Кровь с лица слезала очень неохотно, а с волос её вообще было не достать без воды. Ну ничего, в этом доме, вроде как, была ванна. Нагреть воды, помыться… Он заслужил ведь помыться после того, как в одиночку завалил демона?! Это ведь было смертельно опасно, а за риск подохнуть всегда должны доплачивать. Так почему бы не расплатиться с ним ванной, покоем и… И золотом! И должно быть его никак не меньше двух… Нет, трёх мешков! Три мешка золота за демона – вот это дело. Тогда он согласен хоть купаться в этой жиже каждый день. Деньги, как сказал кто-то из великих, не пахнут.

— Наво… Ты уже всё? – из-за колоны раздался голос. Ох, Мари! А он про неё и забыть успел за эту минуту, увлёкшись чисткой своей воровской морды от демонической крови. — Уже можно выходить?

— Да, конечно, - брякнул вор, поднимаясь с пола и убирая с брови упавшую с волос кровяную соплю. Вот так всегда. Вроде почистишь, но нет-нет, а попадёт какой-нибудь мусор в глаза. Наво уже собрался потянуться, чтобы размять отбитую спину, но не успел даже рук вытянуть, как был оглушён девичьим визгом, ударившим по ушам. В этом зале вообще звуки как-то по-особому громко раздаются. — Эй, ты чего орёшь?!

— Ты… ты своё лицо видел?! – тыча в него пальцем, с возмущением спросила перепуганная девушка. Она прятала половину своего тела за колонной, поглядывая на него только одним глазом. Очень и очень пугливым глазом. В ответ вор вздёрнул бровь, посмотрел на свои руки и… Понял. Вспомнилось детство, когда ему позволили почистить на кухне овощи. Есть там такие, особые. Название неважно, но сок этих овощей въедается в кожу, из-за чего потом ходишь с красными руками. Видимо, вся кожа, на которой побывала кровь, окрасилась в не самый приятный цвет. На руках он видел какую мешанину из багрового, сине-фиолетового и жёлтого цветов. Вот Лобар ржать будет, когда его увидит. — Ты ещё человек вообще?!

— Нет, сейчас кое-кого слопаю, чтобы утолить свой… э… чудовищный голод! – на секунду запнулся Наво и сделал вид, что замахнулся в сторону колонны. Девчонка с писком спряталась, а он позволил себе улыбнуться. Господи, как хорошо чувствовать, что на твою задницу больше никто не покушается. Однако, не всё так просто… Ведь теперь пришло время ему покуситься на кое-кого.

Подобрав выпавший кинжал и оттерев его о свой рукав, Наво критически осмотрел лезвие. Теперь этот клинок, как бы сказать, сиял? Юноша повёл им в воздухе. О, пропало. А если так? Он приблизил лезвие к останкам демона, и тогда лезвие вновь начало испускать едва заметное свечение. Правда, расстояние реагирования какое-то смехотворное. Или оно так только на останки реагирует, а на живого демона реакция будет поинтереснее? В любом случае, такая вещь в хозяйстве пригодится!

Сжав в руке один клинок, вор поискал второй. И куда он запропастился? Неужели под колоколом остался? Да вы, наверное, шутите. Он же эту дуру ни за что не поднимет! Чистый металл. Ладно, с этим тогда потом разберёмся… Сейчас нужно закончить со всем этим делом окончательно, чтобы не оставлять за спиной никого и ничего.

Наво обошёл колокол, накрывший собой демона с его алтарём. К слову, былую красоту алтарь уже начал терять. Видимые осколки теряли свою тёмную насыщенность и прямо на глазах осыпались обычным песком. Не то чтобы у него были планы, но похоже, что у него даже доказательств не останется. Вон и кости демонические тоже желтеют и рассыпаются на крошащиеся осколки.

Искомое нашлось на полу, шагах в пяти от колокола. Роберт валялся на полу, с безумным недоверием уставившись на произошедшее. Его нижняя губа тряслась, в глазах стояли слёзы, а взгляд порхал с трупов матери и тётки на колокол и обратно. Приближение вора он заметил не сразу. Взглянул разок, но, видимо, не понял. А когда Наво уже приблизился, увидев рядом с Робертом свой кинжал, ювелир заволновался.

— Это ты! Ты живой?! – он обрадовался, вот только юноша в ответ не улыбался, покручивая в пальцах рукоять клинка. От несмелой улыбки Барнса не осталось и следа, мужичок затравленным взглядом смотрел на его неспешное приближение. Глаза его скосились на кинжал, лежащий рядом с ним, он потянулся к нему, намереваясь, наверное, защититься или продать свою жизнь подороже. Раньше надо было думать! Наво совершил быстрый шаг и пнул кинжал, отбрасывая его подальше. — П-подожди!

— Чего мне ждать? – спросил Наво, улыбаясь непонятно чему. — Ты ведь сам сказал, что скоро всё закончится. Что это будет быстро.

— Я просто… - слова застряли в горле ювелира. Дав петуха своим голосом, он рванулся в сторону, но уйти ему не дал пинок под опорную руку, повалив на живот. — Да постой же ты! Я не виноват! Я хотел как лучше!

— Ка-а-ак лучше?! – нараспев протянул вор, нижнее веко которого задёргалось в нервном тике. Кажется, он совсем не оценил эту попытку ювелира «сделать как лучше». Упав сверху, он придавил коленом спину трясущегося Барнса, приставив к его лицу нож, от прикосновения которого культист задёргался. — А как ты мне объяснишь, что теперь мой кинжал на тебя реагирует, м? После убийства того демона он стал очень чувствительным ко всякому… Ну знаешь, неестественному! А Бог наш сказал, что мерзким порождениям потустороннего не место на Солмарисе!

