Лобар, молча сжимая кулаки и скрипя зубами, следил за тем, как на его юного друга надевают кандалы и выводят под крики столпившихся тут капитанов. Они уходили из здания совета следом за конвоирами, чтобы разойтись к своим командам и объяснить им, кто виноват. Впрочем, люди кричали про чернокнижника так громко, что это богопротивное слово уже начало передаваться от человека к человеку, как болезнь.

— Вы следили за мной! – Луис обвинительно ткнул пальцем в остающегося на своём месте Резаного, на что тот только бровь вздёрнул. — Клинок должен был пройти обряд очищения, а теперь он…

— А теперь он является неоспоримым доказательством вины этого пацана, - усмехнулся пират и поднял клинок голой рукой. Лобар и Луис тут же заметили, как его зрачок расширился, а ноздри возбуждённо раздулись. — Ты собирался уничтожить эту улику, ведущую к твоему подельнику… Но я не стану выдвигать эти обвинения в твой адрес, монах. Только лишь в знак уважения к церкви, ослепленной предательской тьмой.

— Не имеешь ты права говорить о слепоте, а потому говорю тебе, верни кинжал и дай закончить ритуал! – монах подошёл и требовательно протянул руку, глядя в глаза Валентина. Тот как-то рефлекторно убрал руку в сторону и сделал пару шагов назад, недоверчиво глядя на священника, будто он хочет забрать его главную ценность в жизни.

— Пожалуй… - начал было пират, глядя в источающий тьму клинок. — Нет. Этот клинок… не будет уничтожен, пусть все видят…

— Да как же ты не понимаешь?! Ведь это… – вскипел Луис, но остановился, заметив руку на своём плече. Обернувшись, монах увидел Лобара, качающего головой и кивающего в сторону пирата, заворожённо смотрящего на покрытое чернотой лезвие.

— Оставь его, - шепнул старик своему другу. — Сейчас мы ничего не можем с ним сделать. Его смерть от наших рук или даже хотя бы дурное слово в наш адрес после такого громкого совета будет нам не на пользу. Идём.

Лобар развернулся на месте и быстрым шагом покинул главное здание Убежища, спустился по ступеням и огляделся. Человек, которого он искал глазами, выделялся на фоне остальных внушительным ростом и бритой головой, усеянной татуировками. Велгантэ. Такой же заметный, как маяк в портовом городе. Не мешкая и стараясь ни с кем не цепляться языками, Лобар шёл напролом через толпу. Лишь раз он оглянулся, чтобы увидеть идущего за ним Луиса. Монах был зол, раздосадован и, пожалуй, даже оскорблён. Не понравилось ему, что обычный человек так просто взял и пренебрёг волей Бога, жаждущего очищения всего мира от скверны.

— Велгантэ! – без предисловий начал Лобар сразу же, как только подошёл ближе. — Что слышно в городе? Что по кабакам говорят?

— Говорят, что у Безбровой Марты худшее пиво в городе и что даже ослиная моча не такая горькая, - усмехнулся здоровяк, но присмирел, заметив тяжёлый взгляд старика. Вздохнув, он продолжил. — Ещё говорят, что видели суда жёлтых мундиров недалеко от входов в Убежище. Всё как тогда, когда ставили блокаду.

— На что они надеются?! – в запале выкрикнул подошедший со своими ребятами Рауль. — Убежище неприступно! Сколько раз его пытались взять на зуб, но каждый раз мы оказывались крепче, чем они думали!

— Этого ещё не хватало, - чертыхнулся Лобар. — Мало того, что в городе разброд и шатания, ещё и казённые матросы пожаловали? Им-то что здесь надо? Я согласен с Раулем, нас им не взять – слишком крепкий орешек. И они не знают, где находятся все входы и выходы. Пойдут через известные им – так у нас там пушки стоят. Не понимаю.

— Рауль, правильно? – встрял Луис. — Ты и твои люди могли бы освободить Наво? Он обвинён в том, чего не совершал, я даю своё…

— Не нужно ничего давать, монах! – вскинул руку Рауль. — Я с этим пацаном через такуое продрался, ты себе представить не можешь! Вот этими самыми глазами лично видел, как он простой сушёной рыбиной отправил на тот свет самого Дугласа, чтоб ему на том свете икалось. И я уже послал парней разведать обстановку. Вот только выходов на поверхность острова не так уж и много. И все они охраняются крайне серьёзными ребятами с пистолями. Чует моя печёнка, что недостатка пороха у них нет!

— Ладно, я не хотел этого делать, но, видимо, придётся, - кивнул своим мыслям Лобар, чьи слова заставили повернуться к нему всех присутствующих. — Я потребую разговора с Армандо.

— Плохая идея, - возразил Велгантэ. — Капитан «Ужаса Глубин» не станет тебя слушать. Хотя он и один из немногих, кто мог бы нам помочь.

«Ужас Глубин», о котором говорил великан, находился рядом с выходом из пещеры. Каждый, кто взглянул бы в ту сторону, увидел бы и его. Укрывшийся за скалами так, что его нельзя обнаружить сразу во время входа, замер на воде красавец с четырьмя десятками пушек. Линейный корабль, защитник Убежища. Одни говорили, что Армандо раньше был командором заместо чокнутого Велардо, сменившего его на посту. Другие болтали, что корабль он украл как раз у Велардо, из-за чего между ними теперь непримиримая вражда. Третьи вообще утверждали, что в каюте капитана находится чаша из черепа настоящего командора, а Велардо то ли самозванец, то ли мстит за убитого этим пиратом отца, из чьей головы сделали посуду под вино и ром. Слухов много, но что из них правда?

