Не так-то просто привести на допрос в полицию человека, о котором ничего не известно. Тетка мелькала несколько раз в течение недели, но уходила до того, как появлялась вызванная полиция. Из-за этого вся группа жила на осадном положении, с охраной в университет ездили уже и Хару, и Тэюн. Сухёна и Шэня вообще старались не оставлять без присмотра.

Сасэнки были рядом с группой постоянно. Взять хотя бы тот случай, когда в августе прошлого года одна ненормальная разбила окно в доме Хару, а вторая ненормальная разбила голову первой. После того, как фанбаза роуз слила данные сасэнок в сеть, какое-то время было спокойно. Сасэнки никуда не исчезли, но перестали быть такими наглыми. И Black Thorn расслабились. Поэтому убитый кролик не просто напугал их, он еще и напомнил, насколько безумными бывают фанаты.

В это время у Хару как раз снова было много работы после университета. Сначала он снялся в рекламе кофе в Сеуле, потом — для журналов, для бренда косметики, для протеиновых напитков, которые сам пьет. Еще и Воронцов утвердил идею совместной рекламы Хару и Сольги. Не до Тетки, одним словом.

В рекламе Vorontsov Хару изображал старшего брата, который скучает на скамеечке напротив бутика, пока Сольги радостно носится от витрины к витрине, надевая ворох браслетов и по кольцу на каждый палец. В итоге Хару, горестно вздохнув, направляется в бутик, отбирает у Сольги большую часть безделушек, аргументируя фразой «так много — это безвкусица». Пока Сольги мучительно выбирала четыре браслета из двадцати, Хару как будто случайно ткнул пальцем в простую подвеску на витрине и шепотом сказал консультанту:

— А это упакуйте отдельно.

Из бутика они «выходили» с большим пакетом, Сольги радостно махала консультантам и кричала:

— Я обязательно к вам вернусь!

А Хару в этот момент доставал из кармана маленькую коробочку и ласково так этой коробочке улыбался — типа, и себе он что-то классное прикупил.

Сниматься с кузиной было весело. У нее не всё получалось: это был ее дебют в съемках для рекламы, поэтому первое время она заметно смущалась, но потом потихоньку стала вести себя увереннее, веселилась и очень натурально изображала немного взбалмошную сестренку-подростка… впрочем, ей приходилось играть саму себя, просто немного преувеличив взбалмошность.

Но по дороге со съёмок у Сольги началась истерика, даже пришлось остановить машину, чтобы ее успокоить. Кузина боялась идти на фотосессию, назначенную на следующий день, плакала, говорила, что недостаточно красива, чтобы быть лицом чего-то. Хару даже пожалел, что предложил Воронцову эту идею. Тогда ему казалось, что Сольги будет рада, она ведь всегда мечтала быть известной. Но, видимо, оказалась не готова к исполнению мечты.

В плане внешности Сольги сильно комплексует. Никакие заверения окружающих, что все у нее с внешностью в порядке, не способны ее переубедить. Хару понимает причину возникновения комплексов — в ее группе много очень красивых девушек, сложно себя не сравнивать с ними. Но одновременно ему сложно понять, почему для Сольги это настолько болезненная тема. Было бы понятно, если бы она была откровенно страшненькой. Но она симпатичная, у нее броская внешность, раскосые глаза и веснушки делают ее очень запоминающейся. Впрочем, вслух он этого говорить не стал, просто обнял и молча выслушал причитания кузины.

Позже уговорил ее начать ходить к психологу. Сам Хару у своего специалиста теперь бывает очень редко, с февраля вообще не было необходимости обращаться, но Сольги точно нужно разобраться в причине своих комплексов и научиться с этим жить.

Фотосессия, впрочем, прошла хорошо. Хару в большей степени «присутствовал» на съемках, было всего несколько моментов, когда он снимался вместе с Сольги, все остальные кадры делали только с ней. Для билбордов ее снимали на белом фоне, делали портреты. Фотограф попался удачный, он был не-корейцем. Наверное, американец. Он все повторял «gorgeous» и восхищался глазами Сольги. Для модного фотографа внешность Сольги, пожалуй, действительно представляет интерес. В любом случае, этот мужчина заменил Сольги терапию у психолога. В тот момент, не навсегда. Он так активно ею восхищался, что Сольги забыла о своих переживаниях и прекрасно справилась с поставленной задачей — быть на фото веселой и озорной.

