За последние пять лет в стране было два случая серьёзных народных волнений. Поводов для недовольства, конечно, несоизмеримо больше, да буквально на каждом шагу — если на всё остро реагировать, эдак можно все дела отбросить, и полностью посвятить себя гражданскому возмущению. А кому оно надо? Бывает, разгорячится какой человек, рвётся на улицу бунтовать, а там никого, все сидят дома, пыль нюхают. Значит причина должна быть особая, такая, чтобы никому не сиделось на месте. Неви регулярно мониторили нервное состояние кротов, но так и не поняли, почему вот именно тут подгорает, а там нет. Ну вот, например, изымали детей в подарок дружественным странам, то есть, на продажу — тишина, надо значит надо. Дискриминация и утилизация пенсионеров? Ничего страшного. Но стоило неви показать производственный репортаж с «Фабрики еды» — страна встала на дыбы! Президенту пришлось выступать с успокоительной и обещательной речью.

Набутыливать директора фабрики не пришлось, его убила жена с особой жестокостью, двадцать восемь ножевых. И не потому, что он на том видео в пьяном эротическом угаре зажигал с директором производства, а потому что она сама ела это хрючево, приготовленное из органических бытовых отходов; потому что он лично ссал в тот бак с «супом». Во время телесуда проголосовало рекордное количество зрителей, дело резонансное, ведь на это дешёвое говно в красивой упаковке подсели миллионы людей. И женщину уверенно оправдали.

«Фабрику еды» ликвидировали, а уже через месяц в стране начался продовольственный кризис, который вызвал голодные бунты. Звучали даже призывы вернуть людям «Фабрику». Вскоре появился новый, официально благословлённый президентом, бренд готовой еды. И никого уже не волновало, из чего она сделана. Вы спросите, почему в связи со всем этим по делу о гражданских беспорядках судят гинеколога Александру Живицкую? Да просто незадолго до этого она опубликовала открытое письмо президенту «О бездетности и детях», а кто-то на голодный бунт пришёл с плакатом «Мы с Живицкой за жизнь». Однако после её ареста налог на бездетность всё же отменили, но продавили это отнюдь не кроты. Сотни тысяч людей выдохнули спокойно, а Живицкой грозит пожизненное.

За организацию общественных беспорядков и подрыв государственных устоев предусмотрено только закрытое судебное заседание. Здание суда в оцеплении, все входы охраняются полицейскими с собаками. Усиленные меры безопасности связаны не столько с возможными народными волнениями (ничто не предвещало, в Багдаде всё спокойно), сколько для предотвращения проникновения в суд невидимых тварей с провокациями. Твари, конечно же, тоже подготовились. Там, где мышь не проскочит, муха пролетит.

Последнее слово обвиняемой.

Александра заметно волновалась. Она долго и тщательно репетировала свою речь. Но наслушавшись потоков лжи в свой адрес, с трудом держала себя в руках.

— Меня судят за то, чего я не делала. И каждый из присутствующих здесь это знает! Я здесь лишь потому, что отстаиваю права родителей и детей. Право на рождение и нормальную человеческую жизнь. Конечно, я очень опасный преступник! Ведь нашему государству не нравятся родные дети, оно покупает чужих, а это…

— Стоп, достаточно. Ваша речь не имеет отношения к делу, — председательствующая прервала подсудимую. — Суд удаляется на совещание.

Гамлет Бубикян, Стелла Кац и председательствующая судья Лариса Болтенко дружно встали и покинули зал.

— Может, сразу объявим и по домам? — спросил Бубикян, открывая дверь в совещательную комнату. — У тёщи сегодня день рождения, ждёт нас на даче праздновать. У меня уже все мысли там. О, как она готовит!

— Можешь уже сейчас начинать готовиться, — сказала Болтенко. — Достань там из шкафа. Мне надо успокоиться.

— Красное? — спросил Бубикян, с интересом разглядывая этикетку.

— Лучше что покрепче. Давайте хотя бы просто поговорим. Душа не на месте. Да и время потянуть.

— Надеешься, что прибегут невидимки и освободят её из зала суда? Это вряд ли

Бубикян остановил свой выбор на шестизвёздочном коньяке, остальное содержимое судебно-совещательного бара показалось ему не очень привлекательным. Но ещё не вечер.