От прикосновения кинжала кожа Барнса как будто бы обугливалась и доставляла ему немало «приятных» ощущений. Решив не тянуть с этим и не слушать вопли страдающего чернокнижника, Наво выдохнул и одним движением закончил с семейством, решившим продаться демонам.

— Так ему! Так его, мерзкого убивца! – раздался за спиной голос Мари, выглянувшей уже из-за другой колоны. Обернувшись, юноша уставился на эту странную и слишком громкую девчушку, на что та ойкнула и притихла, спрятавшись. И что за реакция такая странная? Пятеро её подруг не вернутся домой, а она ведёт себя как… — Чего смотришь?! Я просто боюсь! Понятно?! Матушка Белисара говорит, что это… Как её там… Защитная редакция, вот! Ой, нет. Реакция! Понял?!

— Понял, куда уж мне деваться, - вздохнул вор и подошёл к другим женщинам, сидевшим всё это время с белыми лицами. При его приближении дамы задрожали ещё сильнее, глядя на его с чистейшим ужасом в глазах. Да что ж такое? Это его «боевая раскраска» так теперь влияет или они просто испугались, что он и их резать начнёт, сойдя с ума? Ну, женщинам можно бояться. Кому, как не им? Решив сделать всё быстро, Наво быстрым шагом приблизился и присел рядом с первой.

Глаза черноволосой красавицы закатились, и она мешком осела на плечо своей подруги. Это происшествие привело к тому, что теперь все они старались отползти от него как можно дальше. Что теперь? Они думают, что можно умереть от одного прикосновения к нему? Тяжело вздохнув и подумав, что с демоном было не так сложно, как с женщинами, Наво всё же развязал путы первой и принялся за освобождение второй.

Когда он добрался до третьей, дамы немного успокоились и смотрели на него пусть и с недоверием, но уже без того, чтобы валиться в обморок или отстраняться. Тихо переговариваясь, они косо глазели на него и явно ждали, что он уйдёт подальше. Вот и спасай их после этого. Где благодарность?! Где хотя бы толика признательности? Он жизнью рисковал вообще-то!

— Закончил теперь? – неожиданно подошла Мари, смотря на него косо, но без враждебности. — Ну и рожа у тебя теперь…

— Ну извините! – всплеснул руками вор. — Как-то я не знал, что он лопнет после смерти и всё забрызгает!

— Так тебя что, демон обосрал, да? – в глазах мелкой язвы появились нотки сочувствия и лёгкой брезгливости. Ещё и отодвинулась, зараза. — Фу…

— Что ещё за «фу»?! Я тебя спас!

— А до этого чуть на алтаре не прибил! – возразила девушка, замахнувшись на него, но почему-то бить не стала. — Даже бить не буду – испачкаться боюсь. Эта штука на твоём лице ведь не оттирается, да?

— Чтоб я ещё раз… Да ноги моей рядом с женщинами не будет!

— Все вы так говорите, а потом приходите к нам! – Мари топнула ногой, а дамы, прислушивающиеся к их разговору дружно закивали, не забывая при этом настороженно поглядывать по сторонам.

— Всё, можете расслабиться, - вор выдохнул, устав спорить с едкой на язык девушкой. Её не переспорить. — Все культисты мертвы, демон тоже мёртв. А я всё тот же человек, что ехал с вами в сундуке. Просто на меня демонической кровью брызнуло…

— Точно? – робко уточнила черноволосая, придя в себя и ёжась от холода. Кстати, да. Холодновато здесь. Надо бы их побыстрее выводить отсюда, иначе заболеют. Вот была бы катастрофа – пережили демона, но слегли от простой болячки.

— Точно-точно, - кивнул Наво, но помогать подняться не спешил. Руки-то у него в крови все. Женщины спасибо не скажут за такие отметины. Да они и сами сторонятся – воняет от него всё же жутко. Ещё хуже, чем когда он бегал, обмазавшись грязью и собственным потом. — Всё, поднимайтесь и пойдём отсюда…

***

— Они уже давно должны были вернуться! – Белисара, позабыв о своей старости и «немощности», о которой так любила вспоминать, наматывала круги по чайной комнате и постоянно причитала. Битый час. Лобар, устало развалившись на мягком сидении, где ещё утром посадили Наво, следил за её передвижениями одним глазом. Второй глаз он предпочитал держать закрытым. — Что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

— А что я могу сказать, дорогая? Ты же знаешь, как давно меня не было здесь. То одно, то другое, многое мне пришлось пройти, а тут уже всё несколько раз изменилось. Откуда я знаю, что у них там случилось? Только вот напомни мне, разве я не предупреждал тебя насчёт Барнса? Ещё когда я здесь ошивался, у него уже была репутация странного человека, к которому лучше не приближаться. Я ведь…

— Да знаю, знаю я! – воскликнула женщина. — Всё знаю, но он так хорошо заплатил, я могла бы пристроить многих девочек, ещё не лишившихся невинности, в хорошие семьи! У меня есть знакомые на островах, что с радостью приняли бы их, забыв о прошлом!

— Любишь ты их. Ни одна матрона так не заботится о работницах борделя. Обычно ж как…

— А у меня – не как обычно! – гаркнула старуха, показав ему кулак, на что он только ладонь поднял, дескать сдаётся. — Не собираюсь я на старости лет превращаться в гадкое ничтожество, превращая молодых девушек в какую-то мебель, которую и продать не стыдно! Но сердце у меня болит, понимаешь ты или нет? Стонет оно, беду чувствую! Случилось там что-то.

