Французский подросток Габриэль Жоган-Пажес на канале «Земля неви» рассказывал о лайфхаках в путешествиях. Он в одиночестве разгуливал по Ватикану и Московскому Кремлю, ночевал на вилле Эфрусси-де-Ротшильд и принимал ванну в Букингемском дворце. А вот про остров Велени этот парень, наверное, и не слышал.
За три недели Лена обошла этот огрызок суши сотню раз. Заглянула всюду, куда могла заглянуть. Изучила быт и привычки островитян. Но недоступное так и осталось недоступным. Даже спутниковый телефон хозяин всегда убирал в сейф, хоть бы раз на столе забыл…
Однажды Лена чуть не спалилась. Критические дни, зашла к горничной за тампоном, а на выходе из ванной столкнулась с Лукрецией. Малышка удивлённо уставилась на Лену и на автомате произнесла:
— Bonjour!
Лена приложила палец к губам.
— Это ты кому, милая? — спросила её мать, не поднимая глаз. Она штопала носки.
— Bonjour maman!
Молодец, сообразила.
— Привет-привет. Ты скучаешь… Сейчас пойдём гулять. Оливия, ты где? — позвала горничная вторую дочь.
Все чем-то заняты, милы и приветливы. Обычная спокойная жизнь. Словно здесь не держат людей в клетках. Хотя пленных же не видно — значит их нет.
Стеклянный купол на холме — интересное сооружение. Он возвышался над островом, как мыльный пузырь. Но ходит туда только Велени. Что он там делает? Сквозь пышную растительность не разглядеть. И вот опять он туда пошёл. Закрылся изнутри, через час вышел. На рояле не играл. Нюхал цветочки? Медитировал?
Лена зашла в купол.
— Чиви-чиви-чиви, — приветствовали её попугаи.
Просто красивая зелёная гостиная, мебели немного. Лена присела в кресло, пытаясь представить, если бы она была тем нехорошим дяденькой, что бы здесь делала? В задумчивости Лена крутанулась в кресле и… поехала вниз, как на лифте. Опустилась всего на один уровень. Подняла голову и увидела, как отверстие в потолке закрывается. А обратно как? Всё равно в какую сторону крутиться или… Ладно, эксперименты потом. А что здесь?
Слабо освещённое помещение с бетонными стенами. В центре — большой овальный стол и два стула. На столе — лампа, канцелярские принадлежности, ворох бумаг. Ничего не понять, какие-то каракули: то ли почерк неразборчивый, то ли алфавит незнакомый. Лена обошла комнату по периметру и… вот она, скрытая дверь, сливающаяся со стеной. Нужно вплотную подойти, чтобы заметить. Одно прикосновение, и дверь открылась.
Длинный коридор. Впереди — естественный свет — природная лоджия в скале. За ней — большая полукруглая терраса. Натуральная или выдолбленная? Восхитительный вид на море! Растения в горшках, два шезлонга, между ними столик, на столике два пустых стакана и графин с розовой жидкостью и дольками лимона.
Справа — дверной проём, в котором колышутся белые занавески. Кто там живёт? Словно прочитав мысли Лены, из глубины дома вышла чёрная кошка. Она щурилась от дневного света, потягивалась, выгибая спину дугой — кажется, только что проснулась. Не удостоив незнакомку даже взглядом, кошка прошла мимо, запрыгнула на шезлонг и свернулась клубком.
«Всё интереснее и интереснее… Прости, хозяйка, но я всё же загляну в твоё жилище», — Лену раздирало любопытство.
То, что снаружи казалось пещерной норой, внутри оказалось просторным домом в стиле ар-нуво. На кухонном столе — разделочная доска, на ней овощи и свежая зелень. В духовке что-то томилось, источая аппетитный аромат. Но где же хозяева? В смежной гостиной тоже пусто. Лена прошла дальше, в библиотеку. По всему периметру комнаты, от пола до самого потолка, тянулись полки, аккуратно заставленные книгами. В центре — уютный островок: диван, кресло, торшер и журнальный столик. И снова на корешках — странные, витиеватые символы. Ну не на кошачьем же языке они! Лена протянула руку за книгой, и в этот момент кто-то перехватил её запястье.