— А что ты так нервничаешь? Будто впервые сажаем невиновного, — философски заметила Кац. — Ну если так хочется, можно и поболтать. Я-то женщина свободная, никуда не спешу.

— Внучка вчера сказала: «Бабушка, если ты её посадишь, я потеряю к тебе всякое уважение и перестану с тобой общаться».

— Вот сопля зелёная! Бабушку она расфрендит… Чтоб понимала! Сколько ей, шесть? Семь?

— Семь с половиной. Стелла, ты их не знаешь, они другие. Внучка пробралась ко мне в комнату — а как я её увижу? — и изучила материалы дела. Говорит: «Это никуда не годится, никаких доказательств, всё шито белыми нитками». Она словно уже родилась юристом.

— Кошмар! Я всё больше убеждаюсь, что сделала правильный выбор. От детей одни неприятности, а уж от детей-невидимок тем более.

— Девочки, нам надо чем-то закусывать, — Гамлету уже было хорошо, но недостаточно.

* * *

Марат следил за происходящим на мониторе ноутбука. Судьи ещё не насовещались. А в зале ничего интересного: подсудимая общалась с адвокатом, в надежде поглядывая на дверь.

— 3201 Селин, нужно срочно эвакуировать внучку судьи Болтенко. Бабушка разболталась.

— Хорошо. Трансляцию откладываем?

— Да, до финала не запускаем. Только что охранник принёс им пиццу.

* * *

— Да я глаза на неё поднять не могу! И сама у неё наблюдалась обе беременности, и старшая дочь, младшая теперь вот беременна, не знай, кто там…

— Известно кто, — сказал Бубикян, — мы тоже ждём… Лариса, успокойся, дорогая. Это всего лишь наша работа, служба такая. Живицкая умный человек, она всё прекрасно понимает, что решение спущено сверху. Эх, забыл, надо было у неё контакты хорошей акушерки спросить…

— Буба, ты наглый, капец! Даже я себе такого не позволяю, — рассмеялась захмелевшая Болтенко. — Если что надо, спрашивай у меня: у меня всё есть!

— Давайте закругляться, два часа уже сидим, ничего интересного не высидим. — Стелла пила мало, ей было скучно.

— Допустим, мы можем изобразить гуманизм. Пожизненное — звучит грубо. Но если так подумать, Живицкой уже 61 год. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 25 лет. М? По сути это то же самое, но выглядит мягче, — предложил Бубикян.

— 23 с половиной теоретически тоже неплохо, — сказала Кац. Она всё-таки решила перейти на вино, раз уж засиделись, поддержать компанию.

Председательствующая Болтенко продолжала нащупывать компромисс между служебным долгом и внутренним убеждением, руководствуясь которым…

После тяжёлого пятичасового совещания три судьи, наконец, появились в зале. В центре композиции мужественно возвышался Гамлет Бубикян, с обеих сторон плотно украшенный дамами. Левой рукой он придерживал обмякшую Стеллу Кац. На его правом плече обречённо висела Лариса Болтенко, размазывая сопли на красном заплаканном лице.

— Заседание переносится на следующую неделю, — объявил он, с трудом выговаривая слова.

Три минуты спустя на всех каналах страны началась трансляция закрытого судебного заседания. Неви позаботились и о тех, кто в этот момент оказался за пределами дома. Прогуливающиеся жители столицы столпились возле огромных мониторов, заранее установленных к празднованию 100-летия президента.

* * *

Генеральный прокурор Аркадий Паяльников присутствовал на каждом заседании правительства. Премьер-министр Пыльный чувствовал себя без него неуверенно, постоянно ныл и работал без огонька. Оно и понятно, за сорок лет на одном месте любой деградирует. Старику давно нужно было дать пинка под зад, но без одобрения свыше это сделать невозможно. Разве что незаметно подтолкнуть и вынести вперёд ногами. Пыльный мечтал хоть немного напоследок пожить для себя, успеть побывать хотя бы в половине из своих сотен домов, накопленных к счастливой старости. Годы шли, его надежда не умирала, но уменьшалась в размерах. Паяльникову приходилось контролировать Пыльного, чтобы не наделал глупостей. Фактически он сам за него и был премьером. Зачем деда берегут — вот загадка загадок. Этому есть только одно объяснение: Пыльный — последний, кто помнит настоящего президента. Хотя для чего его помнить — тоже непонятно. Ну надо, так надо. В любом случае, инструкции от руководства всё ещё приходили именно Пыльному. А кто это руководство — Паяльников не знал, видимо, они ему пока не доверяют. И это за девятнадцать лет верной службы…

— …Предлагаю увеличить детский возраст до 25 лет.

