Солнце уже почти полностью осветило спальню. В воздухе витал запах черного перца и кожи исходящей от диффузоров. За приоткрытым окном уже были слышны многочисленные звуки покидающих парковку машин.

Я чутка приоткрыл глаза и лежа на спине потянул руки в разные стороны. Что-то внутри похрустело и всё. Ничего не болит, не ноет. Одним словом — это первое утро за последние пять лет которое сулит только хорошее. Решившись чуть-чуть расслабившись и поваляться как резко время замедлилось, и я почувствовал опасность, приближавшуюся откуда-то снизу. На неожиданном для себя рефлексе я выставил ладонь и поймал не очень большую голую пятку. Я удивленно приподнял голову и посмотрел, что же случилось.

Картина была в лучших традициях древнеримского изобразительного искусства. Расположившись задом наперёд по отношению ко мне обняв мою ногу, запрокинув свою правую ногу на мой живот и выставив неприкрытую одеялом голую задницу демонстрируя мне лучшие творения Господа Бога из области анатомии — мирно посапывала Лиза, завернувшись головой в мою рубашку. Картина была настолько потрясающая, что я решил наслаждаться этим видом пока у меня не устанет шея и полностью забыл о том, как она случайно чуть не расквасила мне челюсть.

Вернув голову в исходную позицию, я постепенно приходил в недоумение. А как я среагировал на этот выпад. У меня не было раньше подобной реакции. Нужно будет обратится к кому-нибудь по этому вопросу. Как минимум к тому же врачу, лечившему меня вчера. Как его там… Харитонов вроде. Мгновенно посыпались воспоминания о вчерашнем дне в мою кайфующую черепную коробку. Посещение родственников с нелегкой судьбой, «Чистый листъ», покушение, а дальше… Я не помню. Провал. Следующие воспоминания начинаются в больнице во время спора отца Лизы и Максима. Интересно.

Но не важно. Сейчас я не должен об этом думать, моя главная задача кайфовать пока кто-то не решит потревожить наш покой. Я еще раз поднял голову, чтобы навсегда запомнить эту картину. Как раз в процессе наблюдения, раздался будильник незнакомым сигналом. Я посмотрел на тумбочку откуда доносились звуки и да. Это был не мой телефон.

Я повернул обратно голову и на меня уже смотрела она. Раскрасневшаяся морда с выпученными глазами, но это продлилось не долго, и она сменила выражение лица на более расслабленное.

— А ты извращенец каких поискать… — сказала она, слегка усмехнувшись и положила голову на исходную позицию продолжив слюнявить мою ногу.

Но укрываться не стала.

Странная поза, кстати. Кого-то мне она сильно напоминает. Какого-то кота. И приколы утренние те же.

— Знаешь я бы смотрел на это вечность. — гордо заявил я.

Послышался легкий смешок.

— Нам не позволят вечность так валяться. — сказала Лиза еле разборчиво почти мыча.

Продолжая наблюдать за подобной картиной, я почувствовал, что определенная часть меня всё-таки уже готова вставать и активно работает над этим.

Я приподнялся, вытащив ногу из объятий Лизы.

— Что ты делаешь, у нас есть ещё час, это всего лишь первый будильник из десяти?

— Вот именно, це-лый час. — сказал я растягивая эту фразу как только мог.

Я перевернул её на спину она открыла глаза и мы, обменявшись легкими улыбками продолжили заниматься ночным ужином плавно перетекая в утренний завтрак в постель.

Спустя тот самый час, превратившийся в два.

Включаю телефон и сразу на весь экран оповещение о тринадцати пропущенных звонках. Видимо поставил уведомления на беззвучный. Когда только успел?

В основном незнакомы номера, но три пропущенных были лично от Раисы Павловны.

Один гудок. Второй гудок.

— Штопоров ты куда опять пропал? — рассержено, но все же не так жестко, как обычно сказала Раиса.

— Я был… Скажем так на реабилитации после выписки. Поверьте, это того стоило. А как выспался!!!

— Понятно. Мы связывались с госпиталем и нас проинформировали о том, что сегодня ты будешь уже боеспособен и готов к работе.

