Спустя неделю после известных событий…

Где-то на Эстрелла-Маре…

На площади с огромным фонтаном в центре собиралась гудящая толпа. Сюда пришли кожевники, кузнецы, маляры, плотники, скорняки и все те, на ком держится экономическое благоденствие любого государства. И лишь один маленький нюанс портил картину, которую глаз ценителя подписал бы обобщающим словом: «Рабочий люд». Все эти люди сейчас выкрикивали обидные слова, спорили и едва ли не дрались между собой в попытках выразить всё то, что скопилось на душе. Они волновались, срывали глотки и бились за каждую унцию своего мнения, не желая уступать оппонентам.

И над всей этой кутерьмой стоял он – человек, называющий себя Провидцем.

— Слушайте! Слушайте все! – кричал он с грубо сколоченной бочки, встав на неё ногами и возвысившись над толпой. Эшафот и трибуну он лишь смерил презрительным взглядом и отмахнулся, будто от назойливой мухи, пожелав быть ближе к народу. — Я пришёл к вам, простой люд, мои братья и сёстры, чтобы донести до вас всю ту боль, что терзает моё сердце всякий раз, когда я думаю о нашей непростой судьбе!

На краю площади, тем временем, остановилась неприметная карета, а ухоженная мужская рука с дорогими перстнями отодвинула занавеску, чтобы пассажиры могли лучше видеть происходящее. Однако, никто так и не обратил внимание, будучи поглощёнными монологом Провидца. Даже стражники, пришедшие сюда для контроля порядка, нерешительно замерли у стен домов, поглядывая на огромную толпу.

— Я обошёл многие острова за свой век! Я видел столько человеческих мук, сколько за всю жизнь не увидит и сотня врачевателей! Я лично делил свой хлеб с обездоленными, погрязшими в чужих интригах и порочных идеях! И я здесь, чтобы рассказать обо всём! – хорошо подвешенным языком нагнетал он толпу, стоящую чуть ли не с раскрытыми ртами. Разведя руки в стороны, Провидец будто бы пытался охватить их всех, приблизить к себе, чтобы свет Истины коснулся каждого. — Богачи, аристократы – все они! Лживые, порочные люди, решившие, что право имеют наживаться на тех, кто младенцем лежал не в той люльке! Они мнят нас рабами и лгут нам с самого детства!

— О чём говоришь?! – раздались крики из толпы. Для кого-то язык Провидца мог показаться слишком тяжёлым и непонятным, но основной посыл всё же понимали. Кто-то кому-то соврал, если выражаться очень мягко. — Ближе к делу, обед стынет!

— И я расскажу! – кивал Провидец, будто так и задумано. — Они говорят нам, что конкуренция благо, что она есть двигатель прогресса, без которого мы не удостоимся качественных вещей! Сие не что иное, как грязная ложь! – вскричал он, от эмоций покачнувшись на бочке, но не замешкавшись. — Обман, распространяемый жадными до чужого добра грешниками! Единственное, что мешает человеку делать своё дело хорошо, - его собственная лень! А что же даёт конкуренция?! Что она даёт нам?!

— Товары! – резонно отвечали из толпы. — Чё же ещё?!

— Те самые, что гниют по складам?! – обличительно тыкал перстом Провидец в кричащих. — Они спорят между собой и производят столько, сколько нам и не нужно! Они заваливают рынок одним и тем же, а острова, меж тем, голодают! Кто помнит из вас о восточных окраинах, где нет ничего, кроме голода и безнадёги?!

— Так там же ни хрена нет! Чего о них думать?

— Тьму я слышу в этих словах! Сказано Солнцем Святому Мигелю – масса мы серая! Единая в своём проявлении! Но почему же мы в ссоре друг с другом, если для Тьмы и для Света между нами разницы нет?! А я скажу вам! Всё от того, что Тьма нас терзает! Заставляет делиться и разделяться! Чтобы общество наше рассечь и по кусочку сожрать! Вдумайтесь, люди! Почему жадные до медных грошей торговцы всё сюда везут?! Почему их товары гниют по складам, а не развозятся по островам?! А ведь живут богато, ни в чём не зная отказа! Но подумали вы, а от чего какой-то торгаш имеет власть над чужими жизнями?

— Ублюдки жирные потому что! – авторитетно отвечали из толпы и люди кивали волнами, переглядываясь и соглашаясь. Из толпы полетели новые ругательства в адрес торговцев, позабывших о нуждах своего народа. — Вешать их надо! Отнять и поделить, чтоб каждому хватило!

— Бог наш, Солнце на небосводе, сказал нам от Тьмы отречься и к Свету идти! Очиститься мы должны, чтобы вознестись туда, где нам место уготовано! – Провидец специально говорил несколько тяжёлым, певучим языком и зычными фразами. Всё для того, чтобы люди прислушивались, запоминали, а затем пересказывали. — И не для того мы спину в полях и мастерских гнём, чтобы нашу жизнь за медяк продавали!

— Мы-то работаем, а ты где работал, ходок?! – возмутилась толпа. — На кораблях путь недешёв!

— Хотите знать?! – Провидец не стушевался, а спустился с бочки, протягивая свои мозолистые руки в толпу. Склонившиеся первые ряды тут же шепнули назад, что у мужика руки рабочие, инструмент явно знавшие. — Работал я так же как вы! Пахал от зари до зари, света белого не видя! Но знаете что?! Посмотрел я вокруг себя и молчать об увиденном не желал! И вот я здесь, с вами говорю!

— Дальше толкуй! Чёрт с ними, с торгашами, известное зло! Дальше-то что?!