— Ааа! — вскрикнула она, инстинктивно отдёрнув руку.
Рядом никого. Как же так? Она же чувствовала чужие пальцы! Лена зажмурилась, вытаращила глаза, завертелась на месте, размахивая руками — пустота.
— Нельзя трогать без разрешения, — прозвучал совсем рядом сиплый мужской голос.
Лена остолбенела, потеряла дар речи, ноги ватные.
Никого.
— Базилиос, хватит пугать девочку. Зови Лену с нами обедать, — раздался из другой комнаты мягкий старушечий голос.
Свет в комнате внезапно погас. В кресле проступили светящиеся контуры человека.
— Так лучше? — он говорил медленно, словно смакуя произведённый эффект. — Вот ведь, онемела… Идём обедать, заодно познакомимся.
Приглашали так, будто она желанная гостья, а не вороватая кошка, бесцеремонно проникшая в чужой дом. Вот же стыдобища — поймали за руку!
— Не смущайся, мы тебя видели и позволили пройти. Сама бы ты дверь не открыла.
— Вы отдыхали на террасе, когда я…
— Угадала. Это было забавно!
Они вышли из темноты, и подсветка контуров Базилиоса исчезла. На стол с белой кружевной скатертью сами собой летели тарелки. Лена почувствовала себя кротом. Она никогда не слышала о существовании сверхневи, но теперь очевидно: они есть. Потрясающее открытие.
— Нет, мы эфиры. Ваша предыдущая версия, — хозяйка, представившаяся Кларой, поставила перед Леной чашку. — А как тебе это?
Ложка сама поднялась над салатницей и зависла в воздухе, как указка.
— Очень вкусно! Но не могу угадать, что это. Совершенно незнакомый вкус.
— И не угадаешь, — засмеялась Клара, — этот фруктовощ я сама вывела. Он растёт только у нас в огороде.
— Не хотите делиться с человечеством?
— А зачем? Ему что ни дай — откусит с рукой.
— Мне очень хочется узнать о вас как можно больше!
— Узнаешь, — сказал Базилиос с какой-то угрозой в голосе. Или показалось?
Обедать с людьми, которых не видишь и о которых ничего не знаешь, было, мягко говоря, некомфортно. А их точно двое? Может, вокруг целая толпа, наблюдающая за каждым её движением?
— А откуда вы знаете, как меня зовут?
— Я знаю обо всём и о каждом, кто находится на моём острове, — просипел Базилиос.
— И Велени знает, что я на острове? — Лена теребила пальцами край скатерти.
— Он знает ровно столько, сколько положено знать секретарю.
Так вот кто настоящий похититель…
Клара допила чай — фарфоровая чашка с тихим стуком опустилась на блюдце — и, сославшись на срочную работу, поднялась, со скрипом отодвинув стул.
— Я не прощаюсь, Лена. Ещё увидимся! — голос Клары прозвучал уже у выхода из столовой.
«Ага, увидимся», — усмехнулась про себя Лена.
Повисла пауза. Так много вопросов…
— Базилиос, скажите честно, зачем мы здесь? — наконец решилась спросить Лена, глядя в пустоту.
— Ээ… говорят, на Земле обнаружены новые разумные формы жизни. Интересно.
— Вы могли нормально познакомиться, а не похищать людей.
— Некоторые измерения возможны только в неведении и экстремальной ситуации.
Снова звякнула посуда. Он решил убрать со стола.
— Но вы отпустите?
— Хочешь продолжить ночевать на улице?
— Нет, вы же поняли… — она запнулась, — нас всех, пленных.
— За вами скоро приплывут спасатели. Уж портреты-то они смогли расшифровать.
И об этом он знает. Знал и допустил.