— Конечно я готов. Даже лучше чем обычно. — ответил я.

— Ну вот и хорошо. Контракта нет, но с тобой свяжутся через часа два-три. Обговори оплату и выезжай как можно скорее. Статус срочный.

И Раиса снова оборвала связь слишком резко. Может оно и к лучшему.

— Ты что там делаешь? — донесся голос из душа.

— Я жду своей очереди в душ. — ответил я, продолжая пялиться в телефон.

— Зачем? — ответила она недоумевая.

Я оторвал взгляд от экрана. Действительно — зачем. Подумал и бросив телефон на кровать поспешил составить Лизе компанию.

После душа мы уже стояли на кухне и потягивали кофе осуждая вчерашние события.

— То есть ты действительно ничего не помнишь?

— Я помню всё что происходило, но вот само противостояние террористам как в пустоте…

Лиза ненадолго задумалась.

— А остальное ты запомнил?

— Ещё как? Мой мозг не позволил бы мне такое забыть! Будь в это уверена.

Она улыбнулась и подошла к окну.

— Ты звонил Раисе?

— Да, новый выезд, я вчера сам об этом попросил. Правда это было до того, как я вляпался в очередную ужасную ситуацию.

— Будь по осторожней пожалуйста. Я надеюсь, мы еще вернемся к нашему ужину в ресторане?

У меня заурчало в животе.

— Я только за. Только в следующий раз начнем с настоящего ресторана.

— Договорились.

Я подошел к Лизе и приобнял её за талию. Она положила ладонь на мои руки и добавила, повернувшись ко мне лицом:

— Ты же понимаешь?

— Что? — наигранно удивился я.

— Ты теперь со мной…

— Да? А я как раз думал снизить количество посещений борделя мифических рас с нуля до никогда.

Лиза одобрительно усмехнулась и сказала:

— У нас есть еще минут сорок?

— Нет. — расстроенно ответил я. — пора бежать по контракту, может я приеду вечером.

— Тоже нет, у меня сегодня рейс, полечу на стажировку в Академию Милиции.

Я сильно удивился.

— Надо же… Хочешь стать следующим генералом?

— Не угадал. Хочу стать инспектором по контролю магических происшествий.

— Ничего себе, может когда я открою своё дело ты будешь работать со мной.

— Может! — игриво ответила Лиза, приобняв меня за шею. — будь осторожен пожалуйста.

Так мы простояли еще минут двадцать. Всё же минут сорок я бы нашёл.

Выйдя на улицу почти вылетая как перышко на меня резко обрушился груз разочарования в себе.

— Ну на кой хер я сказал Максу что сам схожу за машиной, когда он предлагал её перегнать!

Но страдал я недолго, мне было слишком легко на душе. Открыв карты на смартфоне, я пошагал к ближайшей станции метро.

Полтора часа в подземных тоннелях среди лучших представителей разнообразных рас, и я уже на месте. Проходя мимо Чистого Листа мне в глаза, бросилось огромное количество представителей разных ведомств и служб. Тут даже были служители спец корпуса.

— Пойду ка я дальше не отсвечивая.

Спустя еще час. Я уже стоял напротив своего минивэна, покрытого граффити и с проколотыми колесами.

— Миленько. — подметил я и забравшись через люк зацепил сумку с инструментами и униформой.

Не зная куда ехать решил пока вызвать эвакуатор. Завершив звонок, я переоделся в униформу и напялив сумку двинулся к станции метро. В этот момент зазвонил телефон, на экране высветился неизвестный номер.

— Штопоров? — мужской голос, прокуренный, командный. Голос человека, который привык отдавать приказы и привык, что эти приказы выполняют. — Ты клинер из «Чистого Листа»?

— Всё зависит от того, кто спрашивает. И от того, сколько платит.

— Комендант общежития маго-техникума, полковник запаса Степаныч. У меня тут ЧП. Студенты после экзамена устроили баталию. Коридоры в пене и какой-то гул с чердака доносится. Три этажа затопило. Приезжай сейчас же.