В конце апреля начались съемки «Книжной симфонии». Хару участвовал в записи трех выпусков, как и в первом сезоне. Это было интересно, он действительно наслаждался съемками, хотя ни одна из книг не входила в список его любимых литературных произведений. Они обсуждали «Сто лет одиночества» Маркеса, «Анну Каренину» Толстого и относительно новый корейский роман. Первый сезон, как оказалось, «баловал» его подходящими книгами, во втором не удалось получить такого же удовольствия от чтения и обсуждения.

В остальном апрель и начало мая прошли как-то буднично. Учеба, съемки, репетиции, встречи с семьей, редкие моменты отдыха и развлечений. Хару открыл для себя несколько новых ресторанов. Еще сходил с Ноа, Саем и Тэюном на мюзикл по манге «Тетрадь смерти», дважды — в драматический театр с Тэюном. Первый спектакль им не понравился, это была современная корейская постановка. Второй спектакль — «Трамвай „Желание“» — произвел на них большее впечатление, хотя и не такое сильное, как чеховский «Дядя Ваня».

Всей группой собирались у Хару, ели мясо и много болтали. Это был уютный вечер, хотя и не такой шумный, как в Сиднее. Впрочем, Хару все равно надеялся повторить.

А еще он один раз сходил на занятия теннисом. Ему действительно нравилось, но даже в таком расслабленном графике не хватало времени на частые тренировки. А хотелось. Многие его университетские друзья увлекались именно теннисом и можно было бы играть с ними, но сначала нужно научиться нормально играть.

Впрочем, апрель запомнился не только «Теткой» и театрами: университетские друзья Хару предложили ему посетить что-то вроде частного клуба. Хару посоветовался с Минсо, ожидая услышать категорический запрет, но та дала разрешение.

Клуб для «золотой молодежи» располагался в многоэтажном здании, где на первом этаже — большой ночной клуб, на втором — вип-зоны и лаундж-бар, на третьем — тот самый закрытый клуб, на четвертом и выше — небольшие офисы. Место не считалось злачным, но репутация у него была своеобразной. Не скандальной, нет.

Попасть в этот клуб можно двумя способами. Первый очевиден — благодаря деньгам. Чтобы стать гостем этого заведения, нужна рекомендация и готовность отдать приличную сумму за вход. Столики нужно бронировать заранее, но для «очень богатых» обычно оставляют места… Второй способ войти в клуб — через фейс-контроль, бесплатно, но только после предъявления документов и подписания NDA. Все, что происходит в стенах этого клуба, там и остается. Богатые в принципе предпочитают не болтать, а прошедшие через фейс-контроль оказываются связаны условиями контракта. Хотя некоторые сплетни все равно просачиваются, просто сам клуб старается сохранить образ приличного заведения, никакая преступная деятельность в стенах клуба не ведется.

Входы для богатых и красивых (очевидно, что фейс-контроль проходят лишь самые симпатичные) разные. Внутри заведения тоже наблюдается строгая иерархия.

По периметру зала, на заметном возвышении, расположены VIP-столики, в центре, на более низком постаменте, — круговой бар. Все, что между столами и баром — танцпол. Играет музыка. Явно недешевое акустическое решение, за столиками можно спокойно разговаривать, слыша друг друга, а на танцполе музыка достаточно громкая, хотя и не бьет по ушам. Те, кто попал в клуб через фейс-контроль, не могут занимать места за столиками, они танцуют или сидят у бара, а богатые спускаются на танцпол и к бару по желанию, больше «тусуясь» на своем возвышении.

Впечатления от этого места у Хару были смешанные. Красиво, дорого, все по доброй воле, но само разделение на «богатых» и «бедных» вызывало неприятные ощущения.

Здесь были не только «очень богатые», Хару заметил группу парней, среди которых были его бывшие одноклассники, тянувшие максимум на верхнюю прослойку среднего класса. Возраст присутствующих тоже разный. Большая часть — от девятнадцати до двадцати пяти, но встречались и старшеклассники, и люди «немного за тридцать». В VIP-зоне парней заметно больше, чем девушек. Точнее, не так — богатых парней заметно больше, чем богатых девушек. Компании обеспеченных девчонок присутствовали, они регулярно спускались потанцевать. Были и смешанные компании, как и та, с которой пришел Хару. Но как минимум половина столиков была занята исключительно молодыми парнями в сопровождении девчонок победнее, с танцпола. И да, такие девчонки вычислялись по степени откровенности одежды и яркости макияжа.

— Здесь хорошая кухня, — сказал Тхэу. — Закажем морепродукты? Я не люблю алкоголь, но бокал вина выпью.

— Я не против морепродуктов, — ответил Хару, продолжая с любопытством рассматривать помещение. — И от бокала вина я бы тоже не отказался.

— Я вообще пить не буду, — уверенно сказал Санхён.

