Имя Павел (или Паулюс) понимается как «устье трубы», или «их уста», или «удивительно избранный», или «чудо избрания». Или же имя это происходит от pausa, что на еврейском означает «тихий» или «безмятежный», а на латыни — «спокойный человек»[304]. Эти значения отмечают те шесть привилегий, которыми обладал Павел по сравнению с другими. Первая — привилегия плодотворной речи, ибо он проповедовал Евангелие от Иллирии до Иерусалима. Поэтому и говорится, что он был устьем трубы. Вторая — его любовь к другим, благодаря которой он называется «их уста». То есть уста сердца, которыми он произносит: «Уста наши отверсты к вам, коринфяне, сердце наше расширено» (2 Кор. 6: 11). Третья привилегия есть его чудесное обращение. И потому он зовется «чудесно избранным», ибо избран и обращен чудом. Четвертая заключается в том, что у него были руки рабочего, и потому говорится, что он «чудо избрания», ибо действительно было чудом то, что он всю жизнь жил своим трудом и молился неустанно. Его пятая привилегия заключается в блаженном созерцании. Он был поднят на третье небо и там стал тишайшим, ибо созерцание требует спокойствия сознания. Шестая же привилегия есть его добродетель смирения, и потому он зовется спокойным.

Есть три точки зрения относительно имени Павла. Ориген утверждает, что он всегда имел два имени и назывался то Савлом, то Павлом. Рабанус Маурус[305] верит, что первоначально он назывался Савлом в честь гордого царя Саула, но после обращения стал именоваться Павлом, что означает «маленький» — по его спокойному и смиренному духу. Он сам интерпретирует свое имя, говоря: «Ибо я наименьший из апостолов и недостоин называться апостолом» (1 Кор. 15: 9). Тем не менее Беда думает, что он взял имя Павел от проконсула Сергиуса Паулуса, которого обратил в веру.

Папа Лин[306] писал о страстях Павла. После своего обращения апостол Павел претерпел немало преследований по разным поводам, которые святой Иларий[307] кратко перечисляет так: «В Филиппах апостол Павел был высечен розгами и брошен в тюрьму с колодками на ногах; в Листре был побит камнями; в Иконии и Фессалонии травим обезумевшими неверными; в Эфесе брошен диким зверям; в Дамаске положен в корзине на городскую стену; в Иерусалиме интригующими против него арестован, избит, закован в цепи; в Кесарии заключен в темницу и предан поношениям; по дороге в Италию подвергся страшной опасности. И когда наконец достиг Рима, силы его уже иссякли, и он был погублен Нероном».

Павел как апостол был предназначен для проповеди язычникам. В Листре он велел обезножевшему встать и идти, вернул к жизни юношу, умершего от падения из окна. Также сотворил он много других чудес, а на острове Мальта был укушен змеей в руку, но это не причинило ему вреда, и он просто сбросил змею в костер. Также говорят, что все потомки человека, у которого гостил на Мальте Павел, стали совершенно невосприимчивы к змеиному яду. Когда рождался мальчик из этого рода, то отец, чтобы доказать подлинность своего отцовства, клал ему в колыбель змей.

Порой Павел описывается как подчиненный Петра, порой — как стоящий выше его, а иной раз — как равный. Правда же заключается в том, что хотя по статусу он был ниже, но выше в проповедях и равен в святости. Хаймо[308] сообщает, что Павел бывал занят тяжелым физическим трудом от петухов до пятого часа, а после шел проповедовать — и часто проповедовал до наступления ночи, выкраивая время для еды, сна и молитвы.

Когда Павел прибыл в Рим, Нерон еще не был официально объявлен императором. Услышав о диспуте меж Павлом и евреями об иудейском Законе и вере христианской, Нерон не обратил на это особого внимания. Поэтому Павел почти свободно ходил, куда ему вздумается, и был волен в своих проповедях. Иероним в своем труде «О знаменитых мужах» замечает, что на двадцать пятый год после страданий Христа, приходящийся на второй год принципата Нерона, Павел был отослан в Рим в цепях и два года провел там под домашним арестом; в это время он и вступил в спор с евреями. Потом он был освобожден Нероном и проповедовал Евангелие на Западе. На четырнадцатый год правления Нерона в тот же день и час, когда распяли Петра, Павел был обезглавлен.

Павел стал широко известен и повсеместно любим за свою мудрость и набожность. Он водил дружбу со многими людьми императорского двора и многих обратил в веру Христову. Некоторые из его писаний были прочитаны в присутствии Нерона и одобрены всеми слушавшими. Даже сенат очень высоко ставил его.

Однажды ближе к вечеру Павел проповедовал на крыше террасы, и юноша по имени Патрокл, любимейший виночерпий Нерона, сел на высокий подоконник, чтобы лучше слышать его речи, — и, выпав из окна, разбился насмерть. Когда Нерон услышал об этом, он впал в глубокую скорбь, хотя и приказал скорее подыскать другого юношу на эту должность. Павел же узнал о случившемся по Божьему откровению и попросил кого-то из бывших там принести тело Патрокла. Тело принесли, и Павел, вернув юношу к жизни, отослал его к Нерону. И вот, когда Нерон еще сетовал о потере своего любимца, ему неожиданно сообщили, что Патрокл жив и стоит за дверью. Услышав, что человек, которого он еще минуту назад полагал мертвым, оказался жив, Нерон был потрясен и поначалу отказывался впустить его. Но наконец придворные убедили его впустить юношу.

— Патрокл! — воскликнул Нерон. — Неужели ты действительно жив?

— Да, цезарь, я жив, — ответствовал юноша.