— А дальше я расскажу вам о том… - Провидец ещё что-то кричал в толпу, но пассажиры кареты уже не слушали. Рука в перстнях, отодвигающая шторку, перестала открывать обзор на площадь, а затем повелительно постучала по стенке. С улицы послышался щелчок стека, и, мягко вздрогнув от приложенного конями усилия, карета двинулась дальше.

— Ваша милость, остальные иерархи, должно быть, уже собрались и ожидают Вашего прибытия. Негоже заставлять их ждать, - служка в неприметном сером одеянии мягко пожурил своего господина, раскрывшего с помощью закладки любимую книгу и погрузившегося в чтение. — Они могут неправильно понять и…

— Я всего лишь приобщился к народному творчеству, не более того. Церковь должна внимательно следить за изменчивой культурой низовых слоёв, - ответил статный господин в белых одеяниях, расшитых золотом и серебром. — Такие выступления в последнее время совсем не редкость. Люди выходят на улицы, бунтуют, а светская власть делает все усилия для того, чтобы этого не замечать, - мужчина рассмеялся. — Наивные глупцы.

— Негоже выражаться так о столпах общества, - повторил нахмурившийся служка. — Они могут…

— Уймись, ты уже начинаешь повторяться, - мужчина вздохнул и захлопнул книжку, откинувшись на сидение и расправив достаточно широкие плечи, говорящие либо о тяжёлом труде, либо о ратном прошлом. — Знать, даже если церковь начнёт поливать её отборными помоями, может разве что скрипеть зубами в одеяла или отправлять убийц. Но наши храмовники не зря едят свой хлеб. И наш господь присматривает за теми, кто идёт по пути Света. Сам же знаешь.

— Солнце едва ли сможет спасти того, кому подсыплют щедрую долю крысиного яда в обеденный суп, - молодой юноша с короткой стрижкой и волевым лицом нервно дёрнул подбородком. — Как житель бедных островов, я понимаю, что аристократы ни перед чем…

— Когда я брал тебя себе в помощь, я и не думал, что ты превратишься в такую наседку. Прошло ведь не так уж и много времени с того дня, - перебил парня мужчина, тяжело вздыхая. — Ладно, если тебе будет от того проще, я постараюсь не сильно насмехаться над теми, кто этого всецело заслуживает. Тебя устроит такое?

— Более чем, - ответно вздохнул парень. Дальнейший путь провели в тишине. Замолчавший мужчина вновь обратился к своей книге, вчитываясь со всем прилежанием в каллиграфически ровные строки с буквами примерно одинаковой высоты и ширины. И нажим не пляшет, как то бывает у молодых монахов, занимающихся переписыванием и копированием текстов для распространения в народе. Служка же в это время занимался тем, что чистил от пыли и грязи головной убор своего господина. С таким усердием, будто сам собирался в этом выйти в люди. Что, конечно же, не могло быть правдой.

— Скажи, а как ты сам относишься ко всему… этому? – неопределённо махнул рукой мужчина, не отрываясь от книги, чем заставил служку замереть и поднять на него глаза. Помедлив и осмотрев ещё раз головной убор на предмет огрехов, парень отложил его в сторону.

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю смысла во всех этих бунтах, - скупо, даже сухо ответил он, взглянув на улицу через оконную решётку, едва прикрытую занавесью. — Люди тратят своё и чужое время, собираясь просто для того, чтобы покричать и выплеснуть эмоции. Лично для меня это просто бездумная трата столь бесценного и невосполнимого ресурса. Кто будет работать, если все будут только стоять и кричать? И я уверен, что все эти разговоры… Они разговорами и останутся, если вдуматься. Только звучит хорошо – раздать всем бесплатно, но… Как определить, кто свою еду заслужил, а кто ни дня не работал, а получил за просто так?

— Строгий ты! – мужчина улыбнулся. — А что же дети и старики? Как с ними?

— Дети – вопрос неправильный, - служка помотал головой. — Они получают еду не за свои заслуги, а в качестве аванса на будущее. Чем лучше они едят, тем лучшие из них выйдут работники.

— Или солдаты.

— Или солдаты, - подтвердил парень. — Что до стариков, то здесь… Мне сложно судить. Умом я сказал бы, что надо смотреть на заслуги и то, как человек работал до своей старости. Но сердцем я понимаю, что у меня не поднялась бы рука отказать старушке в пище. Как-то не по-людски это.

— Сострадание, - покивал мужчина, перелистывая страничку. — Не каждый способен отринуть эмоции, чтобы действовать сугубо рационально. Это сложно описать правильными словами, но иногда люди, обличённые властью, жертвуют десятками, чтобы спасти в итоге тысячи. И будь уверен, их проклинают за такие решения. Люди не видят разницы между плохим и очень плохим решениями. Верят, будто бы человек мог найти лучший вариант, чтобы спасти всех. Но ты и сам знаешь.

— Человек не всемогущ, как господь. И не знает будущего, - служка с готовностью повторил отрывок из текста недавно прочитанной книги. — Тогда встаёт вопрос о том, как вообще мы дошли до того, что одни люди стоят над другими.

— Великолепный вопрос, - мужчина засмеялся. — А сам как думаешь?

— Думаю… Дело в ответственности?