— Выбора нет. Армандо – один из командоров. К тому же, он ещё и тот, кто никогда не покидает Убежище. Весь его флот сосредоточен на охране. Если и говорить о странных делах, то только с ним.

— Насколько я знаю, в последний раз вы не очень хорошо разошлись, - осторожно заметил Луис, прекрасно помнящий тот эпизод, поскольку присутствовал при этом лично. — Я не уверен, что командор захочет в этот раз с тобой говорить, Лобар. Ты же знаешь, он обидчив, а для людей его характера…

— Именно поэтому я пойду к нему один. Если наши разногласия выйдут из-под контроля, кто-то должен будет вытащить нашего парня из-за решётки и слинять отсюда как можно быстрее. Это не одобряется, конечно, но если его и объявят чернокнижником, остаётся вариант со сменой личности. Отсидится, в крайнем случае, где-нибудь, где его не найдут ни пираты, ни мундиры. А там уже и забудется вся эта ерунда.

Лобар намеренно ничего не говорил им про то, что они получили весьма странный заказ на артефакт. Ни к чему им знать о таких вещах. Как бы то ни было, это их заказ, за который они же и получат награду. Втроём взяли, втроём сдадут и втроём же заберут главный приз, если призрак древней девчонки не обманул их. Велгантэ тоже помалкивал и не говорил ничего, но по его смурному лицу и так было понятно, что думает он совсем о другом. Скорее всего, рассчитывает, можно ли пробраться на «Ужас Глубин» тайком, чтобы выручить друга, если всё пойдёт не так, как надо.

Нет, дружище, кто-то из них должен остаться на свободе, чтобы завершить начатое. Страшно подумать, во что превратится Солмарис, если они не вернут артефакт его законным владельцам. Голые, обглоданные скалы?

— Когда идёшь? – спросил Рауль. — Он где-то в городе, а то я как-то раньше не интересовался этим.

— Нет, Армандо всегда на своём корабле, - ответил ему старик. — А пойду… Пойду сейчас. Ждать нечего. Час промедления, и может быть уже поздно кого-то спасать. Наво могут убить, не дожидаясь суда. Это посеет ещё больший хаос, снова будут искать предателей и передерутся между собой.

***

Сказать-то он сказал, но теперь, сидя в шлюпке, старик почувствовал неожиданную даже для себя робость, глядя на приближающийся покатый бок исполинского корабля. Его утонувший корабль не шёл ни в какое сравнение с этим. На палубе он смутно различал движущиеся фигурки людей. Темно здесь всё же, а зрение давно уже не такое крепкое, чтобы без света различать вещи на расстоянии.

— Эй, на шлюпке! Разворачивайся отсюда, пока пулю в лоб не получил! – раздался зычный голос сверху, когда он подошёл на своей лодчонке поближе.

— Мне надо поговорить с Армандо! – крикнул в ответ Лобар, глядя наверх. Сейчас его будут посылать крутить хвосты чертям.

— Пошёл к чёрту, старикан! – так и получилось. — Армандо не принимает гостей! Можешь отворачивать отсюда и проваливать, стрелять в спину не будем!

— Скажите Армандо, что для разговора прибыл Лобар!

Наверху как-то смолкли, зашушукались. Ему бы сюда Велгантэ – тот бы сразу разобрал, чего они там между собой перетирают. Но он сам оставил его на свободе. И правильно сделал. Наконец, наверху пришли к какому-то решению и сбросили вниз верёвочную лестницу. Старый пират тут же подвёл шлюпку ближе и привязал её к лестнице, чтобы далеко не отошла. И полез наверх.

Стоило его голове только показаться над бортом, как ему в нос тут же упёрлось дуло пистоля. Проведя глазами по руке, Лобар нашёл глазами лицо того, кто держал оружие, встречаясь с ним взглядом.

— Знакомые лица, - дёрнул щекой Лобар, не отводя глаз в сторону, но чуть отводя голову, чтобы пистоль не так сильно упирался в лицо.

— До боли знакомое, - поправил первый помощник командора Армандо, Мигель. — Чего понадобилось, Лобар? Время для разговоров давно вышло, тебе здесь не рады.

— Да, ты прав. Та тема себя уже исчерпала, - кивнул старик, балансируя на верёвочной лестнице, потому что перебраться на корабль ему пока не позволяли. — Но появилась новая тема, решить которую может только Армандо.

— Почему твои проблемы должен решать мой старший брат? – брезгливо скривился Мигель. — Решай их сам, уже не маленький ведь. Давно не маленький. Я бы даже сказал, устаревший уже.

— Если бы проблема касалась только меня, я бы не потревожил твоего брата, Мигель. Но в городе творится какая-то чертовщина, призываются демоны, а совет тащит пацана, которому удалось невозможное, на виселицу. Это проблема всего Убежища, Мигель! Что-то происходит, тебе ли не знать? Не может быть так, чтобы Армандо не знал, что происходит в его городе.

— Какой же ты иногда прилипчивый, старик, - сплюнул Мигель и посторонился, пропуская на палубу Лобара. — Найдёшь его в каюте. И только попробуй что-нибудь провернуть. Скинем твой труп за борт, даже отвозить никому не станем.

— Понял тебя, старый друг. Я понял.

— Иди уже, - проворчал первый помощник, убирая пистоль в кобуру на груди, где было ещё три таких кобуры. Две смотрели рукоятями влево, ещё две направо. Это не считая ещё тех пистолей, что находились на поясе. Уж кто-кто, а Мигель мог себе позволить палить во все стороны. И мало кто мог ему попенять, ведь он попадал минимум пятью пулями из шести.

