На поле он пришёл раньше всех не из старания, а потому, что дома с утра было невозможно сидеть. После вчерашней бумаги каждая вещь там будто чуть сдвинулась: стол, лавка, печь, крючок у двери, мешок под кроватью. Даже пустой Ци-камень под подушкой казался не его, а просто оставленным пока никто не спросил.

Крис взял мотыгу и ушёл до рассвета. Северная межа была серой в раннем свете. Земля ещё не успела нагреться, но уже пахла пылью. Большое светило только цеплялось за край стены, малое стояло выше бледным красным пятном. Над крышами Карш-Заката тянулся дым, и всё это было тем же самым, что вчера, позавчера, месяц назад.

Хуже всего оказалось то, что поле совсем не изменилось. Те же камни у межи. Та же сухая полоса, которую Дарн когда-то молча прибавил ему к дневной норме. Та же кривая борозда у края, которую они всё собирались выровнять и всё откладывали, потому что были дела важнее. Если бы поле хоть как-то стало чужим на вид, терпеть было бы легче. Но оно оставалось своим до каждой неровности.

К старшему Горну он подошёл, когда тот появился с дощечкой для записей и двумя мужчинами из городских.

Горн был невысокий, плотный, с рыжей щетиной и руками, которые никогда не знали покоя. Всё время что-то поправлял: ремень, край дощечки, складку на рукаве, шнур на шапке, будто без этого день мог развалиться.

— Крис? — спросил он.

— Да.

— Дом Дарна.

Крис промолчал.

Горн сделал отметку.

— На сегодня третий участок. Ряд после Лима. Оплата вечером у амбара. Инструмент свой?

— Свой.

— Хорошо.

И на этом всё. Никакого как держишься, никакого временно, никакого Дарн вернётся. Просто ещё одна строка в утреннем списке.

Он пошёл к ряду.

Лим оказался пожилым батраком из тех, кто работает молча и всем видом показывает, что разговоры портят воздух. Он только кивнул Крису и сразу взялся за мотыгу.

Крис встал за ним.

Первый удар вышел слишком жёстким. Второй тоже. На третьем Крис заставил себя выдохнуть и поставить ноги ровнее. Земле всё равно, с какой злостью в неё бьют; к полудню от этого только руки станут ватными.

Ряд шёл медленно, солнца поднимались. Людей вокруг было больше, чем раньше: город поставил на участок своих, часть знакомых, часть чужих. Кто-то переговаривался, кто-то молчал, кто-то слишком быстро косился на Криса и сразу отводил глаза. Слухи уже дошли: дом Дарна под управлением города, глава пропал, мальчишка остался батраком. Ничего нового для Карш-Заката, а всё равно смотрят.

Через какое-то время рядом появился Барт. Просто появился, без крика, без приветствия, без своей обычной дурной торжественности. Встал в соседний ряд, поставил мотыгу в землю и начал работать.

Крис посмотрел на него.

— Ты что здесь делаешь?

— Работаю.

— У тебя свой участок.

— Сегодня тут.

— Почему?

Барт пожал плечом.

— Потому что у меня ноги дошли сюда.

— Барт.

— Что Барт? Горн сказал, нужны руки. Руки у меня есть. Всё законно.

Он сделал ещё несколько ударов мотыгой, слишком старательно глядя в землю.

Крис понял, что спорить бесполезно. И что, если продолжит, придётся сказать спасибо, а спасибо сейчас давалось труднее, чем молчание. Поэтому он промолчал. Барт тоже.

Так они и работали рядом почти до полудня. Это было странно. Барт обычно долго молчать не мог, но сегодня держался. Только один раз всё-таки попросил впереди:

— Лим, чуть ровнее возьми.

Лим даже не обернулся.

— Не отставай, и будет ровно.

После этого Барт сразу уткнулся в землю и больше не лез.

Крис впервые за день почти улыбнулся.

К полудню жара стала привычно тяжёлой. Работа замедлилась. Лим всё ещё держал свой ровный злой темп, Барт начал сопеть, а четвёртый слой, конечно, не делал из Криса силача, но всё-таки держал тело собраннее, чем раньше. Руки болели, спина ныла, а дыхание всё же не сыпалось сразу. Поле было чужим, а тело всё ещё его. Хотя бы это.