— Всё верно. Человек слаб, глуп и беспросветно ленив. Власть появилась не из-за того, что она какая-то такая… особенная. Слово «власть», по-моему, очень созвучно со словом «влачить». Большинству людей не хочется нести ответственность за свою жизнь, не хочется принимать судьбоносных решений и чего-то добиваться. Они с большим интересом скинут всё это на чужие плечи, а потом будут либо хвалить, либо проклинать. Власть – это те, кто влачит жалкое существование жертвенных баранов, на которых скинули… буквально всё. Самое удивительное, что власть поменьше тут же назначила себе власть побольше, чтобы переложить с себя хотя бы часть забот. И ничего удивительного в том, что власть давит бунты, нет. Кому понравится, когда на тебя вешают все провалы, а затем ещё и хотят наколоть на вилы? Вот и отбиваются, ха-ха, как могут.

— Звучит… очень странно. Человек сам отказывается нести бремя своей жизни, затем бунтует, если что-то не так, а власть, пользующаяся полученными от этих людей благами, огрызается и отбивается. Как будто…

— Замкнутый круг, из которого пока никто не нашёл выхода, - кивнул господин и захлопнул книжицу, убирая её во внутренний карман. — К слову, мы уже почти приехали. Собирайся.

Служка кивнул и засуетился, собирая вещи в большую кожаную сумку. Но так, чтобы всё лежало аккуратно, ничего не мялось и не рвалось. В одном отделении книги, в другом одежда, а в третьем рабочие бумаги, надёжно упакованные в грубую обёртку. Мужчина, тем временем, степенно дождался, когда карета полностью остановилась, и только потом вышел, самостоятельно открыв себе дверь и остановившись перед старичком в серых одеждах.

— Не кланяйтесь, Роберто, - остановил поклон мужчина, положив руки на плечи старика. — Это мне впору кланяться столь уважаемому блюстителю собора.

— Уважили старика, Ваша милость, уважили, - расплылся в улыбке старичок с согнутой под весом лет спиной. — Молодые уже начали забывать, что именно на наших костях построено их благополучие и процветание. Ведь так? – всё ещё острый глаз блюстителя коснулся закатившего глаза служки, занимающегося тем, что пытался досчитать в уме до сотни. Однако, каждый раз сбивался, ибо счёт ему давался всё ещё с большим трудом.

— Не стоит так тиранить моего младшего товарища, - посмеялся мужчина в рясе, чтобы разбавить слегка накалившуюся обстановку. — Лучше скажите, не было ли… эксцессов?

— Слова-то какие мудрёные, - блюститель покачал головой и развернулся ко входу в собор, жестом пригласив следовать за ним. Мужчина безропотно пошёл, а за ним и служка, утаскивая вещи своего господина. — Но понимаю я, о чём или о ком Вам интересно знать, Ваша Милость.

— Да, меня интересует, не было ли проблем с другими иерархами, - спокойно кивнул представитель Церкви. — Всё же не самые простые в общении люди.

— Я бы так не сказал, - усмехнулся старичок. — Мой чай с добавлением мёда всё ещё является лучшим средством для успокоения даже самых буйных гостей. Побузили, конечно, но мне удалось занять их. Все Вас дожидаются, Ваша Милость. Стало быть, доклад какой-то несёте? То-то все такие сумрачные сидят, важные, щёки надули.

— Как можно! – возмутился служка, квакнув из-за спины господина, но последний только улыбнулся.

— Друг мой. Наш уважаемый блюститель помнит ещё, как многие из иерархов пешком под стол ходили и за старшими в кельях подметали. Уж кому, как не ему, вести себя подобным образом?

— Ну, какое-то уважение и я имею, - пошамкал губами старичок, сложив руки за спиной. — Не каждый становится демоноборцем, не у всех хватает стержня, чтобы иерархом стать. У некоторых не было даже пушка над губами, когда это случилось. Тьфу, проклятые чернокнижники! Из-за этих скотов все напасти людские!

— Можно и так сказать, - помня прошлый философский разговор, мужчина повернул голову к служке и подмигнул, призывая молчать и соглашаться с брюзжанием старика. Просто целее будешь. — Чернокнижников становится всё больше. Из-за слабости властей на окраинах они концентрируют свои усилия на беднейших островах. Скоро мы можем столкнуться с очень большими проблемами. Впрочем, среди всего есть и хорошие новости. О том будет в моём докладе.

— А что в это время делать мне? – уточнил служка, оглядываясь по сторонам, так как впервые был в соборе. — Мне сопровождать Вас, Ваша милость?

— Нет, ни в коем случае, - ответил ему блюститель. — Простым людям запрещено присутствовать на собраниях иерархов. Мы с тобой попьём чаю в келье, пока господа разговаривают и решают накопившиеся вопросы. Заодно расскажешь мне, как докатился до жизни такой.

— Но я бы лучше… - попытался съехать служка, с мольбой кинув взгляд на идущего впереди господина, а затем с надеждой оглянувшись назад, будто уже сейчас можно было выбежать из собора.

— В самом деле, не отказывайся от столь щедрого предложения, - не оборачиваясь сказал священник. — Редко кому выдаётся шанс быть приглашённым на чай самим блюстителем. Тем более, его особый чай, который он предлагает лишь особенным гостям. К тому же, это твой шанс многому научиться. Глядишь, займёшь его место и будешь верховодить собором. Тебе пригодятся его наставления. Сам же видишь, как легко он управляется с теми же иерархами.

— Куда уж мне до такого, - буркнул служка, отдал бумаги из сумки своему господину и безропотно пошёл за посмеивающимся старцем, намеренно шаркающим по полу, чем немало раздражал внешне спокойного парня. Старик это знал. Парень это знал. Оба делали вид, что ничего особенного не происходит, но…

— Как дети, а ведь одному из них уже почти девятый десяток, - мужчина проводил их глазами и усмехнулся, будто увидел своего деда и своего сына. Хорошо было бы, если бы это было так, ибо к блюстителю он испытывал уважение не меньшее, чем к собственному отцу, а парня, подобранного с улицы, готов был учить, как любимого сына. Хороший молодой человек, перспективный. — Пусть пообщаются, ему полезно. А мне уже пора, иначе рискую застать разброд и шатание.