— Да что там может случиться? – как можно беззаботнее сказал Лобар, но сам подумал, что произойти могло очень многое. Не зря же у ювелира репутация нехорошая. Да ещё и люди с улиц пропадали аккурат у его лавки. И, вроде как, видели, как он ошивается в бедных кварталах с безумным взглядом. Прирезали бы его с превеликим удовольствием многие, но тот умудрился устроиться за пазухой у очень уважаемых пиратов, получающих в оплату произведения ювелирного искусства для своих пассий. — Разве что задержались чуть-чуть. Наверняка ювелир ещё и заплатил побольше. Сама же знаешь, что девочкам надо с чем-то в большой мир выйти, чтобы не с голой задницей.

— Тебе только голую задницу и подавай, - зыркнула старушка, но ничего больше не сказала, продолжив ходить кругами и выглядывать в окна, будто могла оттуда увидеть приближение телеги. И это при том, что приехать они должны были совсем с другой стороны. Но разве же Лобар глуп? Нет, он не глуп. Он не собирался соваться под руку и поучать женщину, с которой знаком большую часть своей жизни. Слишком уж хорошо знал её характер.

— Нет, всё, я так не могу! – вдруг встрепенулась Белисара и подскочила к нему, схватившись за рукав. — Мы идём туда немедленно! И даже если они просто задержались, я потребую вернуть мне девочек! На душе неспокойно.

— Ладно, ладно! Сходим, только не скачи ты так, всё же годы-то уже не те, - попытался пошутить Лобар, но заткнулся под выразительным взглядом. Ясно, эту шхуну остановит только бочка с колдовским порохом, готовая взорваться от малейшего толчка. Пират вздохнул, почесав затылок. — Иду одеваться.

— И чего тогда сидишь?! – возмутилась старушка и сама быстрым шагом пошла в свои покои, чтобы одеться потеплее. В пещеру почти не проникает свет Солнца, из-за чего в Убежище всегда прохладно. Проводив её взглядом, старый волк с кряхтением поднялся из притягательного удобного кресла и вышел в прихожую. Недавно он купил себе новый плащ, так как старый утоп вместе с его кораблём. Да и сапоги тоже приобрёл, а то чуть ли не босиком всё время.

— Всё, оделся? – выбежавшая Белисара, немного растрёпанная от спешки, критически оглядела его и подхватила под руку, вытаскивая из борделя. — Пошли быстрее.

— Бель, ты же уважаемая женщина. Тебе не пристало бегать, как молодой девке, - попытался он отсудить пыл своей спутницы, но заработал в итоге только яростное фырканье. Любят же женщины пофыркать.

— Иди-ка ты к чёрту, Лобар. В любое другое время я и впрямь не торопилась бы, но сейчас я слишком напугана, чтобы тратить время на такую ерунду, - прошипела она, оглядываясь по сторонам и ища глазами телегу. — Поэтому будь хорошим мальчиком и иди молча! Не делай мне нервы!

— Даже и не думал, - пробормотал пират, подстраиваясь под быстрые шаги своей дамы. Прохожие оборачивались на них, узнавая то его, то её. Мало какой пират не знал хозяйку борделя, где любили отдыхать более или менее удачливые капитаны. И мало какой пират не знал старого Лобара, уважаемого как за возраст, так и за опыт. Однако, внимания на неожиданную публику пара не обращала, полностью поглощённая этим бегом.

И вот, наконец, видится кованый забор, который ещё нужно обойти. Но даже так Лобар уже видит, что телега до сих пор стоит у ворот. А стоило им зайти за угол, как они увидели малыша Наво, сидящего на козлах и обнимающего колени. Белисара мгновенно подлетела к своему подопечному, воркуя и пытаясь добиться от него хоть каких-то внятных объяснений.

— Наво, родненький, всё хорошо? Тебя не обижали? Как ты тут? – тараторила она, из-за чего здоровячок не мог вставить и слова. Ха-ха, это звучит смешно, потому как привратник говорить вовсе не мог по какой-то причине. Из-за изъясняться ему приходилось исключительно жестами и мимикой. Вот он и пытался хоть что-то показать.

— Так, подожди, Бель, не грузи ему трюм, - придержал свою старушку Лобар, отстраняя её и привлекая внимание крепыша. — Так, расскажи мне, что случилось? – Наво закивал и начал показывать руками в сторону дома, корча страшные рожи. — Ага, понял. Там что-то случилось, и ты их испугал? – Наво замотал головой. — Они тебя испугали? – теперь закивал активно, тыча пальцами в дверь и показывая на свои уши. — Громкий звук? Что-то загрохотало? – кивки стали ещё активнее, Наво радовался, что его понимают.

— Короче, там что-то случилось, - в итоге сказал он Белисаре.

— А то я не поняла! – взмахнула руками старушка и рывком открыла железную калитку. Кажется, если бы та была закрыта, она бы её с петлями вырвала. Остановить её сейчас не под силу и Велгантэ, но тот где-то по кабакам сидит. Дорвался до еды, бедолага. Наедается впрок. — Я лично вытрясу из этого ювелира объяснения!

— Меня-то подожди! – заспешил за ней Лобар, догоняя взбешённую матрону уже у дверей. Хотя самостоятельно открывать их она не собиралась, вместо этого повелительно взмахнув рукой. Ага, беспокойство беспокойством, но командовать не забывает. — Прошу, мадам, входите.

— Благодарю, - вошла она в любезно открытую перед ней дверь и пристально огляделась в торговом зале. Ни звука, ни присутствия ювелира, ни девочек. — Ну и где они все?!