— Я не «сейчас же». Я через часик на метро. Мне нужно позавтракать и настроиться на вашу пену морально. Это целый процесс.

— Морально? Ты клинер или психотерапевт?

— И то, и другое. За ваши деньги я буду хоть Папой Карло.

Голос вздыхает. Я слышу, как на заднем плане кто-то плачет — молодой женский голос, почти в истерике.

— Ладно, через час. Оплата — тридцать тысяч. Учительский совет скинулся. Больше не можем мы не олигархи.

— Тридцать — не густо, но и отказать я не смогу. Есть у меня пунктик детишек выручать. Диктуйте адрес. — сказал я открывая блокнот и доставая ручку.

— Химмаш, улица Магическая, 17. Общежитие № 3. Спроси Степаныча на проходной. И пожалуйста поторопись — пена уже на лестнице образовывается.

Маго-техникум. Студенты. Пена от неудачных заклинаний, дикий вой с чердака. Тридцать тысяч. И какой-то плачущий женский голос на фоне.

— Обычный выезд. — сказал я и потопал к станции.

По прибытию в аункт назначения, искать здание не пришлось.

Общежитие маго-техникума — это типовое здание из красного кирпича, пять этажей, обшарпанное, с коваными решётками на окнах. Над входом табличка: «Маг-техникум им. Г.А. Громова. Общежитие № 3. Посторонним вход воспрещён. Нарушители будут заколдованы». Под самой табличкой — свежие следы надписей. Кто-то написал: «Степаныч — козёл». Светится зелёным, но без магического зрения плохо видно. Писал явно туповатый студент, потому что орфография хромает — слово «козёл» через «э».

Вхожу через огромные кованые ворота проходя мимо парковки. На стоянке стоял фургон неизвестной мне фирмы «Блиц Чистка» внутри которого что-то активно обсуждали два мужика. Когда я попал в их поле зрение они уставились на меня рылами агентов ФБР в черных очках и провожали меня взглядами пока я не подошел к двери.

Захожу через главный вход. Вахтёрша — бабка лет семидесяти, с лицом, которое видело всё, включая изобретение колеса и первые опыты по магической телепортации. Она смотрит на меня поверх очков так, будто я должник, который не вернул ей пять копеек ещё в прошлом веке.

— Ты кто ещё такой? — молвила она хрипом смотря исподлобья.

— Клинер, Чистый Листъ. Степаныч вызвал.

— А, тот самый? — она окидывает меня взглядом, оценивая форму, сапоги, рюкзак. — Форма-то мятая. И грязная совсем. Не уважаешь себя?

— Да я и вас то не слишком уважаю, уважаемая. Это рабочая форма, бабушка. Она должна быть грязной. Иначе клиент может не понять, за что платит.

— Умный как погляжу? Смотри, не умничай тут. Степаныч умников не любит.

— У вашего Степаныча выбора как такового нету.

— Проходи не выпендривайся. Второй этаж, левое крыло. Только осторожно, там такая вонь стоит. И не вздумай курить на лестнице — датчики сработают.

Поднимаясь по лестнице, выхожу в коридор. Стены обклеены плакатами: «Магия — это гарантия карьеры!», «Не превышай источник!», «ГосМагНадзор следит за тобой», «Курить — здоровью вредить.».

Под ногами хлюпает — пол мокрый, но не от воды. Я наклоняюсь, трогаю пальцем. Липкое, светится слабым оранжевым, на пальце остаётся слизистый след, который начинает пульсировать.

Эргическая пена с примесями. Не такая опасная, конечно, как ожившая слизь, но мерзкая, очень липкая и быстро распространяется.

Продвигаясь дальше по коридору, чую запах. Смесь палёной шерсти, пролангового масла, немножечко настоек и страха.

Слышу крики, ускоряю шаг. Молодые голоса, испуганные.

— Сдерживай это! Не пускай! Оно растёт!

— Я сейчас! Щас я ему! У меня источник на нуле, я ничего не могу!

— А я говорила — нухуй было варить эту жесть!

— Семёнова следи за выражениями!

— Простите пожалуйста! Нехер было варить эту смесь!

