После Санкт-Петербурга Black Thorn вернулись в Сеул, но совсем на чуть-чуть, дома удалось побыть меньше недели. Хару за это время едва успел нормально пообщаться с близкими, сыграть шахматную партию с господином Со и получить задания в университете. Дальше — долгий перелет. Начало латиноамериканской части тура.

Она полностью стадионная, а это значит — огромные толпы людей на каждом концерте. В отличие от других частей тура к интересу публики в Южной Америке все были готовы — в социальных сетях всегда было много комментариев на испанском, их постоянно звали в разные города Южной Америки, именно на испанском чаще всего появлялись вопросы типа «когда тур». По ощущениям — как будто как минимум треть поклонников группы говорит на испанском. И продажи подтвердили это — несмотря на далеко не низкие цены билеты раскупили быстро.

Еще когда группа только вылетала из Кореи, их долго инструктировали. Прогулки по минимуму, даже охрана не сможет обеспечить достаточно высокий уровень безопасности в некоторых местах. Быть готовыми к тому, что местные очень эмоциональны, возможны слезы при встрече. Публика навязчива, возможны толпы в аэропортах, у отелей и на протяжении всего маршрута. Не стесняются ничего, следует морально подготовиться к тому, что на выступления на сцену будут лететь элементы нижнего белья. Концерты будут громкими, стадионный концерт в Санкт-Петербурге вовсе не предел фанатской истерии во время выступления. Нужно быть готовыми физически. Во-первых, часть городов находится высоко над уровнем моря, к этому нужно привыкнуть. Во-вторых, из-за сильного отклика зрителей интуитивно хочешь отдавать больше, чем можешь, легко растратить все силы еще до финала концерта.

Хару тогда воспринимал слова стаффа не слишком всерьез. Это их работа — подготовить группу к худшему. Но он ошибался, слова оказались не способны передать, насколько выматывающей оказалась эта часть тура.

Все началось еще в Мехико. Это высоко. В смысле — 2240 метров над уровнем моря, тогда как Сеул и до сотни не дотянул. Первый день после прилета вся команда тура — и артисты, и стафф — боролась с ощущением нехватки воздуха. Потом стало полегче. Решение прилететь настолько заранее обрело особый смысл — парни просто не смогли бы сразу выступить при такой разнице высот, им бы не хватило выносливости.

Первый женский бюстгальтер ярко-красного цвета прилетел на первом же концерте. Он не слишком изящно упал на сцену прямо им под ноги и уже через секунду, под крики толпы, улетел обратно со сцены, потому что путался под ногами. Остановила ли мексиканок такая реакция? Нет, конечно. Было не настолько плохо, чтобы прямо вывешивать десятки бюстгальтеров на микрофонные стойки, но после третьего предмета женского гардероба, упавшего прямо перед Хару, он тоже перестал стесняться. Просто аккуратненько отодвигал прилетавшие предметы к краю сцены. Может, рокерам и нормально, но к-поп-айдолам нужно где-то танцевать.

Концерты были очень громкими, очень эмоциональными. Отклик публики был настолько сильным, что даже Хару захватывало это воодушевление, он тоже начинал танцевать активнее, чем следовало, вести себя более раскованно, хотя вроде не собирался.

Здесь тоже пели хором почти все песни. Хару подозревал, что люди на трибунах, а не в фан-зоне, попросту не слышат голоса исполнителей, только хоровое пение их фанатов. И это при том, что на оборудование никто не скупился, оно самое лучшее и рассчитано именно на стадионные концерты.

Побыть туристом тоже не получалось. У отелей их всегда ждали фанаты, они разбивали палаточные лагеря, будили группу по утрам хоровым исполнением песен, могли бежать за уезжающими машинами. Надежды Хару на спокойные экскурсии по городам с треском провалились — это было просто небезопасно. Конечно, парни все равно периодически куда-то выбирались, старались посещать известные рестораны и хотя бы некоторые популярные туристические места, но это каждый раз было достаточно нервным событием.