— А зачем?

— Ну, во-первых, у нас будет больше детей. Во-вторых, многие страны уже пошли по этому пути, подняли возраст совершеннолетия до 21 года. Так мы не только улучшим нашу статистику, но и опередим мировые тренды.

— Хорошее предложение.

— А я предлагаю новых детей забирать у родителей и выращивать в элитных интернатах достойными людьми, такими, как мы…

И вот эту всю министерскую чушь Паяльникову приходилось регулярно терпеливо слушать. Но он привык. Можно было параллельно обдумывать более важные государственные дела, сохраняя заинтересованный вид.

То, что вчера произошло в суде — это серьёзная проблема, но не катастрофа. Власть давно научилась объяснять любые имиджевые потери фальшивыми вбросами врагов государства. К сожалению, лопухнулись с «Фабрикой еды», надо было сразу заявить, что это фейк. Да там все были в шоке, даже некоторые члены правительства. Однако выводы сделаны, больше такой номер не пройдёт.

Несколько лет назад многие страны решили отключить интернет для населения, оставив доступ туда только випам. Но невидимые твари стали раздавать интернет бесплатно, к тому же установили свою блокировку на возможные блокировки тех или иных площадок. Пришлось объявить интернет-амнистию как жест доброй воли. И ничего с этим до сих пор поделать нельзя. Они ещё как-то на телевидение просачиваются, подключаются дистанционно. Взламывают правительственные сайты. Неприятно читать в интернете народные обсуждения вбросов, это у них, видите ли, «независимая журналистика» — ну что за бред? Сто раз объясняли, что независимых журналистов не бывает, зачем они вообще нужны, если есть единый центр информации при правительстве. Пожалуй, пора поднять вопрос о сокращении финансирования министерства пропаганды, особенно его религиозного отдела, а то совсем мышей не ловят, это даже нельзя назвать отвратительной работой с населением. Святые отцы ещё на первых слухах о неви молились об изгнании дьявола, но быстро сдулись, мол, вообще не помогает. Плохо старались! Да, надо вернуть тему с дьявольским искушением, хорошенько проработать и поднажать. Чтобы народу была противна сама мысль о любых несанкционированных источниках информации. Запечатать глаза и уши священным ужасом.

«Организовать службу молиции» — записал Паяльников. Он конспектировал свои мысли карандашом в блокноте, электронные устройства у него вызывали опасения: как бы нечисть не утащила конфиденциальную информацию.

— Международный кинофестиваль с фильмами о президенте стартует уже через восемь недель. Мы рассчитывали из желающих собрать на показ 100 картин, но пока заявки подали только на 27 участников. Приём уже закончен!

— А в чём проблема? Нужно сто — значит будет сто. Остальные фильмы мы сами добьём иишкой!

Как поступить с Живицкой, появилась идея получше. Судьи утверждают, что видео — фальшивка. В совещательной комнате ни до заседания, ни после не было обнаружено никаких записывающих устройств. Однако в судебном туалете найдены пустые бутылки и коробки из под пиццы. Служба охраны объекта отрицает факт доставки пиццы судьям, это категорически запрещено. По этому вопросу Паяльников уже приказал провести служебное расследование.

— Почему-то с начала лета не очень заметна работа Министерства запретов и ограничений.

— Чем же мы можем вас ещё побаловать? И так не успеваем разгребать ворох инициатив! А не ограничить ли нам приём предложений от депутатов?

Как бы то ни было, судьи дискредитировали себя и обязательно будут наказаны, но не сейчас. Сначала они вынесут Живицкой оправдательный приговор. Болтенко допросить не удалось, у неё ночью случился инсульт, лежит в реанимации. Никаких внучек в её доме не обнаружено, родственники отрицают их наличие. Младшая дочь Болтенко сказала, что она не беременна, врачи это документально подтвердили. Аналогичная ситуация с лжебеременностью и у жены Бубикяна. Перепроверить.