— Мне почём знать? – пробормотал Лобар, принюхиваясь к воздуху и улавливая какой-то жутковатый аромат, идущий непонятно откуда. Пока немой привратник неловко перетаптывался за порогом, заглядывая внутрь круглыми от любопытства глазами, они с Бель разошлись по залу, пытаясь отыскать хоть что-то. Пока Бель рылась за прилавком и пыталась открыть ящички, запертые на ключ, Лобар тыкался в закрытые двери. Такое чувство, что ювелир покинул это место, забыв запереть только входную дверь. Хотя это странно, учитывая, что товар остался на витринах. Белисара уже даже начала с хищным интересом присматриваться к оставленным богатствам, но тревога за своих девочек всё ещё перевешивала в ней. — Нашла что-нибудь?

— Ничего интересного или важного! – злобно воскликнула старушка, стукнув кулаком по прилавку. Только вот звук получился какой-то слишком громкий. И как будто бы прилавок ещё и подпрыгнул от удара не слишком-то и сильной женщины, вытаращившейся на свою руку. Подняв глаза на старика, она пробормотала. — Ничего себе. Это я так?

— Подожди. Чуешь? – Лобар подошёл ближе и принюхался. Мерзкий запах усилился. Белисара аж скривилась. Как будто бы кто-то намешал серы в человеческие испражнения.

— Чем это здесь так воняет? – возмущённо процедила старушка, выхватывая надушенный платок и закрывая им лицо. И тут вдруг повторилось – прилавок слегка подпрыгнул от чьего-то удара, ещё и чей-то крик. Снизу! — Лобар, оттуда что-то лезет! – Белисара перепугалась и тут же отпрыгнула подальше, спрятавшись за шкафчиком с кольцами.

Лобар уже хотел либо сдвинуть прилавок, либо придержать его, чтобы никто оттуда не выбрался, если это что-то опасное. Однако, всё решилось без его участия, хотя он уже успел протянуть руку. Третий удар сделал две вещи: опрокинул прилавок и поднял люк, на котором тот стоял. Увидев, что лезет из люка, старый пират поспешил отдалиться на три шага и выхватил саблю.

— Не приближайся, иначе порублю в салат! – рявкнул он, глядя на нечто багрово-бурое, с фиолетовыми и жёлтыми разводами. В каких-то рваных лохмотьях, с всклокоченными волосами, вымазанными в какой-то пахучей жиже. И да, пахло как раз от этого существа. Существо замерло и уставилось на пирата смутно знакомым взглядом.

— Наво, чего встал, придурок?! – послышался из люка девичий голос. Тоже смутно знакомый. — Ты всё тут провонял, дышать нечем! Убери свою задницу и дай пройти, обосранец!

— Если бы тут кое-кто жопой не сидел на люке, я и раньше бы вышел! Так мне тут ещё и саблей угрожают! – существо огрызнулось, но Лобар уже понял, кто это.

— Наво, ты что ли?! – недоверчиво спросил старик, опуская саблю.

— Нет, черти дери, проститутка! Не видишь, нарядный?! – теперь уже и на него огрызнулся вор, сверкая бешеными глазами и выползая из люка на подгибающихся ногах. На него было просто страшно смотреть. Побитый, перемазанный в какой-то отвратной жиже, вся одежда порвана. Ещё и колени трясутся, как у старого заморыша. — Чтоб я ещё хоть раз куда-нибудь сунулся! Ноги моей больше не будет ни в каких домах со странной репутацией! Теперь я приличный вор, теперь я ворую только у тех, чьи руки чисты! Пошло оно всё…

Наво ругался как типичнейший портовый работник, нанимаемый за медяки. Но платят им за погрузку и разгрузку, а не за молчание, поэтому нечего и удивляться, что они постоянно матерятся. И вот сейчас вор выплёскивал на окружающих всё богатство своего внутреннего мира. Пройдя на шатающихся ногах мимо посторонившегося Лобара, вор пинком отбросил какую-то деревяшку и уставился на раздувшуюся от груза котомку.

— Это… - начал было Лобар.

— Это-это! – передразнил вор. — Вот ты сейчас берёшь это и выносишь отсюда, потому что я не рискну притрагиваться ни к чему, пока на мне эта дрянь! И не дай Бог отсюда хоть что-то пропадёт! Я за эти вещи знаешь кого прикончил?! Да ни хрена ты не знаешь… - юноша устало махнул на него рукой, но Лобар предпочёл не переспрашивать. Некоторые вещи лучше оставить на людей, понимающих в этом поболее старого пирата.

— Знаешь, друг. Нам бы с тобой сходить в одно место, где, я чувствую, тебе помогли бы, - осторожно начал старик, глядя с сомнением на причудливую расцветку кожи друга. А ещё он заметил, что кожа у юноши как-то странно начинает шелушиться. Ещё и чешется постоянно. Явно не к добру. — И чем скорее, тем лучше. Я в этом не знаток, но чуйка у меня говорит, что надо поторопиться.

— Если в этом твоём месте знают, как снять с меня эту дрянь, то хоть куда идти согласен. Правда, не слишком быстро. Я сейчас чувствую себя как половая тряпка.

— Помогут-помогут! – закивал пират, убирая саблю. — Белисара, подтверди!

— Чего?! – откликнулась старушка, прижимающая к себе сразу пять женских голов, заливающих её слезами, умудряясь при этом гладить каждую и каждой же шептать что-то успокаивающее. — Идите, куда хотели, но потом жду с объяснениями! А то от девочек, я чувствую, нескоро дождусь внятного рассказа. И очень сомневаюсь, что он будет полным. Услышали?

— Обязательно, дорогая. Обязательно. Всё, Наво. Пошли. Котомку твою я возьму, не переживай.