Проводив давнего друга взглядом, Лобар повернул голову к дверям каюты капитана. Что же, провожать его никто не собирается, да оно и не надо. У пиратов ценится решительность и способность решать свои проблемы самостоятельно. Надо тебе к капитану? Иди. Не идёшь? Значит не надо.

Сделав несколько размашистых шагов, он бодро толкнул двери, но тут же закрыл их за собой, не оставляя нараспашку. В каюте горел приглушенный свет из диковинного светильника, привезённого, кажется, с Эверфорда. Множество разнообразных предметов искусства, включая живопись, статуи, какие-то лохмато-пернатые недоразумения в качестве экспонатов. И всё намертво прикручено к полу. В центре всей этой композиции – широкий стол, заваленный бумагами, картами и всей той атрибутикой, неизбежно сопровождающей любого моряка в ранге капитана или хотя бы помощника. Что уж говорить про командора, управляющего флотом?

— Я уже понял, что вежливость из тебя выветрилась с тем же успехом, что и молодость, - прохрипел со своего кресла крупный мужчина. Его лицо было настолько заросшим, что Лобар мог различить разве что глаза, внимательно его осматривающие. Борода, бакенбарды, усы, шевелюра. Как будто и не человек вовсе, а какой-то зверь с густой шерстью. — Но что тебя сюда привело, Лобар? Я думал, что мы закончили с тем…

— С тем – да, - кивнул старик, подходя ближе. — С тем вопросом мы и правда давно закончили, он не касается моего к тебе визита.

— Задолбал, говори проще, - поморщился чернобородый командор. — Мне и без тебя хватает этих бестолочей, доставших со своим официозом. Мы где живём, в норе для пиратов или во дворце?

— Учитывая, какой ты себе корабль отхватил, Армандо, его не стыдно и дворцом назвать, - хмыкнул старик, удовлетворённый тем, что сумел уколоть собеседника. — Да и не ты ли мне пенял на вежливость?

— Фигура речи, - отмахнулся командор. — Ну, и чего тебе от меня понадобилось, что ты решил отринуть наши разногласия? Неужели хочешь…

— Нет. Не это. Поздно уже для того. Я пришёл, чтобы спросить у тебя, Армандо. Какого чёрта происходит в городе и почему этим вопросом никто не занимается?

Армандо не ответил сразу. Посверлив неожиданного гостя взглядом, он вздохнул и потянулся за трубкой, медленно набил её и раскурил, выдыхая дым в потолок. Лобар его не торопил, зная, что вот так вот командор берёт себе время, чтобы подумать. Мог ведь и просто послать, не заморачиваясь с ответом.

— Почему ты считаешь, что в городе что-то происходит? И даже если я знаю о чём-то таком, то почему я должен делиться этим с тобой?

— Потому что в городе был призван демон, и его убил мой друг. Совет, созданный тобой для решения разных внутренних вопросов, тут же решил отправить его на виселицу, как чернокнижника. Это ты называешь «ничего такого»?

— Ничего я не называю, а против твоего пацана были улики…

— Значит ты всё-таки что-то да знаешь! – тут же ухватился Лобар, заставив Армандо вновь сморщиться и закурить. — Но я тебя прошу, не торопись с принятием решений. Разберись в произошедшем. Мне кажется, что ртом Резаного говорил кто-то другой. И он…

— Ну, ртом Резаного говорить – много ума не надо, - пыхнул дымом Армандо. — Хоть раз в жизни, но этим занимались все, кто с ним знаком. Ничего удивительного в том, что кто-то нашептал ему что-то умное.

— Ты прав, только проблема вся в том, что Резаным всё не ограничилось. Этому идиоту и правда нашептать не составит труда через третьи руки. Он любой слух подхватывает. Но тебе ли не знать, что всё Убежище стоит на ушах? Капитаны готовы вцепиться друг в друга, уже случилось несколько небольших стычек, но с каждым разом трупов на улицах становится всё больше. Как-то многовато совпадений, тебе не кажется?

— И что ты хочешь, чтобы я сделал, Лобар? Я прекрасно знаю обо всём этом, но сделать ничего не могу.

— В каком это смысле? Ведь ты же защищаешь Убежище! У тебя влияния больше, чем у любого другого командора!

— И это остаётся незыблемым. Пока трое других напоминают внешнему миру о нашем существовании, я защищаю единственное место, где пират может расслабиться. Однако, подумал ли ты, что случится, если я прямо сейчас возьму и вытащу этого твоего пацана из клетки? Капитаны и так на взводе. Никто никому не верит. Если я пойду против решения совета и общего мнения, на меня навалятся все.

— Они не посмеют, - нахмурился Лобар. — Нападение на защитника Убежища – немыслимое дело. Никто не стреляет себе в ногу. Не каждый безумец на такое способен.

— Всё немного сложнее, чем ты думаешь, приятель, - вновь затянулся пират и выдохнул дым, в котором старик с удивлением опознал фруктовые нотки. Это не курительная смесь? — Заметил? Лекарь посоветовал мне эту смесь, говорит, безвредная и пахнет хорошо. Пока что его слова подтверждаются.

— Никогда бы не подумал, что ты так печёшься о запахе.

— Что мне ещё остаётся, если я здесь фактически в осаде? – фыркнул Армандо. — Пока кто-то там бегает и демонов на гарпун пачками насаживает, я тут сижу и тухну, как какая-то селёдка, забытая в бочке со своими мальками.

— Пачками? Там всего же один демон был? – брови Лобара вскинулись в удивлении, но быстро опустились, когда командор взглянул на него снисходительно.