— СЕМЁНОВА!

Захожу в левое крыло через дверь. Ещё один коридор длинный, метров тридцать. Я что попал в Хогвартс с Алиэкспресса?

Стены покрыты чем-то, что когда-то было штукатуркой, а теперь напоминает лицо подростка после экзамена в рассвете пубертата — всё в прыщах светящихся выпуклостей. На полу — лужи, которые переливаются всеми цветами радуги, как бензиновая плёнка. На потолке — подтёки, с которых капает густая, медленная субстанция. В воздухе — летающие сгустки, похожие на медуз, только поменьше. Они парят, кружатся, и когда касаются стены — образуют новые очаги пены.

В конце коридора стояли четверо человек. Двое парней, девушка, лет по семнадцать-восемнадцать и престарелый толстоватый мужик в тельняшке. На остальных форма студентов — серые свитера с эмблемой техникума (молния, пересечённая с книгой). Они бледные, с трясущимися руками, с тёмными кругами под глазами. У одного парня из носа течёт кровь. Я подхожу ближе.

— Штопоров? — он смотрит на меня, щурится. — Тот самый из «Чистого Листа»? Раиса Павловна о тебе хорошо отзывалась. Сказала: «Парень без тормозов и чистит как зверь».

— Он самый. Как зверь, чистит мистер Поппер. А я просто человек с ведром и шваброй.

— Ну наконец-то, — он облегчённо выдыхает. — Смотри, что устроили.

Он кивает на коридор. Я внимательно осматриваю из голов студентов. Стены покрыты пеной и странными подтёками источающие оранжевые пары. Это такое явление, когда студент пытается импровизировать, но у него не хватает источника, концентрации или с ингредиентами путает. Вместо приворотного зелья, которое и так не работает получается липкая субстанция, которая прилипает ко всему, что движется, и пахнет палёной шерстью и масло. Она очень токсичная и быстро заражает всё вокруг. Если её не убрать, через неделю она покроет всё здание.

Я быстро соображаю, что к чему и командую всем свалить в ужасе темпом вальса.

Как только мы спустились вниз я обратился к Степанычу:

— Какой моральный урод, с пониженной социальной ответственностью такое сотворил? — спрашиваю я, хотя, итак, всё было очевидно.

— Старшекурсники эти вот, — вздыхает Степаныч, почёсывая затылок. — У них завтра экзамен по зельеварению. Преподаватель — старый магический волк, бывший боевой маг. Он решил устроить им практический экзамен и задал приготовить зелье. Ну и один из них выбрал зелье приворота. Будто они работают.

Он кивает на первокурсников. Девушка всхлипывает, вытирая лицо рукавом. Парень с кровью из носа пытается её успокоить, но у него самого руки трясутся. Второй парень сидит на корточках, обхватив голову руками, и раскачивается взад-вперёд.

— А чё не вызвали штатного клинера техникума? — спрашиваю я, прикидывая масштаб катастрофы.

— Штатный забухал, — Степаныч машет рукой, как будто отгоняет мух. — Третий день. Он маг алкаш, знаешь ли. Пьёт магический самогон, который сам и гонит. Вчера его увезли с острым отравлением эргическим суррогатом. Так что ты — последняя надежда.

Лестно.

— А эти? Которые здесь стояли. — киваю я в сторону парковки, на которой уже не было никакого фургона — «Блиц Чистка»

— А, эти? — Степаныч морщится, как от зубной боли. — Приехали утром, посмотрели на пену пять минут, сказали: «Мы такое не чистим!», — засели в фургоне как будто кого-то ждали. Вот я и позвонил своей старой знакомой Павловне.

Странно и подозрительно всё это. Ну да ладно.

— Так, — говорю я, вновь надевая респиратор. — Приступаю. Только оставайтесь здесь. Будете мешать.

— Мы хотим вам помочь. — заявил один из пацанов.

— Не стоит ввязываться. У вас источники пустые — вижу по бледности. Вы только навредите себе. Надышитесь парами и отбросите коньки. И вообще, вам ещё повезло. Я настоятельно рекомендую вызвать врачей и вывести комендантшу.