— Ну пошли…

***

— Вот, надень лучше это, - перед тем, как покинуть лавку, Лобар где-то откопал хламиду с глубоким капюшоном, которую и предложил вору набросить на свою голову. Немного подумав, Наво согласился. Так действительно будет лучше, чем объясняться с каждым встречным по поводу своего лица. Или… быть может, просто всех зарезать? Нет живых – нет и проблем, верно? — Эй-эй, ты чего так смотришь? Наво, очнись!

— А? Что? – моргнул юноша, будто только что проснувшись. Покрутив головой, он обнаружил себя стоящим во дворе лавки напротив Лобара.

— Наво, опусти нож…

— Какой нож? – не понял вор и опустил взгляд на свою руку. Его пальцы сжимали рукоять второго клинка. Того, которым Роберт приносил в жертву пиратов и девушек. В отличие от своего собрата, этот кинжал не излучал свет, а как будто бы пожирал его. Лезвие чернело и, кажется, источало что-то в воздух – какие-то миазмы, от которых становилось дурно. Ещё и странный шёпот, роем мух гудящий в ушах. — Твою же гадость! – судорожно разжав пальцы, он отшвырнул в сторону клинок. И сразу же прояснилось в голове. Чуть-чуть.

— Ты в порядке? – внимательно глядя на вора, спросил пират.

— Да кто ж его теперь знает, в порядке я или нет… - растерянно сказал Наво, даже не заметивший, как потерял контроль. — Но этот кинжал я больше в руки не возьму!

— Я тоже не возьму, а ты… Постарайся замотать его в тряпку. Может быть, поможет? – на это предположение Наво ответил недоверчивым взглядом, но протягиваемую тряпицу всё же принял. Брезгливо глядя на заражённый какой-то тёмной дрянью клинок, он набросил сверху грязную тряпку, заматывая в неё лезвие и стараясь не касаться. — Ну как?

— Честно? Я бы не сказал, что лучше, но теперь хотя бы в ухо ничего не шепчет. Пошли-ка быстрее, куда ты там хотел, ибо меня это всё уже напрягает!

— Поторопимся.

По улицам Убежища они передвигались если не бегом, то где-то близко к тому. Наво старался держаться в стороне от людей, а Лобар выбирал для них окружные пути, по которым никто не ходит. Но один раз им пришлось остановиться…

***

— Ах, чтоб тебя! – Наво вдруг остановился посреди улицы и отбросил от себя свёрток с выглянувшим оттуда лезвием. Сам юноша при этом держался за голову, наклонившись вперёд. Если раньше ему казалось, что рой мух нашёптывает ему в уши различную мерзость, то сейчас этот рой прогрыз себе дорогу в его мозг, где решил делать мерзость напрямую. Жуткая головная боль пронзила голову, в глазах потемнело, а уши заложило.

Подбежавший к нему Лобар пинком откинул чадящее тьмой лезвие к забору и склонился к упавшему на колени юноше, приподнимая капюшон и заглядывая в лицо. Увиденное ему сразу же не понравилось – у юноши отслаивалась кожа, а глаза, нос и рот кровоточили. Юноша кричал от боли, разрывающей его мозг, а Лобар напряжённо размышлял. Справится ли он, если зараза перекинется на него?

— Лобар, - неожиданно раздавшийся из-за спины голос заставил пирата вскинуться и обернуться. В белой рясе, подпоясанной чистым и светлым шнуром, стоял человек лет тридцати-сорока. С короткими тёмными волосами и смуглой кожей. Распространённая для этих краёв внешность была разбавлена многими шрамами, прочертившими лицо и оставившими мужчине лишь один глаз. — Бери его на руки и тащи за мной. Кинжал я возьму сам.

— Но он… - пират с опаской покосился на ядовитые разводы, покрывающие кожу.

— Бог защитит тебя, - отрезал монах и осенил его святым символом. Сразу стало как-то легче дышать. Резко выдохнув, старик взвалил юношу себе на плечи, а котомку повесил на локоть. — Брось её, не дотащишь.

— Когда пацан проснётся, оторвёт мне голову, если я её потеряю! – усмехнулся натужно Лобар, пытаясь поспевать следом за примолкшим монахом, что сначала поднял тряпку с чёрным клинком, а затем поспешил к виднеющейся впереди часовне. — Как ты тут вообще оказался, Луис?

— Я почувствовал тьму и решил проверить, - коротко ответил человек с грубыми чертами лица. — Да и крики его слышали, наверное, во всём Убежище. Теперь я вижу цвет его кожи, да и этот запах… Нужно поспешить, иначе он может не дожить до оказания помощи.

— Ты ведь сможешь ему помочь, правда? Если что, заплатим! – всполошился старик, резвее перебирая ногами. Дёргающийся и воющий от боли Наво этому немало мешал, но он готов был потерпеть.

— Всё под светом Его. Я приложу все усилия, чтобы справиться своими силами. И если их не хватит, всё будет зависеть от того, насколько внимательно Бог присматривает за своим блудным сыном. И если я что-то и понимаю в происходящем, то… Смотрит он ныне пристально.

— Не понял вообще ничего, - признался старик.

— Оно и не надо. Заноси, - монах открыл двери безукоризненно вычищенной часовни. Внутри было… аскетично. Всего лишь несколько лавок, установленных по обе стороны от прохода к кафедре, за которой монахи обычно читают прихожанам сказания о Боге. Сама часовня была жутко старой, но нельзя не заметить, что за ней ухаживают и стараются держать в чистоте. В общем зале они не задержались, а сразу прошли во внутренние помещения, в келью монаха. — Клади на кровать и отойди. Я должен обратиться к Богу.