Перехватив поудобнее бумаги, мужчина поспешил по коридору, совершенно не обращая своё внимание на происходящее вокруг. Его пугали множественные повороты и проходы, непосвящённому кажущиеся сущим лабиринтом. Ведь он бывал здесь сотни раз – верный путь давно отпечатался в памяти. Не могли заинтересовать и картины с изображёнными на них баталиями Света против Тьмы, а также ликами многих известных иерархов, живших в разное время. Всё это он тоже видел уже не раз. Некоторые из битв он застал лично, а с другими иерархами был знаком и состоял в тёплых дружеских отношениях. Кто знает, возможно, что и сам он скоро окажется на одной из этих стен, если его деяния сочтут достаточными для поставления в пример будущим поколениям.

Последний поворот вывел его к массивным воротам, которые он сходу толкнул. Мягкая машинерия охотно отворила двери, а затем тихо затворила за его спиной. Над ней трудились лучшие умы Солмариса, почерпнувшие идеи и вдохновение от технологий Эверфорда. И лучше не говорить о суммах, вложенных в удобство, ибо не самая приятная тема для тех, кто привык считать каждый золотой.

— Задерживаешься, Бернард, - поприветствовали его сидящие в зале. Кто-то именно поприветствовал, кто-то кивнул, а кто-то и глаз не оторвал от своего чтива. Ступенчатое устройство зала позволяло ему видеть всех, как и его могли видеть с каждого места. Мужчины и женщины. В последнем нет ничего удивительного, ибо шагнуть на тропу к Свету мог любой. Случается и так, что женщина обладает мужеством большим, чем мужчина.

— Прошу меня простить, знакомился с народным творчеством, - шутливо ответил священник, вставший в центр зала и разложивший свои бумаги так, чтобы было удобно читать. — Сами знаете, как нынче интересно жить.

— О, да. Я слышал, что аристократы нынче очень интересуются дальними островами, где и не живёт никто, и растить нечего и негде. Зато есть камень, и можно построить крепость посолиднее, - послышался чей-то смешок из зала, тут же поддержанный остальными. Чувствуется дух товарищества.

— Но мы не стали бы собираться, чтобы просто пошутить и попить чаю, - строго заметила одна из женщин, сидящих в первом ряду. Только взглянув на неё, можно понять, что у такой не забалуешь. Прямая осанка, прямой немигающий взгляд и поджатые губы. — Бернард, мы очень ждём твоего доклада о состоянии дел за пределами Эстрелла-Мара. Нам нужно понимать, что происходит в мире и почему это вообще происходит. Кто допустил?

— В какой-то мере мы, - вздохнул священник, чем тут же заслужил множественно встревоженных взглядов и возгласов. Внимание он себе только обеспечил.

— О чём ты говоришь? – прищурилась женщина. — Разве мы совершили что-то, что могло быть трактовано как… преступление?

— Прямо – нет. Ничего такого мы не совершили, - ответил священник, берясь за первый лист и вчитываясь в строки, чтобы освежить их в памяти. — Однако, косвенно мы виноваты в некоторых событиях. И я сейчас говорю о назначении командора Велардо. Как вы, наверное, помните, я настаивал на том, чтобы утвердить более спокойную и рассудительную фигуру на этот важный пост. Когда у нас был шанс прочно привязать военный флот к Церкви, отобрав влияние на эту структуру у аристократов.

— И мы отняли, ибо они использовали флот для борьбы друг с другом!

— Всё так! – кивнул докладчик. — Но мы не учли, что у флота будет своё мнение на происходящие события. В том числе, своё мнение имелось у Велардо. Ни для кого из вас не секрет, что он вёл себя неподобающе для офицера и совершал противоправные действия, которые нам приходилось прикрывать своим авторитетом, формируя общественное мнение о нём, как о борце с несправедливостью и преступностью.

— Да кто будет жалеть этих пиратов? Бандиты и убийцы! – возмутились в зале. Многие голоса поддержали это, активно делясь мнением. Бернард тихо переждал основную бурю и поднял руку, призывая к тишине.

— Я понимаю ваши эмоции, господа, но давайте смотреть правде в глаза. Пираты, хоть и жестоки, но точно такие же миряне, молящиеся тому же богу, что и мы. Они так же ходят в церковь и шепчут молитвы. Борются с демонами по мере сил. У меня есть донесение, составленное одним из наших людей в Убежище. По его словам, в старых катакомбах был призван, а затем убит демон. Вскоре после этого началось заражение, чему причиной стали действия неких агентов, посоветовавших бунтовщикам взять оружие, коим приносили жертвы.

— Да там же чернейшая Тьма! – ахнули в зале.

— Да. Тьма проникла в людей, отравляя их мысли, а затем и тела. Нашествие одержимых Тьмой случилось в Убежище, но было успешно отбито, а носитель убит тем же человеком, что убил и демона.

— Кто он? Это солдат Солмариса? Мы можем вызвать его сюда? – посыпались вопросы со всех сторон.

— Увы, друзья, - развёл руками Бернард. — На сей раз мы можем довольствоваться лишь фактом того, что Тьма в очередной раз потерпела поражение. Но расспросить главного героя этой истории мы не сможем, ибо им является простой вор с бедных островов, попавший не в то место и не в то время. Тем не менее, во всём этом есть и наша вина, - в зале поднялся шум, но он вновь поднял руку, прося тишины. — Я сейчас говорю…

В моменте священник ощутил себя похожим на того Провидца, но быстро смахнул это ощущение в сторону. Сейчас не время для таких сравнений. Тут бы успокоить беснующихся людей, пытающихся понять, в чём же они виноваты.