Степаныч кивает, подходит к студентам.

— Ваня, Катя, Сергей — оставайтесь тут. Дышите свежим воздухом.

— Но мы хотим помочь! — всхлипывает девушка Катя.

— Поможете тем, что не будете мне мешать. — перебиваю я.

Они присаживаются на ступени свесив носы. Парень с кровью из носа оборачивается и говорит:

— А вы найдёте Аню?

Я в ахуе оборачиваюсь на Семёныча, который уже побледнел после вопроса Вани.

— Какого хера ты не сказал, что там ещё кто-то остался, кретин старый!

Семёныч ещё больше побледнел и свесил голову.

— Да и хуй с тобой. — выговариваю я Семёнычу и переводя взгляд на Ваню продолжаю — я найду её и вытащу.

Я возвращаюсь на второй этаж. Я остался один наедине с пеной и воем.

— Стоп. А почему они не упоминали вой?

Видимо Семёныч забыл, о чем сам мне говорил по телефону. Старый маразматик.

Первым делом проверяю свой источник и удивляюсь. Две тысячи триста эрг. Ну ничего себе. И это после вчерашнего и откуда так много.

Я чувствую, как внутри всё пульсирует — это источник переполненный маной. Как же её много. Достаю новинку Чистого Листа — эргический анализатор. Он жужжит, вибрирует, настраивается на пену. Просвечивая пену, он показывает мне витиеватые венознообразные сцепления маны ведущие по коридору. Я иду по его следу.

Начинаю с первой стены. Анализатор указывает на сгустки маны в сопливой оболочке. Я выдергиваю их и складываю в утилизационный пакет. Они шипят, испаряются, оставляя на стенах чёрные пятна словно ожоги.

— Та-ак, — бормочу я, работая. — Первый метр — чист. Второй — тоже. Третий…

Через десять метров я понимаю, что так долго не продержусь. Очагов слишком дофига, а мои руки устают. Анализатор тоже начинает глючить — гребанный прототип. Придётся магическое зрение с заклинанием «Абсорбция». К сожалению, очаги нужно удалять последовательно с краёв заражения медленно пробираясь к центру.

Читаю «абсорбция локальная», трачу на это триста эрг. Пена вокруг меня на метр начинает сжиматься и понемногу испаряться. Работает, но медленно.

— Слишком медленно, — бормочу я. — Если так пойдёт, буду здесь до вечера. Хотя есть ещё способ…

Вспоминаю технику, которой научил меня старый клинер на курсах переподготовки — дядька с третьим рангом и цинизмом хуже моего. Он сказал тогда: «Слушай, Штопоров. Бывает очень противная грязь — как хитрожопая баба. Которую сложно брать силой. Её надо наебать». И показал «Абсорбцию территориальную иллюзорную». Суть заклинания в обёртке, по ощущениям она при контакте создаёт впечатление вспомогательной помощи у инородных микроорганизмов, но действует как стандартная «Абсорбция», только сильнее.

Плюсом нужно сделать вид, что ты чистишь обычную пыль, как бы без магии, а в последний момент переключиться на абсорбцию. Пена реагирует на намерение — она чувствует эргический всплеск. Но если обмануть её, она не успевает и начать сопротивляться.

Итогом я спустил почти всю свою ману, но почти всё испарил. Осталось каких-то четыреста эрг, но мне больше сегодня и не пригодится.

— В целом я почти закончил, остался сам котел с дефектным зельем и пойду на поиски девчонки.

На поздних этапах у самого котла пена отступала с большим трудом. Будто чувствовала, что я пришел её убить. Но имея такой запас маны как сейчас, я без особого труда стёр последние очаги пены и остановил её проявлении в зелье. Теперь можно изучить состав самого отвратительного варева и позже отправить отчёт в «Чистый Листъ», а они уже сами проинформируют правительство и добьются запрета этого чудо супчика.

— Странно, вроде всё как я и предполагал, но… — я смотрел на зелье магическим зрением, но не мог понять, что меня в нем смущало.