— Ладно, девочка, у нас мало времени. Пройдём в библиотеку, там наша история.
— Я смогу прочитать эти книги? — с надеждой спросила Лена, поднимаясь из-за стола.
— Сомневаюсь, — отозвался Базилиос. — Просто перенесём. Ты должна увидеть всё своими глазами. Будешь хранителем.
— Спасибо за доверие! Но почему именно я?
— Ты сама сюда пришла. Мне-то всё равно, кто это будет. Вы все ещё очень маленькие.
— Сколько же вам лет?
— Мне сто девятнадцать. Ровно на век лет больше чем тебе, — засмеялся Базилиос. — А Клара, моя мать, ещё с Мичуриным работала. Я перевёз её к себе во время пандемии. Старенькая уже…
— Ого, да вы, как черепахи!
— А вы пока совсем ничего не знаете о своей природе. Какие у вас ресурсы? То-то и оно…
Он не стал включать свет в библиотеке, и снова контурно засветился.
— Это случайно не вас изображали с нимбами?
Лена осмелела. Этот бешеный азарт… она ведь первый человек, которому, возможно, доверят невероятную тайну! Нет, страха не было, всё внутри клокотало от любопытства.
— Нравится? Обычно кротов впечатляют такие спецэффекты, но мы не злоупотребляем. Давай, ложись на диван, как тебе удобно.
Она совсем не колебалась. Чем она рискует? Если он хочет изучить её — пусть. Даже если убьёт — мир ничего не потеряет. Но зачем ему это? Слишком глупо, примитивно. А если не врёт… нет, в это невозможно поверить!
— Лена, расслабься, у тебя пульс сто сорок. Музыка успокоит? Если хочешь, я поставлю запись твоей группы. У меня есть.
— Нет, я разволнуюсь ещё сильнее. Можно классику? Есть «Concerto Grosso» Шнитке?
Базилиос надел на неё тяжёлый, холодный шлем. Его пальцы вновь на мгновение коснулись её. Лена вгляделась в полумрак, отдаваясь тревожным, рваным ритмам музыки. Внезапно пространство перед ней пошло рябью, словно поверхность пруда, в который бросили камень. Книжные полки поплыли, теряя чёткие очертания.
В центре комнаты, прямо из пустоты, начали проступать проекции. Это не было похоже на голограмму — скорее на сгустки живого света, внутри которых пульсировали фрагменты иных миров. Лена увидела прозрачные города из материала, напоминающего застывший дым, и людей — таких же, как она, но со звездами вместо зрачков. Они скользили и исчезали, оставляя за собой искрящийся шлейф.
— Мы не прятались, — голос Базилиоса звучал теперь отовсюду. — Мы просто перешли в другой спектр. Мы — то, что останется вам от цивилизации.
Лена протянула руку, пытаясь ухватиться за светящийся силуэт, но пальцы прошли сквозь него. Веки потяжелели и сомкнулись, реальность окончательно рассыпалась. Лена оказалась в пустоте, дрейфуя среди звёзд. Из безмолвной темноты к ней приближалась красивая голубая планета. Звёзды хаотично заметались, как рота солдат, поднятая по тревоге. Но быстро сгруппировались и выстроились в отчётливые титры, выжженные на чёрном полотне космоса:
Эфиры: XVIII — XXI
Задачи: научно-технический прогресс, общественно-социальные реформы.
Численность населения: 1760 год — 22 тыс., 1873 — 97 тыс., 1951 — 65 тыс., 2024 — 6 тыс.
Последний эфир родился в 1985 году.
* * *
Филадельфия, 1791 год. Лена очутилась в тёмном прокуренном кабинете. За столом, ссутулившись, сидел Джеймс Мэдисон и тёр покрасневшие глаза. Перед ним лежала исчерканная стопка бумаг. «Свобода слова… свобода собраний…»
Напротив стояла светящаяся фигура. «Эфир», — догадалась Лена. Он прислонился к стене, как охранник, и словно следил за тем, чтобы всё было изложено правильно, а чернила не кончились в самый неподходящий момент.