В номера постоянно пытались проникнуть фанатки. Почти всегда до Хару и остальных это доходило в виде рассказов стаффа — очередную ненормальную поймали в лифте, коридоре, заметили ее переодевавшейся в костюм горничной. Но пару раз в номера действительно проникали. Первый раз случился с номером Хару, но его тогда не было внутри, как и вообще всей группы. Девушка проникла вместе с горничной, затаилась в шкафу, но ее еще до этого заметили на камерах и потом просто искали — где именно она спряталась.

Второй случай вообще был из области «невероятно, но факт». Одна девчонка умудрилась вломиться в номер Шэня через окно, прямо при нем почти моментально разделась догола и сопроводила это лаконичной фразой «я хочу от тебя ребенка». Black Thorn потом три недели хохотали, обсуждая, что у Шэня психологическая травма. Девушку, к слову, охранники заметили, когда она карабкалась по фасаду, к моменту ее появления в номере Шэня охрана отеля уже сообщала охране Black Thorn, что в одном из номеров скоро будут гости, так что скрутили девчонку быстро. Полиции ее сдавали в белоснежном халате отеля, потому что та отказалась надевать свою одежду. Ношеный халат Шэня ее устроил, что огорчило уже Шэня — полиция практически украла у него халат.

Как потом оказалось, девушка сняла номер этажом ниже в другом крыле. Она вылезла через окно своего номера, по какой-то трубе вскарабкалась по следующий этаж, а потом шла по узкому карнизу до окна Шэня, прямо как на съемках шпионского боевика. После этого случая Black Thorn запретили выходить на балконы, чтобы фанаты не знали, кто в каком номере живет. А Хару подумал, что халат Шэня девчонка заполучила с риском для жизни, жили-то они на седьмом этаже.

Хару в Латинской Америке преимущественно учился. Вряд ли он бы был настолько прилежным учеником, если бы у него была возможность остаться незамеченным во время туристических прогулок… В любом случае, просто валяться на кровати с телефоном он не стал. Занимался по университетской программе, разбирался в бумагах издательства — читал отчеты и прогнозы, считал собственные финансы, строил планы на будущее, иногда приходил в номер к Роуну и они работали над музыкой на том оборудовании, которое можно возить с собой.

Из-за этого сентябрь с октябрем превратились в череду похожих недель. Не дней, нет. Просто расписание было одинаковым. Вторник — они приезжают в новый город. Из-за разницы высот и непривычного климата почти весь день отдыхают. Среда — попытка выбраться на экскурсию. Четверг — репетиции в каком-нибудь арендованном зале, чисто чтобы не растерять форму, остаток дня — отдых в отеле. Пятница — продолжение отдыха, сидя в номере. Суббота и воскресенье — концерты. Понедельник — сборы и вечерний вылет в следующий город.

Это, безусловно, выматывало. Больше всего — необходимость оставаться в четырех стенах. Можно, конечно, было бы напрячь охрану, договориться с местными властями о сопровождении полиции… но это даже звучало ужасно. Стафф утверждал, что дальше будет легче, в Европе и США фанаты не будут их преследовать, группа сможет заниматься своими делами в сопровождении охраны. Да, могут быть папарацци, но у к-поп-айдолов их обычно относительно немного — большая часть европейских и американских папарацци не понимает, какой айдол популярен, а какой нет, поэтому азиатских артистов они преследуют редко. Проще говоря, нужно дотерпеть до конца латиноамериканской части тура. Но Хару устал.

И от контраста тоже. Сложно любить фанатов, когда ты сидишь у себя в номере, будто это какая-то осажденная крепость. Но то, что происходит на концертах… отдача такая сильная, что тебя сносит волной этой фанатской любви и ты все два часа выступления пребываешь в состоянии, близком к легкому алкогольному опьянению.