— Не недооценивай силу слухов. Шесть клепсидр назад слухи донесли мне об одном убитом демоне. Четыре клепсидры назад их стало уже трое, а буквально перед тобой мне с берега передали весточку, будто под Убежищем оказалась целая деревня демонов, которую злобный чернокнижник зарубил, лишь бы отравить всё. И что бедные демоны сопротивлялись, но он всё равно убил всех, даже детей.

— Что за бред?

— Бред или не бред, а кто-то верит, - пожал плечами Армандо. — Но я предпочитаю верить фактам. Демон явно был, если уж священник подтвердил. Убил его пацан. Это тоже факт. А вот с какой целью он там находился и зачем убил – уже загадка, которую каждый решает сам для себя. И решения тоже у всех разные.

— Я тебе о том и толкую уже столько времени! Вынеси своё решение, чтобы никому гадать не приходилось! Люди…

— Люди ждут, что я встану на их сторону, Лобар, - осадил его командор. — Услышь ту мысль, что я пытаюсь до тебя донести. Мне не дадут пойти против решения множества. Едва я встану против них, как по городу пойдут разговоры о том, что я собираюсь подмять всю власть под себя. И никто не задумывается о том, что я эту власть и создал, а потом отдал им. Раньше как было? Сброд. Просто и незатейливо. Пришли мы, навели порядок, передали власть всем, чтобы по-честному, по-братски. Но это уже забылось.

— Чёрт, вообще без вариантов?

— Я их не вижу. Впрочем, можешь не переживать особо. Все основные выходы на поверхность охраняются верными мне людьми. Так что особо ретивые, кто хочет решить всё до суда, сейчас могут лишь скрипеть зубами. Это всё, что я могу сделать. Если бы здесь были трое других, всё было бы проще, но их нет. И я вынужден принимать такие решения, потому что…

Но тут вдруг двери распахнулись, и внутрь каюты ввалился молодой пират, почти ещё безусый юнец, смотрящий на мир расширенными от удивления глазами. Малец запыхался, ещё и с одежды его на пол капала вода. По всей видимости, он проделал нелёгкий путь по воде, чтобы добраться до этой каюты. Армандо, не закончив свою фразу, сразу же перевёл на него взгляд и неожиданно по-отечески обратился.

— Отдышись, сынок. Что бы там ни было, оно ещё может подождать, - сказал он, на что парень закивал и согнулся вдвое, опираясь на колени. Лобар тоже не мешал, переводя взгляд то на Армандо, то на парня.

— Анита? – вдруг спросил он, вставив женское имя как будто бы не в тему.

— Я не всегда сижу на этом месте, - хмыкнул в бороду Армандо. — А Анита – хорошая женщина. Знал бы ты, сколько раз она меня латала.

— Знаю, я ведь тебя в те дни и ломал, в основном, - вернул ему усмешку Лобар. Парень же в это время рассматривал их обоих с таким лицом, будто ему не слишком удобно здесь и сейчас находиться, пока старики вспоминают общее прошлое. — Да и как она тебя не выгнала? Ты же заросший, как пёс.

— Я-то заросший, но всё ещё силён и крепок здоровьем, а ты уже поседел, хотя я не сильно моложе тебя. Коленки-то ещё не хрустят, старикашка?

— Кто бы говорил? Сам-то кряхтишь, с кресла встать не можешь поди.

— Там! – вдруг выкрикнул пришедший в себя парень, мгновенно обращая на себя взгляды двух стариков.

— Что «там»? – чуть ли не в унисон спросили старшие.

— Здание совета горит! – выпалил пацан, из-за чего слушатели встрепенулись и чуть было не подскочили, но он ещё не закончил. — На улицах борьба! Щербатый и Фернандес сцепились прямо посреди улицы, втянув в драку и других! Там всё в крови, трупы везде!

— Какого хрена?! Куда остальные смотрели?! – рявкнул вдруг Армандо, припечатав трубку на стол и поднявшись из кресла. — Они должны были разнять этих идиотов!

— Я поспрашивал, все говорят, что не их дело, что и своих проблем хватает, чтобы за чужих под саблю лезть, - парень, сынок Армандо, судя по всему, схватил с пояса флягу и опрокинул в себя что-то. — Говорят ещё, что Резаный народ собирает, порет какую-то чушь прямо на площади. Бордель, кабаки – всё оцепили поддерживающие Резаного ребята. Город бурлит, никто ни пожрать не может сходить, ни кости кинуть. Уже полыхают дома!

— И вот ты сейчас уверен, что ничего не надо делать? – спросил вдруг в наступившей тишине Лобар. Но Армандо ему не ответил, глядя в стол.

***

Некоторое время назад…

— Слушайте все! Слушайте-слушайте! – вещал с эшафота Резаный, сияя лихорадочным взглядом единственного глаза, кажущегося необычайно чёрным. Так-то у него и без того глаза были почти чёрные, но сегодня эта темнота была какой-то особенно глубокой. Едва закончился совет, он тут же пошёл сюда, прихватив с собой тот самый нож, которым сейчас и размахивал с вершины, пугая простых пиратов. — Слушайте меня, пираты, братья мои! Я расскажу вам, почему вас всех обманывают!

Перед ним, насколько позволяло пространство площади, бурлило людское море, в котором мелькали недовольные и откровенно злые лица. Хватало и непонимающих гримас, что принадлежали людям поумнее. Потому как репутация у Резаного была неоднозначной. Все знали, что мозгов у него не так уж и много, что он ведомый и мнительный человек, охотно верящий слухам и россказням и готовый нести их на своём языке хоть к чертям. Все это знали, но всё равно пришли. Кто-то действительно думал, что он скажет что-то дельное. Кто-то просто хотел посмотреть бесплатное развлечение.