Мэдисон снова и снова переписывал одну и ту же фразу о свободе. Лена почувствовала его раздражение: ему сложно было сформулировать то, что настойчиво лезло в голову. Билль о правах — как это закрепить, чтобы одни не ели других заживо?
Лена вдруг увидела не прошлое, а будущее — как эти самые слова, написанные сейчас дрожащей рукой, будут цитировать людоеды в дорогих костюмах, чтобы оправдать свои омерзительные поступки.
Щелчок.
* * *
Англия, 1796 год. Доктор Дженнер готовится сделать надрез на руке восьмилетнего сына садовника, чтобы привить ему коровью оспу. Кажется, он сомневается. Но рядом возникает светящаяся фигура эфира, уверенно держит доктора за руку и что-то шепчет ему на ухо.
— Дьявол! — с улицы раздаются крики, в окно летит камень.
* * *
…….Гудзон, пристань Нью‑Йорка. Пароход отчаливает, из трубы валит дым, колёса бьют по воде. Зеваки на берегу переглядываются: «Против течения… без вёсел и парусов? Да быть такого не может!»……………
Санкт‑Петербург, дом Адамини. По залу тянутся тяжёлые провода. Шиллинг нажимает клавишу. В дальней комнате щёлкает аппарат. «Первая смс-ка», — засмеялась Лена……………..
Санкт‑Петербург, Михайловский манеж. Александр II вслух зачитывает Манифест об отмене крепостного права. На плече императора светится чья-то рука……………..
Бостон, лаборатория Белла. Белл кричит в трубку: «Мистер Ватсон, идите сюда, вы мне нужны».………
Менло‑Парк, лаборатория Эдисона. Эдисон вставляет угольную нить в лампу, щёлкает выключателем — и комната заливается тёплым светом.………………………
Веллингтон, избирательный участок. Женщина ставит крестик в бюллетене и гордо выпрямляется……………..
Париж, «Гран‑кафе». С белого полотна на зрителей несётся поезд. Кто‑то в первом ряду вскакивает и кричит……………………
Вюрцбург, лаборатория Рентгена. Рентген смотрит на фотопластинку: тень его собственных костей светится в темноте. «Я себя насквозь вижу…»…………………
Кронштадт, радиорубка. Попов крутит ручку, в наушниках щёлкает сигнал. «Слышу. Слышу чётко»……………….
Китти‑Хок, Северная Каролина. Аэроплан дёргается, скользит, отрывается от земли. «Полетели!»…………..
Санкт‑Петербург. Розинг демонстрирует решётки из четырёх светлых полос на тёмном фоне. «Скоро будет одно сплошное телевидение!»………………….
Москва. Союз нерушимый республик свободных………………………
Байконур. «Бип… бип… бип…»……… «Поехали!»………………..
Манхэттен. До презентации ещё час. Инженер Купер не удержался и вышел на весеннюю улицу с кирпичом в руке. «Хеллоу, Джоэл, это Марти! Звоню тебе с настоящего портативного сотового телефона». Потроллить конкурента — святое!………………………….
WWW………Маршрут построен………………………
— Алиса, включи «Владимирский централ», громкость сто……….......................
* * *
Триста лет за восемь дней. Лена открыла глаза и увидела сидящего рядом худого старика: глаза выцветшие, пигментные пятна на пергаментной коже. И никаких спецэффектов. Только зрачки в виде звёздочки.
— Базилиос?
Он сдержанно улыбнулся.
— Фух… кажется, я сама постарела. — Лена посмотрела на свои затёкшие руки: вроде обычные. — И понимаю, почему вы решили вымереть. Терпеть ещё триста лет такое невыносимо.
Базилиос помог Лене приподняться и протянул стакан воды.
— Я видела всё. Ядерный взрыв… это так страшно!
