексовали из-за текущего положения — они ведь оправдывают свои расходы, это уровень среднестатистической группы небольшого агентства, многие так существуют все семь лет своей карьеры. Но сравнение — жестокая штука.

Хотя Хару очень сильно сомневался, что худоба Данби способна исправить ситуацию.

Поцеловав Хару на прощание, Данби перекинула через плечо топ, в котором пришла, и вышла из комнаты.

Он же вышел на кухню, решив приготовить завтрак. Как-то учуяв, что кто-то шебуршит на кухне, из комнат повыходили «жаворонки» — Тэюн и Шэнь. Хару посмотрел на них и, вздохнув, достал сковородку побольше. Они не просили, конечно, но смотрели уж слишком жалобно. Яичницу он, впрочем, готовил на всех. По какой-то неизвестной причине звуки в спальни почти не проникают, а вот запахи просачиваются.

Так и произошло — к моменту, когда яичница была готова, все шестеро уже сидели за столом с палочками наготове. Ладно, пятеро — Тэюн помогал Хару готовить.

За завтраком обсуждали скорый камбек. Все уже готово, альбом выйдет через месяц, после промоушена будет полноценный отпуск, а пока они спокойно готовятся к возвращению.

После завтрака Хару достаточно быстро расправился с аналитическим отчетом. Как часто бывает в таких случаях, воды там было не меньше, чем нужной информации. Он выписал для себя главное, обвел красным фломастером самые важные пункты, полученные от фокус-группы. Хару планировал запускать собственный бренд канцелярских товаров, точнее — те самые блокноты, о которых он думал еще года три назад. Хотя — почему планировал? Он, вообще-то, уже купил производство, назад дороги нет. Sanho многому его научило, позволило заработать, накопить весомый стартовый капитал, обзавестись связями.

Главной причиной открытия собственного бизнеса было не то, что Хару когда-то об этом мечтал. Сейчас семья Со все еще была держателем большей части акций Sanho, так что любые решения Хару и Сончоля могли быть заблокированы. Пока ничего подобного не случалось. Но зато был момент, когда стало понятно, что господин Со не готов продавать Хару больше акций, чем тот получил в ходе первой сделки. Хотя Хару хотелось бы выкупить еще процентов десять, это позволило бы ему чувствовать себя увереннее. Отказ не огорчил Хару, это было не то, чтобы предсказуемо, но понятно — желание династии чеболей владеть средством массовой информации абсолютно логично.

Но для себя Хару сделал вывод: ему нужно что-то свое. Купить маленький заводик и собрать команду офисных работников полностью самостоятельно он бы не смог. Поэтому у него есть совладельцы, только теперь контрольный пакет акций принадлежит Хару. У него 65% вложений, у Сончоля — 20%, у Им Минхёка — 10%. Еще 5% являются собственностью Vulcan Group, то есть, семьи Ли Тхэу. Без их помощи Хару вряд ли бы смог организовать производство. Повезло, что они согласились на такой малый, чисто номинальный процент акций: могли бы и больше затребовать. Бабуля, правда, прямо сказала — они считают, что со временем Хару женится на Ивон, вот заранее и готовят своей дочери хороший плацдарм. Возможно, это и так, но до конца контракта Хару как айдол, к счастью, имеет полное право не задумываться о выборе «правильной» невесты. Он, конечно, гипотетически хочет семью, но точно не в ближайшие годы. Он еще для себя не пожил, какие жена и дети?

Закончив с отчетами, Хару решил прогуляться в New Wave, зайти к Роуну. Развлечения себе нужно было планировать заранее, в середине дня уже никуда не поедешь, а сидеть в комнате скучно. Он зашел в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок, и увидел на раковине кучку золотых украшений — Данби забыла. Видимо, сняла перед душем. Серьги он сам ей дарил, к слову. Не от Vorontsov, это могло бы стать скандалом у фанатов.

Закончив с собственными приготовлениями, Хару сгреб с раковины всю горстку украшений — занесет по дороге.

В дверь женского общежития пришлось звонить несколько раз. Надо было, видимо, просто написать Данби, чтобы она встретила его у дверей. Хару уже доставал из кармана телефон, когда дверь наконец-то открылась.

— Прости, мы были немного неодеты, — сказала Нари. — Ты к Данби? Заходи.

— Я хотел просто отдать ей украшения, она забыла, — Хару уже протянул руку, но Нари отмахнулась:

— Сам иди. Вторая дверь справа, она в наушниках, наверное.

Хару осторожно вошел в прихожую, огляделся. В принципе, общежитие примерно такое же, как и у них, только… попроще. Даже, можно сказать, — победнее. Black Thorn к моменту переезда уже были состоявшимися артистами, хорошо зарабатывали, сделали себе все удобным и красивым, чтобы пять лет прожить в комфорте. У девчонок денег на такое не было, а New Wave, разумеется, отремонтировали все в эконом-варианте.