Аюн и ее подруга согласились на вино. Пока ждали заказ, с некоторым удивлением обсуждали, что все они равнодушны к алкоголю. Санхён просто не пьёт, остальные стремятся сильно не пьянеть, но могут выпить пару бокалов для настроения. Про другие столики такого сказать было нельзя, их ближайшие соседи только и делали, что просили официантов повторить напитки.

— Нам сегодня достались неприятные соседи, — тихо и недовольно сказал Тхэу: хохот соседей мешал сильнее, чем музыка.

Их разговор был прерван появлением официантов.

Зная любовь Хару к дарам моря, его почти всегда приглашают именно в рестораны, где подают морепродукты. За время пребывания в индустрии развлечений он научился есть и морских ежей, и устриц, и даже смирился с тем, как тяжело добраться до мяса краба. Но здесь почти все сложности на себя взяли официанты. Они подвезли к их столу сразу две тележки, с одной на стол сразу переставили большое блюдо, где уже были выложены кусочки сашими, устрицы и готовые к употреблению морские ежи. А огромных омаров и камчатских крабов официанты разделали прямо при них, выложив на блюдо мясо без панциря. С одной стороны — Хару очень хотелось поскорее все попробовать, потому что морепродукты действительно превращают его в вечно голодного кота. С другой — было как-то неудобно есть деликатесы, когда в трех метрах от тебя начинается танцпол, откуда люди иногда все же поглядывают в сторону столов голодными глазами. И сначала Хару даже казалось, что это беспокоит только его.

Пару раз официанты провели мимо них к дальним столам очень красивых девчонок. Вроде бы понятно, что именно ради этого девчонки и стоят в очереди на улице и так броско одеваются, но общие впечатления о данном клубе все равно были не самыми приятными. Хару привык заботится о своей репутации, а это место для него выглядело небезопасным.

За столом первое время говорили о еде и алкоголе. Обсудили рестораны из списка Мишлен, Хару рассказал о своем опыте. В трехзвездочный ресторан он ходил только один раз, в Париже, зато мог похвастаться тем, что обошел несколько сеульских моно-ресторанов без звезды, отмеченных в гиде Мишлен. Его собеседники удивились, попросили рассказать подробнее. С Тэюном Хару был в ресторанчике, где делают пельмени в бульоне, со всей группой ходил есть свиные ребрышки, вместе с мамой и Хансу отстоял очередь и попробовал «лучшую холодную лапшу в Сеуле». И да, очередь — это норма для таких мест. Есть и плюсы: из-за особенности меню и подачи блюд очередь двигается быстро. В таких местах не принято сидеть за столиком, неспешно есть и разговаривать. Зашел, заказал, съел и ушел — на все у тебя максимум полчаса.

— И что, оно того стоило? — с интересом спросил Санхён. — Я тоже хотел попробовать свиные ребрышки в том ресторане, но увидел, сколько ожидающих в очереди… как-то не мотивирует.

Хару пожал плечами:

— Это было вкусно. Именно за свиными ребрышками мы в очереди не стояли. У них есть вип-зал, там свои условия: бронируется лично, по предоплате, прийти должны восемь человек. Если меньше — хозяин может отказаться вас обслуживать и заведет в эту комнату людей из очереди.

Тхэу удивился:

— Почему так? А если я один заплачу как за семерых?

Хару не пришлось отвечать, за него это сделал Санхён:

— Хозяевам в таких местах плевать на деньги и статус. Это люди, которые делают хорошо ровно один тип блюда, они занимаются этим всю жизнь. Там большие порции, цель — не удивить, а вкусно накормить. И твое «заплачу за восемь человек» для них означает, что остановится поток посетителей, которые хотят попробовать их еду. Очередь у входа нервирует и владельцев. По сути, ты оскорбляешь такого человека своими деньгами.

Тхэу задумчиво наклонил голову:

— Денег у него и так достаточно, он просто хочет продолжать хорошо выполнять свою работу?

Санхён кивнул в ответ:

— Что-то вроде этого. Я ведь прав? — обратился он к Хару.

— Думаю, да, — ответил Хару.

— А что насчет других ресторанов, там было вкусно? — спросила Аюн у Хару. — Лапшичная относительно недалеко от нашего университета…

— Лапша стоит того, чтобы отстоять эту километровую очередь, — ответил Хару. — Мне очень понравилось. А вот пельмени разочаровали. Вкусно, но… те, что готовит моя бабуля, даже лучше.

— У его бабули вкусные пельмени, — кивнула Аюн. — Не знаю, что она туда добавляет, но те, которые с рубленой говядиной, — объедение.