— Тогда, в Нью-Мексико, погиб мой отец, пытаясь предотвратить… Люди — удивительные существа. Не всегда можно предугадать, куда они перенаправят положительное намерение.
— Но мы ведь тоже люди!
— А вот в этом я совсем не уверен. Откровенно говоря, в нас нет ничего человеческого: зависти, жадности, подлости, садизма… Мы пытались построить светлое прогрессивное общество, но оно не отвечает природе человека. Им это категорически не подходит.
— Возможно, что-то не учли. У всех бывают ошибки.
— Они всегда будут всё извращать и убивать друг друга за идею! Поразительная дурость. И с этим ничего не поделать. Не мы первые, не вы последние. До нас были другие, и до них кто-то был… Такое ощущение, что мы просто обслуживающий персонал в дурдоме. Или в аду. Придерживать открытой дверь, запускать свежий воздух, носить воду, чтоб они тут преждевременно не самовыпилились. А самим когда жить? Хочется же просто жить и творить!
— Может, нам удастся? Всё-таки они исчезают. Просто переждать этот период.
Базилиос усмехнулся.
— Просто переждать? Сомневаюсь. Вы с ними взаимодействуете, пытаетесь сотрудничать — в этом опасность.
— Но есть же хорошие разумные кроты…
— Статистическая погрешность. Причём хорошие разумные кроты, получая власть, неизбежно начинают тиранить. Догадываешься почему?
— Им непросто собрать команду из статистической погрешности…
— Видишь, ты и сама всё понимаешь. Здоровое общество не может долго держаться на погрешности и страхе. Оно должно обладать сознанием. А его нет! Есть пластилин и бесконечные окна Овертона.
— Однако идеи Маркса стали популярными.
— Ты забыла уточнить: Маркс просто ретранслятор. Там на маркетинг были заложены огромные ресурсы! Продвинуть что-то сложнее, чем изобрести. Дженнер ведь тоже не был первым, и Шиллинг. Ушли годы на внедрение. Мы делали это прежде всего для себя. Как вы раздаёте антисептики и пластыри. А они пользоваться рады, участвовать — нет.
— Вы слышали про Венецию? У них сейчас внутри сложилась конструктивная социальная коммуникация.
— Так вот она падёт первой. Чтобы выстоять, вам необходимо их изолировать.
— Предлагаете устроить кротоцид?
— Я ничего не предлагаю и не знаю, как вы решите этот вопрос. Просто информирую. На рубеже тысячелетий мы состарились, выбились из сил и отпустили вожжи. А вы пока только и делаете, что обороняетесь. В чём ваша миссия? Пока разберётесь — наступите на наши грабли.
— Не понимаю…
— Античные мифы помнишь? Боги снизошли до людей. В первом поколении рождались герои, а потом — суп с котом. С ними категорически нельзя смешиваться. Многие из наших допустили эту ошибку и окротились. И тогда популяция кротов стала восстанавливаться, а наша, наоборот, уменьшаться. Чем больше их, тем меньше нас.
— Мы не можем улучшить их породу?
— Нет. Если кучку говна смешать с бочкой мёда, получится не мёд, а медовое говно. Вы так молоды и оптимистичны, но лучше с этим не экспериментировать.
Старый эфир посмотрел на часы.
— Ладно, девочка, самое главное я тебе сказал. У тебя будет время подумать. А сейчас пора уходить, нужно успеть забросить тебя на яхту.
— Подождите, у меня столько вопросов… Как не взаимодействовать? Вам же служат кроты, Велени…
— Это специально выращенные, особая порода. Вот у меня флешка сломалась, беда. Сорок лет служил. Стоило его отключить — убил и себя, и вашу девушку. Даже в бытовых делах неожиданности, что уж говорить о глобальных…
* * *
Ферит вернулся в каюту Джулии и обнаружил там незнакомую девушку. Свернувшись калачиком, она лежала на кровати.
— Лена? — догадался Ферит. — Тебя все ищут на острове. Где ты была, как ты сюда попала?
— Не знаю… Не помню.