— Знаете ли вы, пираты, сколько всего власти было отмерено нам командорами?! А? Знает кто? – безумным взглядом Резаный обвёл притихшую толпу, начавшую переглядываться между собой. Никто особо не понимал, к чему сейчас клонит этот полоумный попугай. — А я скажу вам! Всё верно, я скажу! Нисколько! Вам дали лишь подобие власти, которую всегда мог и может отобрать Армандо, убежавший на свой корабль!

— Чем докажешь?! – выкрикнули из толпы.

— О-о-о! – вытянул туда палец свободной руки Валентин. — Докажу! Я докажу вам! Разве не знаете вы, что все развлечения в этом городе, как и еду, контролируют люди Армандо?! Хотя должно быть наоборот!

Послышались разговоры о том, что в последнее время действительно люди командора появились рядом со складами и амбарами, где хранилась привозимая контрабандистами и рыбаками пища. Были, конечно, какие-то слухи о нападениях и кражах, как и о попытках поджога, но…

— Мы, пираты, создавали Убежище на принципах свободы и равенства! Никаких напыщенных аристократов, никаких чиновников с важными рожами, что распоряжаются нами, как своими слугами! И что же?! Мы сами породили себе и напыщенную рожу, и господина в одном лице! – палец Резаного переместился на стоящий у стены пещеры «Ужас Глубин», чьи пушки были развёрнуты в сторону входа.

— Смотрите, смотрите же! Неужели вы не понимаете, что стоит нам только проявить своеволие, как нас тут же и расстреляют! Он врёт нам, чтобы взять ещё больше власти в свои руки! Мы должны скинуть мерзавца с трона, пока он не перебил всех нас по одиночке!

— А ему это зачем? – вдруг спросил кто-то, и вся толпа переключилась на обсуждение этого вопроса. Есть ли вообще у Армандо хоть одна причина вмешиваться в дела пиратов?

— Вы что, не понимаете?! – ужаснулся резаный, схватившись за голову. Клинок в этот момент как-то особенно густо окутался тьмой, будто пытался окутать башку Валентина. — Сейчас мы платим долю Армандо за защиту! Но за что мы платим, если мы и сами себя защитить сможем?! Почему мы должны платить этому зажравшемуся старику с его кораблём, если и корабль тоже мог бы быть наш?!

Люди в массе своей развернулись к «Ужасу Глубин». Каждый из них прикинул, как если бы он сам стоял на палубе этого величественного корабля. Если они все тут равны, то каждый из них мог бы быть капитаном?! Что-то в глубине естества нашёптывало им эту замечательную мысль.

— Да. Да! – громко шептало им нечто в ушах. У каждого человека – свой «советчик». Казалось бы, похож этот голос на их собственный, но было в нём что-то… — Каждый может стать капитаном! Вы все того достойны! В особенности – ты!

— Следуйте за мной, свободные люди! – Резаный вскинул руку с чёрным кинжалом, и толпа взревела, не на шутку возбудившись от простой мысли, что каждый из них мог бы быть удостоен большего, чем сейчас. — Сожжём их лживые символы власти, убьём всех тех, кто противится нашей свободе!

***

Ничем не примечательный бедняк ещё немного постоял, провожая взглядом толпу, ведомую покрытым устрашающими шрамами пиратом. Их путь шёл прямо в сторону здания совета. Не став ничего говорить и озвучить свои мысли по поводу происходящего, он просто закрыл ставни на хитрую защёлку, которую со стороны улицы не так-то и просто открыть. Как и должен делать всякий человек, не желающий сталкиваться с проблемами, рождёнными слишком суетливыми и беспокойными людьми, вроде пиратов.

Закрывшись в своём доме от хаоса улицы и оставшись в одиночестве, бедняк прошёл внутрь своей небольшой лачуги. Пол в ней был сделан из обрезков досок, лежащих в полнейшем беспорядке, поперёк друг к другу. С какой-то стороны, это было даже красиво. Откинув спальник и расчистив от мусора место, бедняк нащупал нитку, торчащую из пола. Казалось бы, просто нитка, но он потянул за неё. Сделанная из таких же обрезков крышка люка, ничем не выделяющаяся на общем фоне, с трудом поднялась, позволяя мужчине юркнуть по вполне приличной лестнице вниз, закрывая крышку за собой с помощью простой ручки.

Пройдя вниз по ступенькам и открыв ключом из кармана дверь, бедняк вошёл в помещение, сразу же подойдя к простой вешалке, на которой висела одежда, за которую в Убежище сразу же избили бы. Но здесь её можно было носить безо всякой опаски. И тому была причина.

Подойдя к ещё одной двери, ключ мужчина использовать не стал. Да у него и не было его. Вместо этого он расправил наброшенную на плечи одежду и отстучал по двери незамысловатый ритм. Железная крышка смотровой щели откинулась и на бедняка с другой стороны выглянули внимательные глаза. Окинув помещение взглядом, глаза скрылись за захлопнувшейся крышкой. Казалось бы, на том всё закончилось. Но за дверью чем-то скрежетнули, и вот она уже отворилась, а бугай в такой же, как у него, одежде, отошёл в сторону, пропуская.

Кивнув ему с уважением, мужчина прошёл внутрь. У противоположной от входа стены оказался широкий стол, вокруг которого крутился представительного вида человек, одетый не в пример лучше. И одежда у него не наброшена, а сидит как надо, на все пуговицы. Но его упрекнуть его в этом мог бы лишь совсем ничего не знающий идиот.