Лобар выполнил требование и аккуратно положил уже не вопящего, а просто скулящего парня на кровать. Смотреть на него было страшно. Вены вздулись, приняв какой-то нездоровый оттенок. Кожа слетала лохмотьями, а из всех видимых отверстий сочилась желтоватая жидкость, похожая на гной.

— Он отравлен демонической кровью, - сказал монах, садясь на колени у кровати и снимая с шеи святой символ Солнца на простой цепочке. Сжав её в ладонях и позволив изображению Бога свободно закачаться в воздухе, монах закрыл глаза, нараспев читая молитву и взывая к покровителю всего Солмариса. Сначала ничего не происходило, из-за чего старик волновался и не знал, куда деть руки. Однако, монах не останавливался и со всё большей настойчивостью взывал. — Бог пришёл, - вдруг возвестил Луис, и символ в его руках начал разгораться всё сильнее, разгоняя тьму по углам и освещая тело пострадавшего. Без промедления монах положил символ прямо на грудь вора, без страха сорвав мешающую одежду.

Наво тут же выгнулся и заверещал так громко, что старик сразу же отпрянул к стене. Бедолагу выгнуло дугой, до хруста костей, а вздувшиеся вены, казалось, уже готовы были лопнуть. Старик было сунулся ближе, но монах вскинул ладонь, останавливая его.

— Не мешай. Теперь всё будет хорошо. Но он должен пройти через очищение. Отрава слишком глубоко впиталась в него, а сам он не праведник, чтобы воля Бога прошла через него без последствий. Нужно терпение и… Молись, Лобар. Молись. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать.

И Лобар взмолился, хотя раньше никогда не предавал этому особое значение. Но вид ломаемого в кровати пацана и запах палёного мяса, застывший в воздухе, настраивали, можно сказать, на особый лад. Так что старый пират мгновенно припомнил несколько молитв за здравие и за спокойный путь. Да, последняя молитва больше использовалась моряками, но вдруг поможет? Судя по кивку Луиса, тот одобрял, а значит продолжаем!

Через час Наво уже просто тяжело и хрипло дышал, а от его тела поднимался пар, как от нагретой в котелке воды. В процессе Луис снял с него большую часть одежды и снял в ведро отслоившуюся кожу с выцветшим багровым окрасом. В целом же, по вору теперь можно было сказать, что он потрёпан, но умирать не собирается. Истощён, правда, до последней крайности, но да это решается в первом же попавшемся кабаке…

— Отрок, слышишь ли ты меня? – нависнув над лицом юноши, тяжело уронил слова монах.

— Эй, Луис, не слишком ли ты давишь? Он же только что чуть не сдох! – Лобар попытался его осадить, но наткнулся на тяжёлый взгляд монаха.

— Нет, Лобар. Если в Убежище завелись демоны, отравляющие людей своей кровью, то я… Бог должен знать об этом! И мы должны немедленно собрать людей, чтобы дать бой тьме. Такова воля Божья. Даже в этой обители разбойников нашей задачей остаётся нести свет в души заблудших.

— Да я всё понимаю, но ведь…

— Где я? – раздался тихий голос, привлёкший внимание двух мужчин. Открыв мутные глаза, Наво тупо смотрел в потолок, пока над его головой не застыло чьё-то лицо. С трудом сосредоточив на нём взгляд, вор увидел незнакомца, на шее которого висел святой символ. Ряса ещё эта. — Отче? – юноша зашевелился, намереваясь встать.

— Лежи, отрок, и рассказывай. Что произошло? Почему ты оказался заражён демонической кровью? И кто ещё был с тобой? Рассказывай всё и по порядку.

— Да, отче, хорошо… - Наво облизнул пересохшие губы.

— Твою мать, Луис, дай парню хоть глоток воды сделать! – не выдержал Лобар и подошёл ближе, отпихивая священника и приставляя фляжку к губам Наво. — Пей, пацан, а то и рассказать ничего не сможешь.

— Прошу меня простить, друзья, - вместо того, чтобы обижаться, монах повинился, сжав рукой Солнце на своей цепочке. — Вопрос слишком важен, я шокирован тем, что услышал.

— Да я тоже, как бы, не сказать, что спокоен! Но всё же помягче надо с парнем. Едва ли он виноват. Наво вор, но уж точно к демонам не имеет никакого отношения. Я даже представить не могу, где бы он мог с ними встретиться! Или… Да нет, не мог же… Вот чёрт…

— Это мы решим после его рассказа.

— Спасибо, - выхлебав половину фляжки, сказал Наво. — Демон… Да, я видел демона.

— Рассказывай сначала, - посоветовал Луис.

— Я решил… решил украсть у Барнса артефакт, позволяющий быть невидимым. Я узнал, что он хранит его на третьем этаже, и договорился с девушками из борделя, чтобы меня прикрыли…

— Дальше.

— Всё с самого начала было странно! Я чувствовал, что что-то не так, но не мог сам себе доказать, а жадность толкала меня в спину. Старухи эти, сам Барнс… Они вели себя так странно, а я пытался не обращать на это внимание.

— Как они себя вели? – монах подтащил от стены стул и присел рядом с кроватью, напряжённо глядя в лицо Наво, смотрящего в потолок.

— Они как будто к чему-то готовились. А Барнс вёл себя так, будто хотел, чтобы все развернулись и уехали. Кто же, заказывая праздник, будет оскорблять гостей на пороге?

— Но праздник всё равно случился?

— Да… Они гуляли, пили, смеялись – я слышал. А потом Барнс забрал артефакт и я спустился вниз… Тишина. Я ничего не слышал. Как будто весь дом умер! Там, на первом этаже, я уже хотел уйти. Я думал, что это не моё дело! И это не было моим делом!