Хару смущенно улыбнулся.

— Вы дома готовите? — удивилась подруга Аюн, Мирэ.

Обращалась она к Хару, но ответила ей Аюн.

— Мы тоже. А вы — нет?

Мирэ отрицательно покачала головой:

— Нет, у нас нанятый персонал.

— Моя мама упорно делает кимчхи сама, по семейному рецепту, но все остальное готовит наемная сотрудница… даже как-то неловко так ее называть, ведь я знаю госпожу Пак практически с рождения, она всегда у нас готовила, — сказал Тхэу.

— А моя мама опасна для кухни, — улыбнулся Санхён. — Она однажды умудрилась сжечь рамен… Зато папа иногда готовит. В основном, конечно, мы едим то, что приготовит наша экономка.

Хару слушал это немного задумчиво. Семьи Ухёна и Санхёна очень богаты, а вот подруга Аюн… сейчас уровень дохода ее семьи соразмерим с семьей Им Минхёка, например, — то есть, недвижимость, акции и высокооплачиваемая работа отца позволяют считаться достаточно богатыми людьми, но финансовое состояние заметно ниже, чем даже у Аюн. Но при этом именно в ее семье не принято готовить самостоятельно.

В целом, вечер был неплохим. Впечатление немного портило это разделение на «богатых» и «бедных» в зале, но вкусная еда и разговоры сгладили ситуацию. Когда собрались уходить, Аюн с подругой направились в туалетную комнату, а они втроем остались сидеть за столом.

— Тхэу, тебе нравится это место? — внезапно спросил Санхён.

Тот смущенно улыбнулся:

— Честно говоря — не особо. Я был здесь два раза, после первого я не пью, второй был после моего выпускного в школе. Большие компании. Ощущалось все тогда немного иначе. Совсем все плохо? — и он тоже бросил недоумевающе-брезгливый взгляд на подвыпившего парня, который шел с танцпола, прижимая к себе девчонку… и рукой задирая ей и так коротковатую блузку.

Хару едва удержался от желания брезгливо поморщиться. Нет, наедине они могут творить все, что угодно, но на публике…

— Надо было, наверное, столик в ресторане забронировать, но там долго не посидишь, — добавил Тхэу.

— Да и не так-то просто найти место, куда можно прийти смешанной компанией, вкусно поесть и спокойно поболтать, — согласился Санхён. — Пока девчонок нет, хочу предложить потом собираться у меня, но уже мужской компанией. Я снимаю дом рядом с университетом. Приглашу вас как-нибудь… Без ответных приглашений, пожалуйста. Вы оба живете с родителями, а это уже немного другой тип дружеских посиделок, не расслабиться. Приглашать девушек к себе, как вы понимаете…

— Немного неприлично, — хмыкнул Тхэу.

Хару согласно кивнул.

— Будет замечательно, если ты придешь с друзьями — обратился к Хару Санхён, — Особенно буду рад Им Чимину, он не любитель светских посиделок.

Хару немного удивился:

— Чимин избегает общения? Вообще-то он… весьма разговорчив.

Откровенно говоря, даже болтлив. Не в плохом смысле — не сплетничает, не тараторит, просто очень любит поговорить. У Хару с ним идет бесконечная переписка, они там уже даже не здороваются и не прощаются, просто перекидываются сообщениями.

— Мне иногда кажется, что вообще все носители фамилии Им стараются держаться подальше от светской жизни, — задумчиво сказал Тхэу, — Но активно общаются с представителями творческих профессий. И с вами.

Последнее он добавил весьма многозначительно, глядя только на Хару.

— Я спрошу Чимина насчет его желания познакомиться с моими одногруппниками, — с улыбкой ответил Хару. — Май Джиран тоже может прийти?

— Конечно, — кивнул Санхён. — Я бы хотел позвать одного своего приятеля… он небогат, но мы сдружились во время службы в армии. Жаль, что поступить в Hanmin он не смог — не хватило баллов. Можем устроить такой… вечер знакомств. Можешь привести и друзей из группы… но не всех, ладно? Прости, Хару, но моя психика пока не готова к семерым айдолам в моем доме.

И Хару, и Тхэу тихо хохотнули. Продолжать тему не стали — Аюн с подругой возвращались. И не одни. Рядом с ними шли два парня, один показался Хару смутно знакомым. Немного нетипичная для корейца внешность, с высокими резкими скулами, тяжелым подбородком и острыми чертами лица. Но парня Хару точно не знал. Видимо, чей-то родственник.

— Да ладно, baby, не ломайся, — протянул он. — Я точно лучше тех парней, которых ты сегодня развлекаешь.