Проланговое масло, безобидные настойки всяких кореньев, а откуда это. В самой жидкости плавало что-то непонятное, какая-то чёрная субстанция, да ещё и волосатая. Жуть.

— Что же это такое?

В ту минуту откуда-то из коридоров донёсся долгий и протяжный гул. Я обернулся в сторону двери, но ничего не увидел.

— Надо бы поскорее тут заканчивать… — сказал я, поворачивая голову обратно к котлу.

Повернув голову, я уперся во что-то очень волосатое. Не успев сообразить, как неведомая сила откинула меня в сторону двери. Пока летел, сбивая всякие столики с склянками я врезался в деревянную стену и повредил поясницу. Резкая боль словно молния, сопровождаемая пульсирующими спазмами, пронзила всю мою спину отдаваясь в ногах.

Я кое как поднял голову и узрел эту мразь. Она была безобразна по своему виду. Длинные и тонкие чёрные от цвета шерсти руки и ноги, большая деформированная голова шарообразной формы на вытянутой спине покрытой чёрной шерстью. Красные глаза смотрели на меня взглядом хищника. Ничего в этом существе не напоминало не одно встреченное существо ранее. Но всё же казалось знакомым. Оно, не сводя с меня глаз медленно спускалось из дыры над котлом с потолка опираясь своими конечностями о все видимые поверхности. Заняв устойчивую позицию, оно чуть опустило голову и под звуки смачного хруста рвущихся сухожилий выдвинуло свою пасть, в которой красовались четыре ряда желтовато — чёрных клыков.

Я активировал «Восстановление» и это чуть ослабило боль. По крайней мере сухожилия точно не повреждены, а значит я могу двигаться.

Вскочив на ноги пересиливая лютейшую боль, я, сконцентрировав ману вскинул руку в сторону чёрной мрази. Магический выплеск должен хотя бы отвлечь. Но. Ничего не произошло. Я забыл про количество маны. А после восстановления их видимо почти не осталось.

Чудовище же приостановило движение в мою сторону и уставилось на меня склонив голову как бы наблюдая. Я сжал руку в кулак пытаясь придумать хоть что-то. В метре от меня стояла дверь. Быстро бросил на неё взгляд оценивая ситуацию. Она была открыта, у меня есть время. Но вернув голову в исходное положение, я почти наткнулся на лицо чёрной мрази. Оно было в тридцати сантиметров от меня и её глаза всматривались мне прямо в душу. Чуть погодя и челюсть чуть поднялась. Её рот изогнулся в некое подобие улыбки, а дальше…

— Тттт-ыыы м-м-м-оооожешь по-пппррробова-вать. — донеслись слова из пасти этого чудища.

По спине побежали капли холодного пота. Ноги затряслись, но среагировали почти моментально. Я резким движением метнулся двери закрывая её за собой. В убывающую щель я заметил — чудовище продолжало смотреть в то место, где я раньше стоял, даже не повернув голову. А лишь ещё сильнее скалило улыбку.

Я бежал по коридору в сторону лестницы. Нужно было выбраться из здания и вызвать кого по забористее. Я обернулся назад, ничего. Только тёмный коридор. Повернув голову вперёд, я резко остановился. Не понимаю. Передо мной на месте, где располагалась лестница была огромная и бездонная дыра. Я попытался разглядеть дно, но чем дольше я всматривался в бездну, тем сильнее у меня начинала болеть и кружиться голова. Я отвёл взгляд и отошел от края. Нужно посмотреть, что у меня есть из снаряжения.

— Не может этого быть… — выдавил я нервно, не обнаружив свою сумку.

Скорее всего она осталась в правом крыле вместе с эти чудищем.

Я выдохнул, пытаясь себя хоть как-то успокоить.

— Да уж, ситуация осторожней просто и не придумаешь.

Через пропасть мне не перепрыгнуть. Оставался только путь назад. Я почти скованный ужасом с помутнённой головой двинулся неспеша обратно во тьму.

Внутри стен коридора я слышал множество шорохов и мелких шагов. Но никто не показывался.