— Спокойнее, отрок. Спокойнее, - мужская рука легла на плечо, чем немного уняла эмоции в юноше. — Ты ведь что-то увидел? Ты не просто так остановился?

— Я увидел руку… Это была Мари, она лежала прямо на полу!

— Отдельно от тела?! – ахнул старик, пытаясь припомнить, вылезла ли Мари с полным набором конечностей. Он как-то в тот момент больше на Наво смотрел, чем на девушку.

— Н-нет… Когда я открыл дверь, Мари лежала целиком. Все лежали! На столах, на лавках, на полу. И пираты, и девушки – лежали все! А потом… Потом меня ударили и темнота. Я проснулся в цепях. Этот ублюдок… Барнс! – Наво заскрипел зубами, сжимая грубые простыни. — Он резал пиратов, вырезая из них внутренности. Ещё и говорил, тварь, что он не хочет этого делать. Но делал! Делал со знанием дела!

— Когда появился демон? Они ведь призвали демона, так? Внутренности нужны были для алтаря?

— О, да… Алтарь! Я видел его! – закивал вор, чьи глаза расширились, будто он прямо сейчас переживал увиденное. Лобар напряжённо и с вопросом покосился на Луиса, безмолвно спрашивая.

— Спокойно. Это последствия очищения. Сейчас его сознание расшатано, позже он придёт в себя. Нужно время, чтобы восстановиться. Рассказывай дальше, отрок. Демон.

— Алтарь из какого-то чёрного камня, как… Как драгоценный, только огромный и чёрный. Он то ли пожирал свет, то ли испускал его… Я так и не понял, откуда шёл свет.

— Тёмные алтари пожирают свет, идущий от Бога, и вместо него испускают свой, ядовитый, отравляющий разум и тело.

— Наверное… Я не знаю, - покачал головой вор. — На алтаре были кости, внутренности, мои кинжалы! Они использовали мои кинжалы для жертвоприношений! Но не это главное… Там был идол, - на этом моменте Луис напрягся и впился глазами в лицо юноши. — Тело из палок, залитых кровью, куски кожи как одежда, костяной скипетр с чьей-то головой, а в другой лапе хлыст из кишок. И череп. Череп со множеством глаз. Они принесли в жертву одну из девушек, и оно заговорило!

— Что оно говорило? Оно назвало своё имя?

— Нет. Он говорил про силу, про власть, про то, что нужно больше жертв. Они снова принесли жертвы, и те две старухи снова стали молодыми. А когда я убил обеих, вновь постарели. Демон обманул их, он сам потом это сказал…

— Ты с ним разговаривал?! – пыхнул неприкрытой злобой монах, но Лобар придержал его за плечо.

— Я… да. Разговаривал. Он пытался меня купить, а я… А я взял и убил его.

— Что? – мужчине показалось, что он ослышался. — Повтори? Ты убил демона? Обычный человек даже коснуться его не может! Дыхание твари ядовито!

— Ну, они меня сначала пытались заставить добровольно принести жертву, а я ему на череп надел святой символ. Там две штуки на алтаре валялось. Расколотые. Я молитву вспомнил, ещё из детства. Нам настоятель читал. От злых духов. Как у этого демона пригорело… У меня до сих пор запах палёный в носу стоит…

— Пацан, это запах твоей горелой кожи, - покачал головой Лобар. — Видел бы ты себя, горел как котелок на огне. И весь сушёный теперь, откармливать неделю придётся. Куда тебя теперь такого?

— Вы меня что, прижигали? – удивился Наво, моргнув. — Впрочем, неважно. А убил я его этим, - пошерудив рукой в останках своей брони, вор с трудом вытащил кинжал, к которому прилипла цепочка со слегка расплавившимся святым символом. — Вот. Накрутил и молитву прочитал.

— Немыслимо! Сказал бы я, если бы не видел кинжал своими глазами, – выдохнул монах и бережно перехватил клинок, рассматривая. — Через него прошла воля и ярость Бога. Он никогда не откликается просто так. Но в бою с демоном… Обычно внимание Его не плавит священный символ, но здесь… Как же ты выдержал?

— Не знаю… Я вообще ничего не почувствовал, - недоверчиво пожал плечами вор, честно пытаясь припомнить, чувствовал ли он вообще хоть что-то в тот момент, кроме неописуемой злобы за всё, что с ним там приключилось. — Просто… злился. И всё. Артефакт оказался пустышкой. Я даже не понимаю, зачем так сделали.

— Это была ловушка для таких, как ты. Чтобы попытались украсть и попались, - пояснил Луис, не отрывая глаз от лезвия. — Что же, теперь мне ясно. И откуда на тебе кровь демона, и как ты его убил. Теперь многое прояснилось.

— И что дальше? – поинтересовался Лобар. Юноша, судя по любопытному взгляду, тоже хотел знать ответ.

— Соберу людей, чтобы обследовать всё. В отличие от самого «тела», сиречь идолища, кровь демона не исчезает из нашего мира. Она суть яд, что отравляет всё, к чему прикоснулась. И её нужно обезвредить. Я схожу и позову с собой братьев.

— Там ещё со мной девушки были! – вспомнил Наво, всполошившись. — Они, наверное, тоже всякого надышались?!

— Девушки? Из борделя? – поднял брови Луис. — Зайду и к ним. Но тебе не стоит переживать. Столь остро это могло коснуться лишь тебя, если только ты ни с кем не обнимался.

— Э? – показал на себя Лобар, которому пришлось тащить Наво до дверей.