После короткого передыха у амбара один из городских крикнул людей к дальнему краю участка. Там подмыло оросительную канаву, и если не подпереть край сразу, потом пришлось бы переделывать полполя. Лим пошёл первым, Крис за ним, Барт тоже. Пока набрасывали мешки с сухой землёй, один из мужиков полез на край слишком прямо, земля под ним поддалась, и его повело вниз, в мокрую жижу у канавы.

Крис среагировал раньше, чем подумал.

Шагнул вбок, принял вес не грудью, а ногами, как учил Дарн, и вскинул мешок поперёк, упирая его не в землю, а в бедро. Мужик вцепился в край мешка, Крис сдвинулся назад на полшага, не давая себя утащить, и удержал.

Всего миг, а потом Лим уже схватил того за рукав, Барт подставил плечо, и вместе они выдернули его обратно на твёрдое.

Мужик выругался, тяжело дыша.

— Цел?

— Цел.

Лим сплюнул в сторону.

— Смотри под ноги, а не на небо.

Горн, который подошёл на шум, коротко глянул на Криса.

— Нормально удержал.

И ушёл дальше, будто это была не похвала, а просто ещё одна отмеченная мелочь.

Но Крис всё равно запомнил эти слова. Не копьё в руках, не поединок, не руины — просто грязь, мешок с землёй и чужой вес, который не сшиб его с ног.

После этого он работал уже иначе. Не легче. Но ровнее. Как будто внутри наконец сошлись две отдельные вещи: то, что Дарн вбивал в стойке, и то, как тело должно жить в тяжёлой работе, когда всё идёт без красивых слов.

Вечером Горн отсчитал оплату у амбара. Крис получил меньше, чем когда работал в семейной доле. Не так мало, чтобы назвать грабежом, но достаточно, чтобы каждый медяк напоминал, кем он теперь числится.

Он взял деньги.

— Завтра? — спросил Горн.

— Приду.

Затем и Барт получил свои, сунул в карман и пошёл рядом, не спрашивая.

У края поля, на низкой стенке у старой межи, сидел Эвен. Рядом лежали свёрток в листьях и маленький глиняный кувшин. В руках у него, конечно, была книга. Он читал, пока они подходили, будто оказался здесь случайно и просто выбрал не самое удобное место.

— Ты чего тут? — спросил Барт первым.

— Сижу.

— Это видно.

Эвен закрыл книгу пальцем, чтобы не потерять место.

— Принёс поесть, — сказал он.

Барт покосился на свёрток.

— Кому именно?

— Крису, — спокойно ответил Эвен.

Крис посмотрел на свёрток.

— Не надо было.

— Надо, — сказал Эвен. — Ты с утра хоть что-нибудь кроме пары ложек каши ел?

Крис не ответил.

Эвен кивнул, как будто ответ был получен.

— Значит, надо.

Барт посмотрел сначала на Эвена, потом на Криса.

— Я, между прочим, тоже с поля.

— Тебя я потом тоже покормлю, — сказал Эвен. — Но ты хотя бы не выглядишь так, будто сейчас мотыгу сожрёшь.

Барт хмыкнул.

— Ладно. Это уже звучит справедливо.

Эвен протянул свёрток Крису. Внутри была лепёшка с сыром и зеленью, уже остывшая, но пахла так, что желудок сразу болезненно сжался. Крис только теперь понял, что с утра и правда прожил на двух ложках каши.

— Спасибо, — сказал он.

Эвен пожал плечом.

— Мать утром напекла с запасом. Я и прихватил парочку.

— Она знает?

— Нет. Но если узнает, переживёт.

Эвен всё-таки отломил ему кусок, и на этом спор закончился. Некоторое время они просто ели, глядя на поле, которое медленно темнело под уходящими светилами. Отцовское оно было, городское или уже вовсе ничьё, с виду земля от этого не менялась: те же борозды, те же камни у межи, та же сухая полоска у дальнего края.

Bарт доел первым, вытер ладонь о штанину и кивнул на книгу у Эвена под локтем.

— Ты её ведь не просто так приволок.

— Не просто так, — согласился Эвен.

Барт немного помолчал, потом спросил:

— Всё про ту же армию?

— Про то, что у человека может быть больше одного пути, — сказал Эвен.

Барт пожал плечами.

— Ну а если не армия, то можно же и попроще. В ученики к кому-нибудь. К кузнецу, например. Или к аптекарю. Крис у обоих на глазах постоянно мелькает.

Крис покосился на него.

— Думаешь, они меня просто так возьмут?

— Не знаю, — честно сказал Барт. — Но это хоть что-то.

Эвен покачал головой.