В качестве кавера они исполняли Despacito — знаменитый хит на испанском. Везде, кроме Бразилии. Хару почему-то раньше считал, что во всех странах Латинской Америки основной язык– испанский. Нет, в Бразилии говорят на португальском, поэтому для них выбрали другую песню. Одной из самых известных песен на португальском является знаменитая ламбада, но от нее отказались в пользу более новой и известной у молодежи «Ai Se Eu Te Pego». Хару и Ноа ее не очень любили — простая, без сложных вокальных линий, но они вдвоем были единственными, кто проголосовал против.

Каверы пользовались большой популярностью, после такой песни бывало тяжело продолжать выступление — зал просто скандировал речевки, заглушая голоса исполнителей. Да, на латиноамериканских концертах временами было очень сложно контролировать толпу.

[*Для тех, кому лень гуглить, Ai Se Eu Te Pego — это та песня, которая начинается с «Nossa, nossa». *]

* * *

В Сеул они тоже вернулись вовсе не отдыхать, разумеется. Пришлось много репетировать — номера для декабрьских премий и фестивалей, японские выступления, переделка их тура для японских концертов. Плюс рекламные съемки, варьете, интервью.

Запомнился выпуск телевизионного шоу, которое снимали для японского телевидения. Парни должны были искать части подсказок в «доме с привидениями». Декорации были хороши — темно, какие-то странные звуки из спрятанных динамиков, актеры в страшном гриме. Вот только страшно не было. Ну… большинству из них. Почти все автоматически пугались всяких резких звуков и движений, но не актеров. Сложно не отпрянуть, когда на тебя с потолка падает нечто непонятное. Но их реакции не устроили телевизионщиков. Юнбин, например, вообще ничего не пугался, он бы все испытание прошел с абсолютным покерфейсом. Он ведь под мистические триллеры иногда засыпает, ему этот дом с привидениями — как пародия на ужастик. Но он же один из самых младших, такой «нежный и ранимый»… Будто нельзя быть ранимым и бесстрашным одновременно. В общем, пришлось Юнбину играть человека, который боится гулять по съемочной площадке.

Так как они все не были впечатлены «страшной» обстановкой, им раздали роли. Хару, Тэюн и Шэнь могут не бояться, Ноа может делать вид, что ему не очень страшно, а остальным нужно очень-очень-очень сильно пугаться. Иронично, что от всех резких звуков громче всех орал Шэнь, которому позволено было быть смелым старшим товарищем.

Хару хотел, конечно, предложить пройти все эти подсказки в духе «семеро богатеньких детишек кошмарят призраков», но не стал. Японский режиссер так воодушевленно рассказывал о том, что им нужно делать, как следует пугаться, что становилось понятно — он не сможет оценить эту идею по достоинству, потому что уже все придумал и айдолам придется просто смириться.

Из-за этого варьете действительно записывали как какой-то низкобюджетный ужастик, где всем пришлось отыгрывать роли. Некоторые сцены даже переснимали.

Ближе к концу ноября группа улетела в Японию. Их дебют вышел ожидаемо успешным, они побили многие рекорды корейских исполнителей в Японии, альбом хорошо продавался. Японский промоушен нельзя назвать изнуряющим. Для продвижения своего альбома они снялись в одном варьете — том самом, с призраками — и сняли одно выступление на сцене.

Но даже при таком продвижении трек «Rebel» стал хитом и в Японии, и в мире. Не сразу, об этом стало известно через несколько месяцев, но он набирал популярность через клубы и молодежные вечеринки. Это был не титульный трек, на него клип-то сняли скорее ради сцены драки, но почему-то он понравился публике больше, чем «My girl», который казался всем, включая Хару, более интересным треком.

Японские концерты проходили… хорошо. Не было того буйства эмоций, как в Латинской Америке, но зато и свободы у айдолов было больше. Хару смог прогуляться немного, ведь концертное расписание давало такие возможности. Тем более — в лице Сая Хару нашел верного спутника для посещения всех туристических мест. Он был рад любой культурной программе, часто даже сам предлагал Хару посетить какие-то не особо известные, но красивые места.

Еще Хару смог сходить с Тэюном и Юнбином в театр Кабуки. Это было немного странно, но интересно. Хару почти не знает японский — так, отдельные бытовые фразы, — поэтому не очень хорошо понимал происходящее на сцене. Но о потраченном времени не пожалел.