— Речь идёт про Велардо, нашего с вами ставленника. По непроверенным данным к вызову демона причастны его люди. Всё для того, чтобы посеять панику, а потом добить выживших.

— Бред! Мы не давали такого приказа! Велардо не имел права на такие действия! Это мятеж!

— Имел! – припечатал Бернард, хлопнув ладонью по столу. — Велардо лично спланировал операцию против пиратов, сунувшись в пасть морскому зверю. И он же, если верить домыслам, повинен в вызове демона, что является непростительным преступлением против всего рода человеческого. Сейчас это всего лишь непроверенная информация, требующая доказательств. К сожалению, флагман командора достался пиратам, но мы можем допросить капитанов оставшегося флота, ушедшего с минимальными, но чувствительными потерями. Вскоре они должны прибыть к берегам Эстрелла-Мара.

— А что с демоноборцем?

— О нём нам ничего не известно. Мой источник настоял на том, чтобы эта информация так и оставалась засекреченной от широких масс. Простой вор в качестве кандидата в иерархи может многих смутить, а сам он не слишком сильно стремится к власти. Поэтому лучше будет, если мы оставим всё так, как есть, не вмешиваясь в мирские дела ещё сильнее.

***

На пути от Убежища к Эстрелла-Мару…

Шла уже неделя их пути. Новый корабль Рауля получил звучное наименование «Мерзавец». Пираты посмеялись, а вот Наво шутку так и не понял. Шёл он хорошо, на маршруте особо не выделялся и торговцев в ужас не приводил. Наверное, по той простой причине, что флаг не поднимали, дабы не привлекать к себе внимание. Только всю рыбу распугали в округе – пираты не стеснялись петь, чтобы скрасить себе путешествие. Ну и охотились ещё, куда же без этого? В первые дни, когда Наво ещё был свеж и бодр, досталось и ему…

***

— Давай, Наво, бросай гарпун! – орал ему Велгантэ, от чего в ушах звенело, а рука дрожала из-за непонимания, что ей вообще сейчас делать. То ли за сердце хвататься, то ли сделать то, что от неё просят. А может быть, лучше бросить вообще всё и схватиться за бешено вращающуюся шлюпку, чей нос был привязан канатом к гарпуну, торчащему из спины маленького, но очень бойкого и явно хищного, судя по большим зубам, кита. — Не медли!

Он бы и рад не медлить, но обед упорно просился на волю, а в глазах уже начало темнеть от болтанки. Морская соль в брызгах и ветер сушили его слёзы. Он нашёл в себе силы выпрямиться и замахнуться, глядя подслеповато на мелькающую впереди тушу. Заорав что-то матерное, вор метнул гарпун и чуть сам не свалился в море, но Велгантэ придержал его за портки, повалив обратно в шлюпку. Добивали кита уже без его деятельного участия, ибо был он больше мёртв, чем жив.

На палубу его выгрузили зелёным и еле шевелящимся. Даже Мари, органично вжившаяся в пиратскую жизнь, смотрела на него с явным сочувствием, всячески отбрёхиваясь от попыток Велгантэ и ей устроить эту невероятную «морскую прогулку». Уж очень великан расстроился, что не сможет всем и вся показать, какое это весёлое занятие – морская охота в тот самый момент, когда тебя пытаются сожрать или размазать тонким слоем по морю. Даже бывалые пираты без особого энтузиазма реагировали на такие предложения. Они-то всё больше с палубы свои гарпуны метают, притягивая тварей к бортам, а не гоняясь за ними на хрупкой шлюпке.

Встал вопрос о татуировке. Наво, конечно, не сам завалил кита, но малюсенькую точку на лоб он себе заслужил. Против высказался Лобар, сказав, что раз на улицах Эстрелла-Мара хватают людей с подобными украшениями, то рисовать себе мишень на лбу – не лучшая затея. Подумав, пираты с сожалением согласились, но стрясли с Наво обещание, что он вернётся и завалит какую-нибудь тварь побольше, чтобы из её крови сварить достаточно краски. А то как же, чуть ли не герой всего пиратского мира, а ходит без татуировки?! Где это видано?!

С охотниками на морскую дичь его смогла примирить лишь одна вещь – мясо кита. Неизвестно, из какой части Велгантэ его вырезал и каким образом готовил. Вор поклялся себе, что займётся кражей этого рецепта в первый же свободный день. Это было вкусно. Настолько, что он был готов повторить этот подвиг ещё несколько раз. Не подряд, конечно, а то получится не слишком хорошо. Поесть и сразу же отдать всё морю. Такое никуда не годится.

***

Отдельная песня – Мари. Прошла всего неделя, а Наво как будто на целых семь лет постарел, потеряв сон и спокойствие. Как? Ну, вот как может такая маленькая девушка создавать столько проблем на ровном месте? А всё от того, что юноша как-то незаметно для самого себя записался в её защитники, чем девчонка и пользовалась по полной.

Во-первых, ему приходилось защищать её тайну. Женщина – воплощение катастрофы на корабле. Только сейчас Наво понял и осознал, что это не глупое суеверие, а жестокая правда жизни, в которой женщина, попавшая на борт, рискует очень многим. Нужно просто представить себе команду из трёх десятков мужиков. Потные, вонючие, злые, с кипящей кровью и изрядно побитой моралью, требующей брать в свои руки всё, что плохо лежит. Женщина – это как раз то, что в глазах таких мужчин проходит по категории «ничейное, а значит будет моё». Драки, конфликты, нервные срывы, а затем и изнасилование – вот тот минимум, с которым грозит разбираться капитану, решившему допустить прекрасный пол на корабль.