Я вновь вернулся в помещение юных экспериментаторов. Справа от меня лежала моя сумка. Но моё внимание привлекала точно такая же как на месте лестницы тёмная и бездонная дыра. Я, подобрав сумку и водрузив на плечо подошёл к краю обрыва. Тьма манила меня. Величайший страх и дикое любопытство пронизывало меня дрожью с ног до головы. Сознание мутилось, но я сохранял рассудок. Видимо искать Анну было уже бесполезно. Оценивая ситуацию «Магическим зрением», я заметил, что следы неведомого чудища вели прямо в эту дырень. Неужели и мне придется туда проследовать.

— Да нет. Это бред.

Я поднял голову перебирая мысли в голове и увидел уже знакомую дыру в потолке из которой и появилось это чудище.

— Точно, я не проверял чердак.

Подцепив найденным в смежных помещениях канатом с крюком выступ на окраине этой дырени. Повисший над пропастью держась за канат и надежду в надёжность данной конструкции я по чуть-чуть устремился вверх по верёвке и в скором времени оказался на чердаке.

Пыль здесь лежала слоями, как как склеенные страницы винтажного порно журнала — годы спрессовались в серый войлок, оседающий на лёгких при каждом вдохе. Хлипкая верёвка привела меня в пространство под самой крышей, где косые лучи света пробивались сквозь щели в досках, высвечивая танцующие пылинки, похожие на призрачных мошек. В середине данного помещения была разрисована и чуть обожжена пентаграмма.

Она была выжжена прямо в половицах — чёрные линии въелись в дерево так глубоко, будто огонь горел не снаружи, а изнутри самой древесины. По краям символа сохранились остатки воска, оплавленного в причудливые потёки, а в центре темнело пятно — то ли крови, то ли чего-то похуже.

Рядом, в углу у слухового окна, валялись разбросанные вещи пропавшей Анны: записная тетрадь, какая-то фигурка из олова, пожелтевшая фотография — старая черно-белая изображала молодую женщину с чёрными волосами, державшую на руках младенца. На обратной стороне красовалась почти стёртая надпись «День рождение дорогой Анны».

Дату уже не было видно.

Я почувствовал, как холод пробирается под кожу — не от сквозняка, а изнутри, будто само место пыталось что-то внушить.

Я закрыл глаза, отпуская обычное зрение, и позволил вновь развернуться Магическому зрению.

Мир изменился. Пыль стала прозрачной вуалью, сквозь которую проступили нити — слабые, серебристые линии присутствия, оставленные теми, кто когда-то ходил по этим доскам. Я видел их — отпечатки шагов, застывшие во времени, как тени, вплавленные в саму ткань реальности.

Следы девочки были совсем свежими на вид, хотя разум подсказывал: пыль на них лежала десятилетиями. Маленькие следы стопы вели от угла, где лежали её вещи, прямо к центру пентаграммы — и там, вместо того чтобы продолжиться дальше по половицам, они просто… обрывались.

Нет. Не обрывались. Уходили вниз.

Я присел, вглядываясь пристальнее, и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота — пол под пентаграммой на магическом зрении не существовал вовсе. Там, где должны были быть доски, балки, а дальше — комната этажом ниже, зияла всё та же пустота. Не темнота, не пространство — именно отсутствие, будто реальность прогрызли изнутри.

Следы Анны спускались в эту черноту, становясь всё тоньше, всё призрачнее, пока не истончились в ничто на какой-то невообразимой глубине — словно девочка не прошла сквозь пол, а провалилась в разрыв самого мира, и падение это не кончилось никогда.

Я отдёрнул руку от края символа, будто пентаграмма могла ужалить. Голова заболела. Зрение ослабло.

Но я уже знал: под этим полом нет дна.

Я спустился обратно вниз и раскачавшись на канате допрыгнул до края пропасти.

И вновь стоял, и всматривался в бездну. По краю впадины я увидел ещё следы непохожие на след монстра, которые так же вели в бездну. Видимо, мне придётся отправиться по следу.

«Будь осторожен пожалуйста» вспомнил я слова Лизы сегодня утром.

Сопровождаемый этими мыслями я сделал шаг вперёд навстречу ещё большей тьме.