Он говорил это Аюн и все норовил ее обнять. Аюн выглядела просто недовольной, а вот у ее подруги в глазах была настоящая паника. Хару встал со стула, за ним поднялись и Санхён с Тхэу.

— Все в порядке? — вежливо спросил Хару, когда девушки подошли к столику.

— Да, — ответила Аюн, — Молодой человек просто перепутал меня с кем-то и сейчас уйдет.

В голосе — чистый лед. Но ее преследователь не воспользовался возможностью свалить без скандала и снова попытался обнять Аюн:

— Это все из-за того, что он — красавчик? Брось, baby, у меня есть кое-что получше, чем симпатичная мордашка.

— Господин Пак! Оставьте девушку в покое, — обратился к нему Санхён.

— Господин Пак? Мы знакомы? — удивился тот.

— Встречались, и не раз, — холодно ответил Санхён. — Хотя я бы предпочел и дальше делать вид, что мы не знакомы. Отойдите от девушки.

Парень подслеповато сощурился, рассматривая Санхёна, а потом самодовольно хмыкнул:

— Не помню! Официантом на банкетах, что ли, работаешь?

Его друг предостерегающе потянул его за рукав:

— Пойдем, Нахён. Найдешь другую девчонку.

Хару мгновенно все понял: Пак Нахён, получается. Санхён и Тхэу ходили с ним в одну школу. Тхэу намного младше, они не знакомы, а вот Санхён, вполне вероятно, лично сталкивался с Пак Нахёном. Удивительно, что внешне сын Пак Манхи совсем на отца не похож. Большая часть черт лица ему достались от матери, разве что подбородок тяжеловат, Со Юнби все же посимпатичнее будет. Без произнесенного вслух имени Хару бы ни за что не догадался, чей это сын. Все же умение держать себя многое значит: у Нахёна не было ни отцовского внешнего спокойствия, ни уверенных движений Со Юнби.

— Не хочу другую! — громко возмутился Нахён, обращаясь к своему другу, — Смотри, какая чистенькая, приличная…

Хару брезгливо поморщился.

Тхэу во всех этих разборках не участвовал. Он поступил именно так, как поступает наследник огромного состояния: сразу нашел наиболее эффективный способ решения проблемы. Подозвал официанта и спокойно сказал:

— Мы уже уходим и нам не нужны скандалы. Пусть оттащат этих пьяниц подальше. Как можно тише, пожалуйста. Можете их потом оставить, нас они уже не побеспокоят.

— Конечно, господин Ли, — кланялся официант, — Сейчас все сделаем.

Пак Нахён — сын человека богатого, но не более. А вот Ли Тхэу — это огромные деньги и вполне реальная власть. Официанты в таких заведениях всех статусных гостей знают наперечет.

Уже через минуту к столику подошли сразу пять охранников плюс пара официантов. Нахёна окружили охранники, а Хару и остальных официанты вывели через ближайшие двери.

— Какой же он мерзкий! — брезгливо морщился Тхэу, пока они спускались по лестнице, — Это сын Пак Манхи. Не думал, что встречу его здесь, он вроде любит клубы… другого толка.

— Я понял, кто это, — кивнул Хару. — Он внешне сильно похож на семью Со.

— Он за все это время не попал в тюрьму только благодаря авторитету деда, — буркнул Санхён. — Всегда бесил. В нашей школе из-за него парень чуть не умер, представляешь?

— Пак Нахён больше не член семьи Со, — сказал Тхэу, — Они дали понять, что отказываются от внука. Как думаете, сколько он еще протянет на свободе? Не думаю, что у Пак Манхи хватит денег и связей, чтобы прикрывать настолько мерзкий характер сына.

Тхэу толкнул дверь в небольшой холл перед выходом из клуба.

— Аюн, ты в порядке? — участливо спросил Хару.

— Да, немного испугалась, но он ничего нам не сделал, — ответила она и, после непродолжительной паузы, добавила: — Но в такие места я больше отдыхать не пойду. Какой-то бордель под прикрытием, уж простите за прямоту.

— Извините, девушки, — снова покаялся Тхэу, — я был здесь пару раз, в больших компаниях, не обратил внимание на особенность поведения некоторых членов этого клуба.

— Ничего страшного, — спокойно ответила Аюн.

Они вышли на частную парковку, где девушек уже ждал автомобиль. Санхён вызвался подвезти Хару и Тхэу, но последний отказался — ему в другую сторону и проще будет вызвать такси.

Хару доехал до своего района с Санхёном, но попросил высадить не у дома, хотелось прогуляться. Его жизнь все же сильно изменилась с начала учебы в университете, нужно это обдумать.