— В ученики тоже не берут с улицы только потому, что ты примелькался. За это обычно платят. Или дом платит. Или ты несколько лет работаешь почти даром, пока в тебя вообще начнут вкладывать время. У кузнеца железо, уголь, инструмент. У аптекаря травы, посуда, место. Это дорого.

Барт скривился.

— У вас что ни возьми, всё в деньги упирается.

— Потому что так и есть, — спокойно сказал Эвен.

Крис молчал. Про кузню он и сам думал, но думал так, как думают о тёплом доме зимой: хорошо бы, только это не про тебя.

Барт глянул сначала на Эвена, потом на Криса.

— А вы вообще кем хотели бы стать, если по-честному?

Эвен хмыкнул.

— Вот уж разговор под конец дня.

— Нормальный разговор, — буркнул Барт. — А то с вами посидишь, и кажется, будто вы оба уже старыми родились.

Он сам первым и ответил:

— Я бы, если честно, хотел когда-нибудь поступить в Академию. Не уездную какую-нибудь, а в одной из Столиц. А там, может, и дальше пробиться, в такие места, про которые у нас только треплются по пьяни. Хоть на один из Венцов глянуть изнутри. А если не выйдет, так я всё равно здесь не застряну. Хоть в наёмники пойду, хоть в обозную охрану, хоть ещё куда попроще. Но мир я всё равно повидаю, это точно.

Эвен немного подумал.

— А я бы хотел добраться до мест, где ещё остались старые схемы, рабочие конструкты и вещи, которые здесь уже никто не умеет даже толком назвать. Не в книге о них читать, а видеть самому и понимать, как они были сделаны.

Барт фыркнул.

— Ну да, это очень по-твоему. Я про жизнь, а ты опять про древнюю пыль и железки.

Эвен едва заметно улыбнулся.

Барт повернулся к Крису.

— А ты?

Крис не ответил сразу.

— Не знаю.

И это прозвучало не как отговорка, а как правда.

Барт поднялся со стенки.

— Тогда хоть подумай. А то с вами посидишь — и сам начнёшь разговаривать, как книжка.

Барт ушёл первым. Сказал, что если задержится ещё хоть немного, мать решит, будто его в поле закопали, а потом лично откопает, чтобы отругать как следует. Когда он скрылся за межой, стало тише. Крис и Эвен ещё посидели на стенке молча. С ним молчать всегда было легче, чем объяснять.

Потом Эвен провёл пальцем по корешку книги и спросил:

— Тяжёлый день?

Крис коротко усмехнулся.

— А сам как думаешь?

— Думаю, хуже было то, что это поле осталось тем же самым.

Крис повернул к нему голову.

— Это заметно?

— По тебе — да.

Крис немного помолчал, потом спросил уже без злости, просто устало:

— А ты бы что делал на моём месте?

Эвен не ответил сразу. Он редко отвечал сразу на вещи, которые хоть что-то значили.

— Смотрел бы, где от меня может быть толк не только завтра, — сказал он наконец.

— То есть ушёл бы?

— Может быть. Смотря куда и зачем.

Крис выдохнул через нос.

— Вот об этом я и говорю. С тобой всё время так, будто ответ где-то есть, только до него ещё идти и идти.

— Обычно так и бывает, — спокойно сказал Эвен.

Крис хотел отмахнуться, но не стал. Сил на раздражение уже почти не осталось.

— У меня здесь дом.

— Пока да.

— Поле.

— Уже не твоё.

Фраза резанула. Эвен сказал её негромко, без нажима, но от этого легче не стало.

— И люди, — добавил Крис.

— Люди пока здесь, — кивнул Эвен. — И держатся вместе. Просто без Дарна и Рейна на каждого легло больше, чем раньше. Ты это и сам видишь.

На это Крис ничего не ответил.

Эвен сдвинул книгу с колена между ними. Небольшая, в потёртой тёмной обложке, с побитыми уголками и стёртым корешком, она больше походила на рабочую вещь, чем на что-то редкое.

— Что это?

— Справочник по наборам.

Крис нахмурился.

— Каким ещё наборам?

— Армейским, — сказал Эвен. — Я потому и принёс.

— Не завтра, — сказал Эвен. — И не потому, что это идеальный путь. Просто там человека чаще сначала смотрят по телу, по слою, по тому, выдержит ли он службу и есть ли от него толк, а уже потом вспоминают, из какого он дома и на чьей земле вырос. Не всегда. Не сразу. И без связей тоже проще не становится. Но всё-таки чаще, чем здесь, где про тебя почти всё решили ещё до того, как ты успел стать кем-то сам.