«Ромашек» не было. У них период промоушена, выходные нормальных людей для них рабочие. А вот «фиалки» в составе четырех человек о чем-то азартно разговаривали в первой же комнате. Кажется, куда-то собирались. Хару прошел мимо открытой настежь двери и нерешительно постучался к Данби. Ответа ждать не стал — раз она сама не открыла, то точно в наушниках. Зашел. Данби сидела у ноутбука, подтянув одно колено к груди. Джинсы валялись на кровати, она была только в его футболке. Волосы небрежно собраны в пучок, крутит между пальцев карандаш, рядом с ноутбуком лежит микрофон, а на экране очень знакомая Хару программа. Он сам в ней едва-едва разбирается, потому что все делает Роун. Это одна из программ для создания музыки…

Хару так удивился увиденному, что подошел к столу будто в тумане. Он знаком с Данби с первых своих дней в качестве айдола, они вроде как встречаются год, пусть и с перерывом из-за второго тура Black Thorn, но Хару даже не знал, что Данби пишет песни. Кто-нибудь вообще знал?

Данби, кажется, краем глаза уловила какое-то движение, редко обернулась и вскрикнула.

— Господи! Хару! Ты чего подкрадываешься?

Хару раскрыл ладонь, демонстрируя украшения.

— Ой, забыла…

— Ты пишешь музыку? — сразу перешел к делу Хару.

Данби обернулась к экрану ноутбука, потом снова к Хару. Выглядела она немного растерянно. Хару сразу осознал, что это увлечение она предпочитает не афишировать.

— Да… иногда.

— И не говорила! — «возмутился» Хару.

Он попытался сказать это как можно мягче. Просто и промолчать не мог.

— Ну… Меня этому никто не учил, я… не уверена, что получается что-то хорошее.

— Дэхви тоже долгое время никто ничему не учил. Год ускоренного обучения — и вот он уже известный андеграундный рэпер. Покажешь?

Данби замялась.

— Обещаю, что буду честным, но осторожным в выражениях. Я много работаю с музыкантами. Далеко не все из них так же толстокожи, как Роун.

Данби нерешительно опустила глаза. Боялась. Но поделиться с кем-то хочется. В итоге она решилась:

— Должна предупредить, что главным вдохновением последнего времени являешься ты. Но это все равно…

— Художественный вымысел, а не точное мое отражение, — закончил Хару. — Я знаю, как это работает. События реальной жизни дают толчок, а воображение уже само решает, как будет красивее.

Данби нерешительно улыбнулась. Она сохранила свой текущий проект и нашла в библиотеке что-то из старого. Готовых демо-записей у нее не было.

Но включенная песня… нет, это не шедевр, конечно. Нужно многое доработать: бит скучноват, нужно вступление, которого нет, да и дэнс-брейк так и просится. Текст… ну — да, он явно отсылает к личности Хару. Это такая история, где лирическая героиня рассказывает, что завоевала парня, который всем казался холодным и недоступным. Припев строится вокруг фразы «I break this ice» и он действительно цепляющий.

Хару потребовал включить что-нибудь еще. И еще. Данби пыталась возражать, но в итоге сдалась.

— Собирайся. Надевай джинсы… и другую футболку. И бюстгальтер лучше надень, иначе Роун будет смотреть не на монитор.

— Я не пойду к Роуну! — почти с ужасом воскликнула Данби. — Он… он меня пугает.

— При мне он тебе ничего плохого не скажет, гарантирую. Зато научит. И сделает из этого конфетку. Данби, я серьезно — это лучше, чем то, что было у Дэхви в его первых работах. И это идеально подходит твоей группе. Темы понятны многим, но не настолько популярны, чтобы по ним уже имелось несколько десятков хитов. Припевы цепляющие. Собирайся. Завтра я буду занят, а без меня тебе с Роуном будет сложно.

Данби пыталась протестовать, но как-то вяло. Хару отчетливо видел, что ей льстят его слова, она хотела бы поработать над песнями… но, видимо, страх перед самодуром-продюсером был слишком велик. Хару потребовалось минут десять, чтобы уговорить Данби. В итоге она собралась. После слов Хару о том, куда может смотреть Роун, надела самые широкие джинсы и самую огромную футболку, что немного развеселило Хару — получился сердитый нахохлившийся воробышек, а не симпатичная девушка-айдол.

Выйти вместе из общежития было бы рискованно. Поэтому Хару обратился к Нари. Когда та только услышала, что Данби согласилась идти к Роуну, мигом была организована операция по запутыванию следов — они выйдут всей группой, доведут Данби до агентства, а Хару отправится сразу в студию. Сейчас в Encore можно попасть как с улицы, так и из агентства, так что у фанатов не будет поводов подозревать, что они куда-то идут вместе.