Ему приходилось чуть ли не тенью двигаться за ней и следить за тем, чтобы никто ничего не понял. Разве что Лобару и Велгантэ сказал, ибо один он с этой головной болью точно не справится. Старался держать её подле себя и занимать чем-нибудь важным, чтобы она, не дай господь, не встретилась с кем-то из команды наедине. Своих друзей он знал, а вот остальных… Остальным он не доверял в принципе. Рауль только кивал довольный в глупой надежде, что вор обучит юнгу чему-нибудь. Он ведь не знал, что за чумазым лицом этого «юнги» скрывается нечто куда более страшное, чем простой пират-новичок. Вот будет неловко, когда узнает, но Лобар сказал, что разберётся с этим.

Во-вторых, Мари была просто невыносима, когда её что-то интересовало. Сама непосредственность, остренько приправленная сарказмом и ершистым характером, она заваливала его вопросами обо всём. Наво даже пришлось срочно учиться разбираться в кораблях, чтобы не выглядеть перед ней идиотом. Уж очень эта особа любила ткнуть в его незнание пальчиком и едко посмеяться над ним. Скидок от неё не дождаться. Теперь вор мог с закрытыми глазами сказать, где что находится, чем приводил малявку в тихое бешенство. Теперь, чтобы уязвить юношу, ей пришлось бы придумывать вопросы, выглядящие, мягко говоря, совсем глупо. И это бы выставило уже её в глупом свете, на что она ни за что не пойдёт.

В-третьих… Хотя хватило бы и первых двух причин, чтобы Наво начал выть на Луну и требовать утопить его в море с камнем на шее, о третьей причине тоже стоит сказать. Она напрямую вытекает из первой. Наво кто? Правильно, молодой человек с кипучей энергией внутри. Перед глазами которого крутится надоедливая девчонка, с которой он спал и не был прочь сделать это ещё разок. Но приходилось сдерживаться, что не шло на пользу его здоровью и настроению…

***

— Неважно выглядишь, - заметил Лобар, присаживаясь рядом на ящик и кидая взгляд на Мари, учащуюся завязывать морские узлы. Девушка путалась, едва не рычала, но делала, пытаясь повторить за Наво, что научился с первой же попытки. Тут он низко кланялся своему угасшему дару, полностью ушедшему в память и мышление. Большое спасибо. Хотя с магией жить тоже было бы неплохо, если бы его кто-то научил.

— Я? Я живой, - юноша повернул к старику бледно-зелёное лицо с мешками под покрасневшими глазами. Краше в гроб кладут.

— Незаметно, - буркнул собеседник, смерив парня оценивающим взглядом и примерно прикинув, сколько он проживёт, если его не спасти. — Шёл бы ты вздремнуть, пацан. Пару… нет, десять часов лучше.

— Сон? – непонимающе нахмурился Наво. — Ах, сон… Я уже и забыл, что это такое.

— Если доведётся вернуться в Убежище, я выскажу Белисаре, чтобы она лучше за своими пташками приглядывала…

***

В Убежище…

Бордель…

Мадам Белисара сидела в чайной комнате и распивала чай из слегка потрескавшейся чашечки. Дело не в том, что её роняли, просто… Нет, её роняли, но было это давно. Она очень старая. Это действительно старый сервиз, из которого пить каждый день чай – кощунство. Его надо выставлять напоказ и приглашать гостей посмотреть на такое сокровище. А она вот… чай пьёт.

Неожиданно Белисара чихнула, перепугав сидящих рядом девушек.

— Вспоминает кто-то, - отмахнулась мадам от всполошившихся девушек, задумавшись, кто её мог таким плохим словом вспомнить, что аж в носу защипало. Что она такого могла сделать? Разве что Мари до сих пор не объявилась, а ведь она специально спрашивала всех, кого могла спросить. Пожалуй, кроме Наво, но его и изловить было той ещё задачкой. Зря не поймала. Возможно, он что-то знал.

***

— Было бы неплохо, - рассеянно кивнул Наво. — Слушай, а долго плыть-то будем?

— Ты это спрашивал три часа назад. Как ты думаешь, долго мы ещё будем плыть? – проворчал старик, которого эти вопросы уже достали. Что Наво, что Мари – два сапога пара. Один подойдёт, спросит. Вторая через часик нагрянет с вопросами. Попеременно ходят и спрашивают, будто через час может что-то измениться. Вот покажется Эстрелла-Мар на горизонте, тогда и будет, о чём сказать.

А что поделать, если архипелаг так-то немаленьких размеров?! Неделя пути, ага. А месяц с запада на восток не хотите? А если два, но с остановками на каждом острове, чтобы пополнить припасы и отдохнуть, починиться? Неделя-полторы – это ещё очень по-божески.

— Дня три ещё плыть будем, и это самый минимум. Умножай на два, если придётся скрываться от патрулей. Это надо будет заходить за острова, прятаться и так далее. Ещё добавляй сюда, что надо будет высаживаться за припасами и питьевой водой. Прямого пути на Эстрелла-Мар от Убежища нет, иначе у нашего порога постоянно дежурили бы сотни желтых мундиров. И… Эй, ты меня слушаешь?

Лобар повернулся к Наво, а тот, утопив голову в плечи, откинулся на фальшборт и принял максимально удобную позу. Глаза его закатились, лицо разгладилось, а из приоткрытого рта на грудь капала слюна.