— Разрешите доложить? – вытянулся бедняк в струнку, отрывая важного человека от дум.

— Докладывайте, - повелительное движение подбородком сразу же развязало ему рот. И он не заставил ждать своих слов.

— Как Вы и предсказывали, капитан Валентин по прозвищу «Резаный» не стал выкидывать кинжал. И хоть изначальный план состоял в том, чтобы кинжал он получил при других обстоятельствах, но результат получился даже лучше. Мы идём по плану с опережением графика!

— Отлично. Что на улицах?

— Только что был свидетелем того, как Резаный устроил стихийный бунт, пользуясь кинжалом. Кажется, он становится одержим Тьмой. Позвольте уточнить, не является ли это преступлением против Бога? Организация тёмного культа – это…

— Не страшно, если вместе с тёмным культом мы вычистим и это пиратское гнездо, - качнул головой важный человек, обернувшись к стене, где на всю ширину был растянут огромный флаг Солмариса с полым символом Солнца на нём. — Демон мёртв, а значит мы имеем дело с простой одержимостью, которая лечится пушечными залпами. А кинжал затем просто передадим в компетентные руки. Так куда, говорите, пошёл Резаный?

— Капитан двинул толпу в сторону вершины. Смею предполагать, что атаке подвергнется здание совета, как один из символов власти.

— Заодно и один из узлов их обороны сгорит в огне, - довольно кивнул начальник и склонился над одной из бумаг, чёркая в ней что-то. — Что с кораблём Армандо? Чтобы план был выполнен, мы должны устранить одно из главных препятствий на пути.

— Наши люди вложили нужные мысли в голову Резаного, - кивнул мужчина, притворяющийся бедняком. — Он также указал толпе на то, что командор Армандо якобы принижает их и обкрадывает.

— Отлично. Всё складывается просто отлично. Мы уже закончили разведку всех входов и выходов из Убежища. Осталось лишь сделать так, чтобы всё это разом полыхнуло и осталось беззащитным.

— Разрешите спросить?

— Разрешаю, солдат.

— Неужели так необходимо было выдвигать обвинения против какого-то вора? На одно только убеждение ключевых фигур у нас ушло несколько сундуков с золотом. Не слишком ли дорого подставлять какого-то вора?

— Всё так. Дорого, если не учитывать, что золото всё равно вернётся к нам. Никуда оно отсюда не денется. Что же до мальчишки… Нам нужен был формальный повод, чтобы выставить Резаного разоблачителем и проводником истины. Пираты, эти отребья, любят удачу и презирают неудачников. Показав себя с лучшей стороны, капитан привлёк на свою сторону множество людей.

— А что потом?

— А потом на этом острове будет тысячи лет реять правильный флаг, а тирания пиратов подойдёт к концу.

И вновь взгляды присутствующих вернулись к огромному флагу Солмариса на стене, так прекрасно сочетающемуся с жёлтыми мундирами на плечах людей.

***

В то же время…

Обстановка в городе полыхала и без огромного костра, в которое превратилось здание совета. Вот взять хотя бы Уго из команды Щербатого. Человек он простой, ни разу не составлял в жизни сложных планов, да и жизнь эту жил по простому правилу. «Бери, чего дают, и не напрашивайся на неприятности». Казалось бы, всё! Живи. Однако, проблемы нашли Уго без его на то желания. Стоило ему лишь ненадолго отлучиться за стену дома, как за его спиной выросли два мордоворота. Заметил он это не сразу, но прочувствовал всей душой, когда их кулаки с чувством и особым вниманием приложились ему по почкам.

Будучи парнем не глупым, Уго сразу же понял, что ребята желают подраться, а оттого и отказывать им не стал в этом желании, вступая в бой на кулаках. Но разве же один, даже самый отчаянный, может справиться с двумя? Нет, он не смог. Казалось бы, прямо здесь его оставят, но эти двое как-то странно пнули его в последний момент, из-за чего выкатился прямо из подворотни на глазах у всех. Ещё и эти двое за ним выбежали, хотя, казалось бы, какая глупость. Если уж жертва показалась на людях, то стоит драпать, разве не так?

— Эй! – Щербатый, их капитан, за своих людей всегда стоял горой. Немудрено, что он вскипел, увидев избитого Уго, харкающего кровью на камни и землю. Вся их команда пришла в движение в едином порыве, но нападающие уже бежали в сторону другой команды, стоящей в отдалении. И бежали-то как странно, как будто специально не давали потерять их из виду. — За ними! Поймать этих ублюдков!

Но вот беглецы приблизились к чьей-то команде и с разбегу нырнули в их ряды так, будто всегда здесь были. Новые участники начали оборачиваться на бегущих к ним людей Щербатого, хмуро кося глазами и инстинктивно сжимаясь в кучу поплотнее.

— Какого чёрта здесь происходит?! – из толпы «новеньких» вышел их капитан, в котором Щербатый сразу же узнал своего знакомца.

— Фернандес! Объяснишься, с какого перепугу твои парни нападают на моих парней средь бела дня?!

— Впервые слышу! – усмехнулся Фернандес, глядя насмешливо в лицо своему знакомому, над которым всегда любил поиздеваться при случае.

— Ты что, решил, что я совсем спятил? – ощерился Щербатый. — Ты думаешь, что я не узнаю твоих людей?!

— А если и так, то что? Будешь щебетать за своих слабаков, которых слегка научили жизни мои ребята? Эй, друзья, кто отметился?! С меня пиво!