Он раскрыл книгу и начал читать.

— Внешние гарнизоны берут с четвёртого слоя, если человек годен по телу и на нём нет долга, который запрещает уход.

Крис провёл взглядом по строчкам, почти ничего не разбирая в сумерках.

— Я не могу просто взять и уйти.

— Сейчас не можешь.

— Дарн не вернулся.

Эвен опустил взгляд в книгу, потом снова поднял его на Криса.

— Я знаю.

— И Рейн.

— Его ты, скорее всего, дождёшься раньше.

Крис сжал в пальцах край остывшей лепёшки.

— А если нет?

Эвен немного помолчал.

— Если Дарн вернётся, он тебя найдёт где угодно, — сказал он наконец. — А если не вернётся, то сидеть здесь и день за днём гнуться на этом поле ничего не изменит.

Крис резко поднял голову.

— Ты не знаешь, вернётся он или нет.

— Не знаю, — согласился Эвен. — И ты не знаешь. Никто не знает. Поэтому я и говорю не про завтра. Я говорю про то, что тебе пора хотя бы начать смотреть дальше завтрашней борозды.

Он закрыл книгу.

— Ты что, и правда собрался всю жизнь здесь остаться? На поле, которое у тебя уже забрали? Или будешь ещё много лет ходить кругами по окрестностям и делать вид, будто дальше Карш-Заката ничего нет?

Крис молчал.

— Будь я на твоём месте, — продолжил Эвен уже тише, — и будь у меня хоть небольшой шанс, я бы за него вцепился обеими руками. За возможность увидеть в этом мире хоть что-то кроме окрестных полей, пыльной дороги и тех же самых лиц. Дальше ведь есть города, гарнизоны, большие дома, учёные, воины, люди, которые умеют такое, о чём у нас только в книгах пишут. Есть места, где можно вырасти во что-то большее, чем ещё один мужик с мотыгой. Если у тебя когда-нибудь появится такой шанс, лучше заранее решить, что ты с ним сделаешь.

Слово армия теперь легло иначе. Не как чужая книжная выдумка, а как дорога, до которой ещё далеко, но которая вообще существует.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Крис.

Эвен пожал плечом.

— Мне всегда было интересно, как устроены вещи за пределами нашей стены.

— И армия тоже?

— Особенно армия. Такие штуки обычно рассказывают о мире больше, чем кажется.

Крис посмотрел на чернеющее небо над крышами.

— Я всё равно не уйду, пока Дарн не вернулся.

— И не надо сейчас, — сказал Эвен. — Я тебе не билет в дорогу принёс. Я просто не хочу, чтобы ты заранее решил, будто у тебя этой дороги нет.

Некоторое время они снова молчали. Потом Эвен подвинул книгу к Крису.

— Возьми. Почитаешь, если захочешь.

— А ты?

— Я умею приходить за своими вещами.

Крис поднялся со стенки, взял мотыгу и книгу.

— Пойдём, — сказал он.

До дома дошли уже в густеющих сумерках. Во дворе было тихо. Крис поставил мотыгу к стене, положил книгу на лавку у двери и задержал на ней руку. Потом посмотрел на свои ладони, ещё забитые сухой пылью по складкам, и зло выдохнул через нос.

— Что? — спросил Эвен.

Крис мотнул головой.

— Да ничего. Просто с утра только и слышу: батрак, ряд, оплата, завтра к межe. Будто во мне теперь только это и осталось.

Он помолчал, потом снял копьё со старого крюка под навесом.

— Хочу проверить, так ли это.

Эвен ничего не сказал. Только отошёл к забору, чтобы не мешать.

Крис вышел на утоптанный клочок земли у стены, где обычно и тренировался, встал в стойку, вдохнул и выбросил копьё вперёд.

Потом ещё раз.

И ещё.

Без злости, без спешки, без лишнего движения корпусом.

После четвёртого укола он сам понял, зачем встал. Не чтобы показать что-то Эвену. Просто нужно было снова почувствовать в теле хоть что-то своё, не отобранное ни советом, ни городом, ни чужой дощечкой у амбара.

Эвен смотрел молча. Потом сказал:

— Вот. Это у тебя пока никто не забрал.

Крис опустил копьё. Сердце билось быстро, но ровно.

— Пока ещё батрак, — сказал он.

Эвен кивнул.

— Пока.