— Вот же ты мелкий… - старик замахнулся, чтобы прописать отроку затрещину. Для кого он, спрашивается, тут распинается? Однако, рука остановилась. Уж слишком измученный у вора был вид, чтобы его будить.

— Эй, вот твой дурацкий узел, - Мари подошла и грубо кинула узелок из обрывка верёвки на грудь вору, но тот даже не шелохнулся. — Ты там помер что ли?!

— Так, Мар… тин. Тише! – Лобар поднялся и взял переодетую Мари под локоток, мысленно сочувствуя юноше и желая ему здоровья с такой попутчицей по жизни. Не всякий человек выдержит такой прессинг. — Пойдём, научу тебя кое-чему, от чего Наво потом потеряет дар речи.

— О, правда? – тут же переключилась девушка, едва на месте не запрыгав, как игрушка. — Пошли тогда, чего ждём?

***

Пять дней спустя…

— Друзья! – Рауль встал на верхней ступени лестницы, у подножья которой столпилась вся команда. Даже Лобар и Велгантэ стояли вместе со всеми, глядя на капитана снизу вверх. Что уж говорить про Наво и Мари, что маскировалась под Мартина. Вор стоял с пустым взглядом, шатался и опирался изредка на девушку, когда корабль, стоящий на якоре, качало. — Вот уже почти две недели мы с вами в пути! И наконец-то я могу сказать, что мы почти достигли нашей цели! К слову, за такое не грех и допла…

— Побойся бога, Рауль, - спокойно, вроде бы, сказал Лобар, перебив пирата на полуслове, что он даже с открытым ртом остался стоять, медленно его прикрыв.

— Вот был бы здесь мой младший братишка, я бы посмотрел, как бы ты ему отказал, в глаза глядя! – обиделся капитан. — Но он к старику уехал, предатель!

— Давай к делу, как ты нас на Эстрелла-Мар высаживать планируешь?

— В общем, план такой! Ищем лодку, сажаем в неё Наво, а в бочки Лобара и Велгантэ, - с умным видом заявил Рауль, да с таким энтузиазмом, что даже вор проснулся и выпрямился, удивлённо моргая и оглядываясь по сторонам.

— Что? Я? – начал он озираться, рассматривая окружающих.

— С ним и так всё понятно, Рауль, но ты, болван, как собрался запихать Велгантэ в бочку? – Лобар потёр переносицу двумя пальцами, скосившись на тяжело вздохнувшего здоровяка.

— Ладно, хорошо. Шуток не понимаете, да? – совсем оскорбился капитан. — Мы не пойдём на Эстрелла-Мар. Высадим вас на соседний островок, а оттуда уже сядете на попутный корабль. Но вам придётся самим его искать. С этим мы не помощники.

— И на каких островах ты собираешься нас высадить? Напомни-ка.

— Любой на выбор: Миралуна, Каставьера, Бельмар, Монтероса…

— Стоп-стоп, Рауль! – Лобар возмутился и сделал несколько шагов по ступеням, чуть ли не равняясь с капитаном. — Ты сейчас называешь острова, на которых битком солдат! Это ближайшие к столице острова, там не протолкнуться от жёлтых мундиров! Мы не успеем даже высадиться, а нас уже будут окружать их егеря.

— Ничем не могу помочь, можешь плыть в бочке, - фыркнул Рауль. — Тут везде так. Всё в солдатах, куда ни плюнь.

— У меня есть идея! – выступила вперёд Мария, поправив свои бутафорские усики и дерзко взглянув на всех вокруг.

— Ну, говори, раз есть, - обернулись к ней пираты, внимательно наблюдая за мелкой девчонкой, упершей руки в бока, словно она умнее всех присутствующих.

— Захватим торговый корабль, к столице подойдём ночью. Подберёмся как можно ближе и спрыгнем в воду так, чтобы никто не заметил, до порта доберёмся вплавь! – рублеными фразами выпалила девочка, в моменте даже забыв делать голос грубее. Судя по реакции окружающих, никто этого даже не понял. Пираты переглядывались и чесали затылки. У всех на лицах читалось одно: «А как мы сами до этого не дошли?».

— Видишь, Рауль, даже юнга умнее тебя, - хмыкнул Лобар, похлопал оцепеневшего пирата по плечу.

— Подожди-ка, Мартин! – замахал руками капитан. — Ты что, кидаешь меня?! После всего?!

— Так я тут всего две недели! – беззаботно отмахнулась Мари. — Приключений охота!

— Но я пират! У меня приключений – во!

— А у них демоны, твари и какие-то секретные делишки в столице, - начала перечислять Мари, заставив Рауля поскучнеть и посмотреть на неё с непередаваемой тоской. Как пёс, которого бросили ни за что.

***

На следующий день…

Когда захватывали корабль, Наво спал сном убитого. Его не разбудили ни крики, ни столкновения бортами, ни даже то, что Велгантэ перенёс его с одного корабля на другой. А когда он таки продрал глаза и огляделся, то заметил, что обстановка вокруг сильно изменилась.

— Что происходит, - выдавил он из себя, приподнимаясь в гамаке и осматриваясь в темноте помещения. На соседнем валялась, растянувшись морской звездой, Мари, смывшая с себя маскировку. Признаться, вора это радовало. А то с усиками этими девушка выглядела ну очень уж странно. — Та-ак…

Вор быстро нашёл свою одежду и поднялся на палубу. Прищурившись, нашёл глазами Солнце, клонящееся к закату. Как минимум, он думал, что это закат. Кстати, а где… Тут юноша огляделся, стараясь вспомнить, встречались ли они с колдунами. Иначе почему корпус корабля похудел вдвое, а из команды никого не видать, кроме Лобара и Мари? Что он пропустил?