— Ах ты, ублюдок! – вскипел обиженный несправедливостью капитан, сжимая кулаки, но тут вдруг из толпы людей Фернандеса вынырнула чья-то рука с пистолем. Рявкнул выстрел, кто-то из команды Щербатого покачнулся и упал, заливаясь кровью из пробитой пулей грудины.

— Наших бьют! – прозвучало сакраментальное на ставшей вдруг очень опасной улице. Люди схватились за сабли и пистоли. Прозвучали новые, ответные выстрелы. И если раньше ещё был шанс, что найдётся тот, кто готов их разнять, то теперь уже такого шанса и вовсе не было. Битва на улице набирала обороты, втягивая всё новых и новых участников, ведь никто в такой толчее особо не целился, и иногда пули попадали в случайных людей, а то и в кучкующихся пиратов, что не желали терпеть ранений и убийств в своих рядах.

Самое же интересное заключалось в том, что тех двух мордоворотов в бою никто не видел, но из подворотен то и дело раздавались выстрелы, точечно цепляя то одну группу пиратов, то другую, а то и вовсе оставляя людей без капитана, что мог бы остановить кровавое безумие.

***

Пока Лобар разговаривал с Армандо по поводу происходящего в городе, Велгантэ не мог найти себе место. Он прекрасно знал, какая давняя история связывает двух этих людей. Хватит и одной искры, чтобы между ними вновь вспыхнула вражда, способная легко превратиться в кровавую распрю. Хоть сейчас у Лобара и нет его команды, но что мешает Велгантэ тишком подплыть к кораблю, чтобы натворить дел? Ничего!

— Велгантэ, мне нужна твоя помощь, - подошёл к нему сбоку Луис, на что здоровяк лишь скосился, со вздохом вспоминая Родриго, что бросился с обрыва. А ведь и он тоже был священником.

— Я должен дождаться Лобара, - упрямо заявил он в ответ, сложив руки на груди и уставившись на далёкий корабль, рядом с которым болталась шлюпка, кажущаяся мелкой щепкой. Ещё подождёт немного, и пойдёт за ним следом. — У них с Армандо…

— С командором они и сами прекрасно разберутся. Мне же нужна твоя помощь здесь и сейчас, ибо один я просто не справлюсь с этим! – Луис обошёл здоровяка и встал прямо перед ним, из-за чего Велгантэ глубоко вздохнул. — Ты только посмотри!

Рука Луиса указала на горящее здание совета, а потом переместилась, показывая на людей, движущихся в сторону от столкновений с пиратами, стычки между которыми стали повсеместными. По всему городу то и дело гремели выстрелы и звенела сталь. Убежище утопало в агонии.

— Что ты хочешь от меня-то? – Велгантэ перевел взгляд на монаха. — Я не могу бегать по всему городу, чтобы успокаивать свары и разводить драчунов по домам.

— И не надо. Пусть пираты сами этим занимаются. Ты можешь помочь мне с простыми людьми, живущими здесь. С ремесленниками, с рыбаками, с женщинами и детьми, которых пожар человеческих страстей не должен коснуться. Лобар сейчас занят своим делом, но если ты поможешь мне, нам будет проще выстоять.

— Расскажи мне, чем нам могут помочь простые люди, когда единственная сила в этом месте, пираты, сейчас борется сама с собой. Вон, я уже слышу на соседней улице пальбу. Скоро и сюда доберутся. Те, кто ищет проблем, доберутся до тех, кто от проблем бежит.

— Именно этим и поможет. Вы же не твари какие. У вас здесь есть семьи, которыми вы дорожите. И если выжившие пираты узнают, что их семьи в безопасности, они могут встать на нашу сторону. Прошу, Велгантэ. Помоги мне. Дело даже не столько в сторонах, сколько в моём личном желании защитить от этой крови хотя бы детей.

— Чёрт с тобой, помогу, - цыкнул зубом здоровяк и огляделся. Люди, в целом, и так уходили прочь из города глубже в пещеру. Садились на плотики и уходили по воде подальше. Но были и те, кто пытался прятаться по домам, надеясь, что до них не дойдёт. Вот, к примеру, прямо сейчас мясник, имеющий лавку прямо на первом этаже своего дома, пытался держать дверь, пока два пирата, наоборот, пытались её выбить. И ведь Велгантэ точно знал, что у мясника есть мелкая дочка, пятнадцать ей недавно стукнуло…

— Видишь? – тихо спросил у него монах.

— Вижу, - ответил гигант. — Идём.

Шаги его были длиннее, чем у обычного человека, а потому Луису приходилось буквально бежать за ним. Велгантэ вообще был таким, большим. Особенно крупными у него были кулаки, что тут же оценили пираты, развернувшиеся на звук тяжёлых шагов.

— Эй, чего надо?! Это наша лавка, мы её грабим, пошёл отсюда… - наглый хмырь не договорил, тут же получив по своему лицу кулаком и отлетев к стеночке. Второй попытался насадить великана на саблю, но, как он тогда и говорил Наво, в него всё же что-то вбили. А потому, выхватив из-за пояса увесистый тесак, Велгантэ быстро превратил конечности противника в неопасные палки, валяющиеся на земле. Следом он завершил страдания пирата, просто снеся ему голову.

— Эй, там! – пробасил великан, стукнув кулаком в дверь, из-за чего она вздрогнула на своих петлях. — Живые?

Под его недоумевающим взглядом Луис споро пнул голову за угол, сложил отрубленные руки на пузо пирата и, взявшись за его плечи, оттащил туда же. Причина подобного поведения выглянула из двери буквально следом за мясником. Пятнадцатилетняя дочка с огромными наивными глазами вышла на улицу, прижимаясь к руке отца и дрожа от страха. И от её доверчивого взгляда великану сразу же стало как-то неловко.