— Полгода — это слишком много, призываю быть скромнее!

— Хорошо: увеличить отпуск для членов правительства с полутора до четырёх месяцев.

— До пятидесяти дней, — спохватился Паяльников. Это было последнее слово. Пятидесятилетний генпрокурор по меркам правительства почти дитя, но никто не смел ему перечить.

Толку от них никакого, но они своим существованием размазывают ответственность. Надо держать наглецов в узде.

После заседания кабинета министров Паяльников пригласил Пыльного зайти в свой кабинет. Здесь можно было поговорить без лишних ушей о реальном ЧП государственного масштаба.

— Не поймали? — с надеждой спросил Пыльный.

— Нет, я бы вам сразу доложил.

— Мне конец, — сказал Пыльный, достал из кармана пиджака какую-то пилюльку и бессильно рухнул в кресло.

— Что вам ответили сверху?

Пыльный рассеянно шевелил губами, прижал обе руки к солнечному сплетению.

— Не молчите! Я должен знать.

— Ответили, что если не найдутся, президентом придётся стать мне. Только не это... — проблеял Пыльный и заплакал.

— Успокойтесь, пожалуйста, не разводите панику. — Паяльников передал Пыльному платок. У него эти платки занимали отдельный ящик. — Ещё ничего страшного не случилось. Есть шансы найти. А если рассмотреть самый худший вариант — ну займёте вы кресло президента, не прибьют же вас к нему гвоздями. У вас девять клонов, в девяноста процентов случаев они будут вас замещать.

— Нет, я должен вам признаться, уже нет. Я их всех потратил.

Вот это поворот…

Президент просил пересадить ему мозг молодого академика. На этом он и закончил свой земной путь. Это было давно, ещё до Паяльникова. Но ситуацию ему подробно изложил предшественник при передаче дел. Паяльникову пришлось работать уже с клонами и натуральным бессменным премьером Пыльным. Изначально президентских клонов было двенадцать. Троих использовали для трансплантации органов. Двое убиты при покушении на президента, ещё трое умерли сами. Остались всего четыре экземпляра, их очень бережно экономно использовали, ведь они исполняли роль президента. И вот на прошлой неделе, когда один из них был на работе, трое исчезли. Кто-то им устроил побег. Охранников зверски пытали, казнили, но не удалось добиться признательных показаний. Теперь беглые клоны где-то на свободе, и это очень опасно во всех смыслах. Единственному оставшемуся «президенту» сообщили, что его коллеги заболели. И некоторое время ему предстоит работать в одиночку. Он согласился. Впрочем, а какие варианты, выбора у него нет.

— Но вы не имели права это делать без согласования!

— Не имел. Но так получилось. Поймите меня правильно, я пожилой человек, мне 84 года, я всю свою жизнь отдал служению родине… У меня это… как его… когнитивные нарушения!

Так, эту сцену нужно срочно сворачивать. Сейчас опять начнётся «отпустите меня, дайте дожить, я больше не могу».

Генпрокурор неуважительно вышвырнул премьера из своего кабинета.

Паяльникову остро не хватало воздуха, открыть бы окно, да нельзя — может проникнуть нечисть. Две недели назад приказал установить на окна решётки — и до сих пор их нет, возятся где-то на втором этаже; везде бардак.

Паяльников включил компьютер посмотреть, что вообще происходит.

Невести.

На Мальте произошло уничтожение государственности.

Великий рыцарь объявил о тотальной дезинфекции острова. Всем гражданам предписано покинуть свои дома и в порядке живой очереди перебраться на остров Гозо.

Народный комитет объявил о выходе из государства и попросил представителей власти немедленно освободить территорию. Несогласных собрали в кучу, загрузили на паром и выбросили в море. Мальтийцы заявили, что пока никаких иных государственных образований не планируют.

— Просто забудьте о нас. Как мы собираемся жить — не ваше собачье дело. А тех, кто станет мутить воду или попытается захватить власть, — будем отстреливать.

Началось…