— Проснулся, наконец? – спросил у него старик, когда он подошёл с самым потерянным видом к штурвалу.

— Проснулся, но… А что случилось-то? И где… – осторожно уточнил юноша, глядя на всё происходящее выпученными глазами. Он, конечно, во всяких переделках бывал, но к такому его жизнь не готовила.

— Велгантэ в трюме, смотрит груз. Возможно, что-то заберём с собой. Всё может пригодиться в столице. А случилось… Ах да, ты же сам не свой был последнее время. В общем, договорились до того, что мы захватим судно, а потом слиняем с него в самый последний момент, добираясь до Эстрелла-Мара вплавь. И вот, захватили. Представляешь, капитан был так щедр, что подарил нам этот корабль практически без боя, но с условием высадить его на ближайшем острове. В общем, теперь Рауль с ним там разбирается.

— Охрененный план, - вяло отреагировал Наво, которому очень не хотелось лезть в воду, даже если это будет в шаговой доступности от берега. Прошлое купание оставило на нём очень сильный отпечаток. Теперь, чтобы помыться, он привязывал пустую бочку к канату и опускал её за борт, а потом поднимал с помощью системы блоков, которой его научил старик. Быть учёным – круто! А быть чистым – ещё лучше. — А можно я как-то своим ходом? Да хоть на шлюпке.

— Что, не хочется мокнуть? – хохотнул старик, поправляя курс и сверяясь с чем-то, ведомым лишь ему. Вопрос навигации Наво до сих пор не поднимал, понимая, что обучение затянется на очень долгое время. Даже Мари лишь смущённо что-то булькала, когда он предлагал ей пойти и обучиться.

— Не хочется остаться в море навсегда по милости какой-нибудь твари, - возразил вор, садясь прямо на палубный настил и прижимаясь спиной к ограждению. — Мне прошлого раза хватило таких купаний. Что, разве нет более… нормального способа проникнуть в столицу?

— А как ты себе это представляешь? У меня и у Велгантэ – татуировки. Как ты их сведёшь? Да никак уже. Слишком глубоко они въелись в кожу, такое только до самого мяса снимать. Пират – это навсегда. Ну или тебя освежуют. Слышал я, что командор Велардо увлекался оказанием таких услуг. Лично я терять свою шкуру не планирую.

— Всё ещё остаются твари. Я не хочу, чтобы мне задницу откусили! Она мне ещё дорога.

— Они почти не водятся близко к берегу, - хмыкнул Лобар. — Там можно найти только чей-нибудь сгнивший сапог, и то не факт, что он будет. Я бы не стал соглашаться на такую авантюру, если бы существовал реальный шанс сдохнуть. Тем более, мы поплывём вместе с Мари, а она плавает примерно как топор. Медленно и неуклюже.

— Откуда знаешь? – удивился вор.

— Пока кто-то спал, мы останавливались у островов, и я водил твою девчонку купаться к пресной воде. Чем заниматься должен был, вообще-то, именно ты.

— Э… Но я не мог так… - растерялся Наво, пытаясь вспомнить, когда они могли причалить к берегу. Кажется, он очень серьёзно выпал из жизни. — Или мог. Дьявол, ничего не помню!

— Ещё бы. Мари тебя так загоняла, что и я бы не вспомнил ничего, происходи такое со мной. Тебе можно только посочувствовать. Ты ещё хорошо держался, учитывая, что у вас с ней было. Но я бы, знаешь, как только выдастся случай, тут же спросил бы с неё компенсацию за все те неудобства. Это, знаешь ли, хороший тон.

— Что, правда? – вор удивлённо зыркнул на сияющего важным видом старика.

— Конечно! Помнится, спас я как-то Белисару. Это было ещё тогда, когда мы познакомились. Знал бы ты, как она заморочила мне тогда мозги! Я думал, что убью либо её, либо себя. Но вот мы добрались до безопасного места, и уж тогда спросил с неё за всё, что было и чего не было. И она не отказала, что самое интересное, а очень даже обрадовалась. Женщины – они такие.

— Почему мне кажется, что всё было немного не так, как ты описываешь? – уточнил Наво.

— Тебе просто кажется. Ты, к слову, можешь отправляться прямо сейчас спать. Тихим ходом дойдём до столицы как раз к полуночи. А потом нам понадобятся все силы, чтобы тихонечко доплыть до берега и затеряться. Меня сейчас Велгантэ сменит, и я тоже спать пойду.

— Пожалуй, позже. Я уже всё тело отлежал. Лучше пойду на нос. Может быть, увижу столицу издали. Никогда её не видел, хотя всегда хотел, - сказал вор и с кряхтением поднялся, потягиваясь.

Увидеть столицу – это общая их с Тито мечта. Когда были совсем ещё пацанами, мечтали, что отправятся в столицу, начнут своё дело и заживут. Вот только им тогда было лет по десять. Из них двоих, наверное, мечту сохранил в первозданном виде только твердолобый упрямец Тито. Наво тоже мечтал, но стал вором, чтобы побыстрее её достичь. Глядишь, если бы работал вместе с другом, сейчас бы вместе в столицу на корабле шли. А впрочем…

— Если к столице движется огромная толпа тварей, то либо нас сожрали бы вместе с ней, либо столицу мы бы уже не увидели, - пробормотал вор, садясь на носу корабля и глядя за горизонт, где виднелись смутные очертания приближающего острова.