В начале декабря они вернулись на неделю в Сеул, выступили на ММА, и улетели обратно в Японию. В день, когда в Токио проходила церемония МАМА, Black Thorn давали концерт на стадионе в Осаке, размеры были сопоставимы с МАМА, билеты проданы полностью. Мелкая месть за прошлогоднее пренебрежение.

Впрочем, МАМА и в этом году не дала Black Thorn ни одного дэсана. Мало того — Daisy Crown организаторы премии тоже обошли стороной, не дав им даже «новичка года», хотя группа Сольги была очень популярна в Корее и в мире. Скорее всего, в декабре следующего года у Black Thorn и Daisy Crown снова появятся какие-то срочные дела, из-за которых они не смогут посетить эту премию. Минсо не хотела тратить кучу денег на постановку, костюмы, долгие репетиции, когда этот телеканал принципиально не хочет отдавать награды группе телеканала-конкурента.

На конец года Black Thorn и Daisy Crown были самыми популярными к-поп группами в Корее, особенно в плане музыки. Не всех мемберов жители страны знали в лицо, но музыку узнавали сразу. Хотя Хару, Тэюн и Сухён и так были практически повсюду. Сольги тоже была очень популярна, у нее к декабрю уже было пять рекламных контрактов. Big Black Bird был самым крупным, его реклама — самой вирусной, поэтому и продажи были высокими. Многие писали, что непосредственность Сольги и ее запоминающаяся внешность идеально подходит такому бренду — молодежному, не очень дорогому, со множеством необычных коллекций. Если девушки постарше считали своим долгом украшать свои запястья браслетами Cartier, то школьницы и студентки обожали изделия ВВВ и обвешивались ими полностью — тут и куча кулонов с цепочками, и браслеты, и кольца, и подвески на телефон, и вообще все, что предлагает ассортимент бренда. При условии, что и сама Сольги — та еще сорока, эта тенденция казалась Хару даже милой. Хотя некоторые, на его вкус, действительно перебарщивали с количеством украшений.

Ювелирный бренд Vorontsov, который рекламирует сам Хару, тоже получил много внимания в Азии. Особенно популярна стала как раз та коллекция, которая так понравилась Хару — с цветком шиповника. Чокеры с жемчугом стали активно подделывать, но Воронцова это не особо беспокоило. Оригинальное изделие с тремя нитями жемчуга и массивным золотым цветком стоит дорого, позволить его себе могут единицы. Оно и не может стать хитом продаж — это очень красиво, но чокеры могут носить далеко не все женщины, такое изделие может подчеркнуть полноту, морщины, отсутствие четкой линии челюсти и прочие несовершенства, которые обычно женщины очень хотят скрыть. Такие украшения носят молоденькие девчонки, у которых редко хватает денег даже на одну нить жемчуга, что уж говорить о массивном колье. Но этот чокер сам выступает рекламой, он поставил малоизвестный бренд в одну линию с ювелирными гигантами, что подстегнуло продажи. Хитом продаж Vorontsov стали новые товары линейки с шиповником — небольшие золотые броши, кольца с объемным цветком и единичные нити жемчуга с одним маленьким золотым цветочком в качестве украшения.

В конце декабря закончилась первая часть тура Black Thorn. Впереди еще много работы, но успех группы уже ощущался в финансовых показателях.

Альбом «In the dark side» в итоге разошелся тиражом в шесть с лишним миллионов, у него хорошие показатели стриминга, а это влияло и на доходы Хару. Ему уже сказали, что он за год только на музыке заработает больше двух миллионов долларов.

Прибавить к этому выгодные рекламные контракты, DaySay с полумиллионом подписчиков, первую часть крайне успешного тура…

Хару наконец-то отпустило ощущение срочной необходимости искать деньги, чтобы обеспечивать тот уровень жизни, к которому он так быстро привык. Поэтому в январе он совершил свою самую желанную финансовую сделку.