— Дяденька-великан, это вы их всех прогнали? – спросила она, заглядывая на него снизу вверх, из-за чего ей приходилось задирать голову. Мясник, к слову, тоже задирал. Невысокое такое семейство. — Спасибо!

— Да ну какой я тебе дяденька? - пробурчал смущённый таким обращением Велгантэ, скосив глаза на тихо смеющегося Луиса. — Это… Вы идите-ка лучше отсюда! Вон, люди вглубь пещеры уходят. Скоро и Луис туда подойдёт, народ поддержит, а я… Это… Луис, а ну иди сюда! Куда там ещё сходить надо?!

— Идём-идём, дяденька-герой, - усмехнулся монах.

— Дал бы я тебе в рожу, но не хочу пугать девочку…

***

Бордель…

Белисара молча смотрела из окна на разгорающийся пожар, охвативший здание совета. Как бы на остальные дома не перекинулось. А ведь утро начиналось так хорошо. Лобар вернулся, разгрёб, по своему обыкновению, кое-какие её проблемы, с которыми она не могла долгое время разобраться. Очень сложно женщине вести дела с бескомпромиссными мужчинами, привыкшими вместо аргументов доставать из карманов ножи. Но вот пришёл этот старый дурак, и все проблемы каким-то образом решились, а она даже не успела сказать «пожалуйста».

Правда, сразу же с утра начались странности. Во-первых, встретила она с утра пораньше идущую куда-то Мари. И ладно бы, идёт себе девка куда-то, какой с неё спрос в такую рань? Но нет, не это привлекло внимание старушки. А то, что девчонка двигалась как утка с перебитыми лапами, смешно так, вразвалочку. Заподозрив неладное, Белисара сразу же превратилась в строгую матрону, затребовавшую отчёта и досмотра. Девочка, конечно, сопротивлялась, но недолго. Ох, как же она была зла на эту дурочку, но по-настоящему ругаться на неё не могла. Ну разве может она ругаться на такое, когда сама же в далёкие годы поступила ровно так же? Именно поэтому их с Лобаром связь столь долгая, ведь давным-давно именно этот морской волк спас её.

Правда, к Наво она всё равно понеслась, чтобы высказать мерзавцу всё, что о нём думает. Спас – за это огромное человеческое спасибо, а также её честная попытка отказаться от всех богатств, которые он притащил с собой. А ведь она даже не верила в то, что действительно сможет. Но нет, справился, мелкий паршивец. Но что удумал! Мало ему оказалось того, что она разрешила пожить в её борделе, так он ещё и глаз, и руки свои положил на Мари! И наплевать было матроне, что девочка сама к нему пришла, желая поблагодарить. Мужчина всегда несёт за такое ответственность – так она считала и считать будет. Но он взял и сбежал, трусливо поджав… Ладно, не так уж и трусливо, но всё равно! Мог бы и выслушать. Ничего ему бы не было… Хотя идея выдать за него Мари в какой-то момент времени даже начала казаться ей неплохой. А что? Удачлив, при деньгах, каких и уважаемые семьи не всегда имеют, так ещё и Мари нравится. Что ещё надо?

А он сбежал! Как раз в тот момент, когда она хотела обсудить с ним кое-какие важные дела. Нет, сначала бы отругала и надавила бы с женитьбой. А уже потом – дела. Всё же Лобар предупредил её, что ей надо будет прийти на совет. Ведь так всегда и происходило раньше. Вызывали всех свидетелей. Однако, что-то пошло не так.

— И долго они ещё собираются здесь стоять? – в раздражении поинтересовалась непонятно у кого Белисара, скосив глаза на людей, разворачивающих всех, кто пытался пройти в бордель. Они появились лишь чуть позже того, как мальчишка ушёл вместе с Лобаром. Сначала показалось, что пираты пришли для того, чтобы сопроводить их на совет, но когда они вышли, им сказали следующее…

— Шлюхам и подстилкам на совете делать нечего! Разберёмся и без бабских визгов!

Очень грубо, очень. Неприятно и даже оскорбительно для женщин, зарабатывающих себе монету тем, что удовлетворяют потребности пиратов, жаждущих обычного человеческого тепла. Хоть где-то они могут почувствовать себя не зверьми, загоняемыми охотниками, а обычными людьми! И такое отношение!

— Не знаю, мадам, - вздохнула вставшая рядом Далия, глядя в то же окно. — Я слышала из окна, как говорили о том, что поймали какого-то чернокнижника. Говорят ещё, что он демона того специально убил, чтобы всех отравить. Но ведь это…

— Грязная ложь! – гаркнула старушка, стукнув своим кулачком по подоконнику и тут же зашипев. Потирая кулак, она вновь переместила свой гневный взор на столпившихся перед входом людей.

— Слухи становятся всё запутанней. Люди и сами уже не знают, во что верить. Всё звучит… слишком убедительно.

— Знаешь-ка что? – вдруг прищурилась Белисара. — Собирай всех девочек и спускайтесь в подвалы. Лучше запрёмся там. Не зря я купила соседнюю халупу. Если что, переберёмся туда через подземный ход.

— С этим… С этим будет одна маленькая проблема, - замялась Далия, скорчив страдальческую мордашку.

— Что ещё за проблема? – на сердце матроны появилась тяжесть, а по спине прошёл холодок. И это даже не от звуков выстрелов на улицах города.

— Мари, кажется, сбежала…