— Тебе тоже помогу. Всем помогу, - устало выдохнул монах. — Всё, Наво. Отдыхай. Ближайшие несколько дней ты должен восстанавливаться. Побудешь под моим присмотром. И да, отрок. Знай же, что Бог, очевидно, доволен тобой и твоими деяниями. Не каждый монах может выдержать ярость Его, прошедшую через символ. Это значит, что он учёл и вред для тебя, защитив. Но, увы, амулет сломался, и он не смог сразу же избавить тебя от отравления.

— Понял.

***

Три дня спустя…

Наво устало ввалился в комнату, выделенную ему в борделе предприимчивой мадам Белисарой. Прицепившаяся старушка буквально настояла на том, чтобы он пожил до отъезда у неё. А до этого они с Лобаром несколько часов уговаривали её взять те обещанные шесть десятков предметов, что обещал Наво перед делом. В своей котомке Наво унёс намного больше. Намного. Всякое золото он грёб горстями, укладывая его плотными кучками. И чудо, что ничего не испортилось при таком-то весе. Уговорив старушку взять долю, чтобы почтить память умерших, они вынуждены были ещё несколько часов сидеть и ждать, пока матрона не уймёт свой неожиданно проснувшийся аппетит. Ибо выбирала она лишь самые лучшие кольца. А если находила получше, споро меняла уже взятое на новое. При этом постоянно фыркала, что он мог бы и получше чего принести. Как быстро она «простила» себе то, что отправила их в западню…

Потянувшись, юноша, облачённый в простую одежду, упал на кровать. Всё закончилось. Демон убит, отравление излечено, даже девушки после не заразились. Жаль только, что пятерых пришлось похоронить, но этим занимались уже без него. Ну, теперь можно и выдо…

Дверь с хлопком раскрылась, заставив Наво дёрнуться, едва не упав с кровати.

В проёме застыла невысокая фигура Мари, держащая на сгибе руки корзинку с выглядывающими оттуда фруктами. Ого, дорогое удовольствие. Однако… Присмотревшись, юноша заметил выглядывающие из-за плеча девушки любопытные мордашки других дам, пытающихся заглянуть в комнату. Но девушка, пройдя внутрь, закрыла дверь, так ещё и заперла её.

— Ну что, уже не воняешь? – зашла она с козырей. — Герой. Помыться хотя бы смог.

— Мари, ты что, пришла поругаться? – поднял брови Наво, пытаясь свести всё в шутку. Но грозно нахмуренные брови явно исключали любую попытку мирных переговоров. Та сторона была решительно против решать что-то без использования старого-доброго насилия. — Что вообще происходит?

— Просто я решила посмотреть на того дурака, что сунулся в пасть к демону, - с самым независимым видом Мари поставила корзинку на столик и, осмотревшись вокруг, не придумала ничего лучше, чем сесть на кровать, заставив юношу пододвинуться. — Ты ведь мог меня принести в жертву, получил бы силу, власть, богатство или чего он тебе там ещё нашёптывал?

— Мог, но не стал, - пожал Наво плечами, вспоминая тот момент. Действительно ведь мог.

— Почему? – с интересом посмотрела на него Мари, позволив на секунду утонуть в её тёмных, почти чёрных глазах. Больших таких. — Эй, чего уставился? На вопрос отвечай!

— Ам… Да как тебе сказать? Я же не дурак соглашаться на сделку с демоном! – он возмутился.

— Ага, не дурак, - поддакнула девушка, отвернувшись. И вдруг шепнула себе под нос, но вор всё равно услышал её слова. — Как есть дурак.

— Ну, а ты? Просто поговорить зашла? Не ради же обсуждения моего запаха ты пришла, Мари.

— А что, я не могу просто прийти и поговорить с тем, кто меня спас? – она снова повернулась к нему, глядя теперь уже оценивающе. — А ещё… поблагодарить.

— Эм, поблагодарить? Ну, фрукты – это дорого для благодарности. Хватило бы и простого «спасибо».

— Да, дорого, но я не об этом. Не думала, что мне придётся объяснять. Ты знаешь, почему невинные девы ценятся больше?

— Примерно? – осторожно протянул вор, ощутив, что они встали на скользкую тему и что ему не слишком хочется её продолжать. — Могу предположить, что это как-то связано с рождением детей.

— Не «как-то», а напрямую связано с рождением детей. Мадам хочет отдать меня в хорошую семью. На другом острове, - неожиданно начала она. — Она заплатит за то, чтобы никто не обращал внимание на мою репутацию бывшей проститутки. И моя невинность будет лишь кстати. Однако, есть кое-что, что меня сильно смущает. Я не знаю человека, к которому поеду. Я не знаю его имени, не знаю, как он выглядит. Но что ещё более важно, этот человек ничем мне не дорог. Он не бросал ради меня несметные богатства, чтобы просто проверить, как я. Его руки не были в крови страшного демона. И я была спасена с алтаря совсем не им.

— Ну, это же не значит, что он плохой человек? – попытался Наво обелить неизвестного парня. — Да и я не так хорош, как ты меня описываешь. Я жаден и даже денег жалею на всё это. Да хуже того, я ещё и злопамятный!

— Угу. Жадный. Это даже хорошо, - кивнула Мари и вдруг потянулась к нему, нависая над юношей и прижимая его за плечи к кровати. — Злопамятный – ещё лучше. Значит, запомнишь меня надолго.

— Мари, слушай, вот так – это неправильно! Я же скоро уеду, а у тебя будет семья…

— Заткнись, балбес! – вдруг крикнула она, шлёпнув ладонью ему по лбу. — Просто заткнись и не мешай мне выражать благодарность! Почему я вообще должна тебя уговаривать?! Совсем охренел?! Возьми ответственность, раз спас! – её красное то ли от гнева, то ли от смущения лицо приблизилось, а дальше уже раздумывать и возражать почему-то не захотелось. Мари была… крайне убедительна.