— Но кто вернул тебя к жизни? — спросил Нерон.

И Патрокл ответил:

— Иисус Христос, Царь на все времена.

— И он будет править вечно и победит все земные царства? — вскричал Нерон.

— Да, цезарь! — ответил Патрокл.

И тогда Нерон ударил его по лицу.

— Так ты теперь служишь этому Царю? — потребовал он ответа.

— Воистину служу, — согласился юноша, — ибо он воскресил меня.

Тогда пятеро придворных, которые постоянно находились рядом с Нероном, сказали ему:

— Зачем ты ударил юношу, о цезарь? Он отвечал тебе мудро и честно. И мы тоже слуги этого непобедимого Царя!

Нерон тут же заключил их всех в тюрьму, намереваясь, несмотря на прежнюю склонность, предать их жестоким пыткам. После он приказал начать охоту за всеми христианами и наказать их; они должны были быть преданы всем возможным видам пыток, даже не будучи выслушанными. В результате Павел вместе со всеми был схвачен и приведен к Нерону в цепях.

— Ну, дружище, ты, может быть, и слуга вашего великого Царя, но все-таки ты тут и мой пленник, — сказал Нерон. — Зачем ты соблазняешь моих воинов бросить меня и собираешь их вокруг себя самого?

Павел ответил:

— Я набираю своих воинов не только из твоего дворца, но из целого мира. И наш Царь одарит их такими дарами, которые не исчезнут никогда, и изгонит зло навеки. Если ты покоришься Ему, ты тоже будешь спасен. Власть Его велика настолько, что Он придет судить всех людей и разрушит все основание мира огнем.

Услышав слова Павла о том, что основание мира будет уничтожено огнем, Нерон впал в великую ярость и дал приказ сжечь всех христиан живыми. Павел же был обвинен в измене и осужден к отсечению головы. Постепенно жертвы среди христиан достигли такого количества, что римляне окружили дворец Нерона и начали возмущать народ к восстанию против него.

— Цезарь, остановись! — кричали они. — Прекрати резню! Прикажи своим воинам сложить оружие! Люди, которых ты убиваешь, такие же жители Рима, как мы. Ты губишь могущество Рима!

Это испугало Нерона, и он изменил эдикт, запретив преследовать христиан до тех пор, пока сам император не проведет строжайшее расследование и не примет окончательное решение. И Павел снова был приведен к императору. Взглянув на апостола, Нерон завизжал:

— Прочь этого злодея! Отрубите шарлатану голову! Да не продлится преступная жизнь! Избавьте меня от этого соблазнителя душ, исказителя умов. Сотрите его с лица земли!

— Нерон, страдать я буду недолго, но зато жить во Христе буду вечно, — ответил Павел.

И снова Нерон закричал:

— Долой его голову! Он должен понять, что я могущественней его Царя, ибо могу уничтожить его сразу и навсегда! Так посмотрим же, как он собирается жить вечно!

— Тебе следовало бы знать, что я буду жить и после смерти моей плоти, когда мне отрубят голову, — сказал ему Павел. — И я явлюсь тебе живым, и тогда ты узнаешь, что Христос есть Бог жизни, а не смерти.

И как только он сказал это, апостола повлекли к месту казни. По дороге трое воинов, что сопровождали его, спросили:

— Скажи нам, Павел, кто этот твой Царь, Которого ты так любишь, что готов скорее умереть за Него, чем остаться в живых? И какие награды получишь ты за это?

И тогда Павел рассказал им о Царствии Небесном и о мучениях ада так убедительно, что обратил их в истинную веру. Но когда они сказали ему, что он свободен и волен идти куда вздумается, апостол ответил:

— Господь запрещает мне бежать, братья мои! Я не беглец, а истинный воин Христов. Я знаю, что мне сужден переход от жизни временной в жизнь вечную, и скоро, когда голова моя падет, верующие придут забрать мое тело. Заметьте это место и вернитесь сюда завтра утром. У могилы моей вы найдете двух молящихся людей, Тита и Луку. Скажите им, зачем я послал вас, и они крестят вас и сделают своими товарищами и сонаследниками Царствия Небесного.

Пока Павел говорил так, Нерон послал двух воинов проверить, совершилась ли казнь. Павел попытался обратить и их, но они сказали:

— Когда ты умрешь и снова вернешься к жизни, тогда мы поверим твоим словам. А пока ступай и прими то, что заслужил.

У ворот Остии, где Павел осужден был на страдания, встретилась ему его ученица, замужняя женщина по имени Плантилла (по Дионисию, звали ее Лемобия, но возможно, что она просто имела два имени[309]). В слезах вручила она себя молитвам апостола.

— Прощай, Плантилла, дочь вечного спасения, — сказал Павел. — Но одолжи мне свое покрывало, дабы я мог прикрыть свои глаза. Я скоро верну его тебе.

И она вручила Павлу покрывало, а надсмотрщики смотрели на нее и смеялись:

— Зачем ты даешь этому шарлатану, этому самозванцу столь дорогую вещь? Ты только потеряешь ее!

Когда Павел прибыл наконец на место казни, то обратился на восток, воздел руки к небесам и со слезами на глазах молился во всю полноту своего голоса и возносил хвалу Богу. Затем попрощался с единоверцами, прикрыл глаза покрывалом Плантиллы, опустился на колени и подставил шею под меч палача. И в тот момент, когда голова его скатилась с плеч, он явственно воскликнул на еврейском наречии: «Иисус Христос!» — то имя, которое было так сладко ему при жизни и которое он повторял так часто (говорят, что в своих посланиях Павел использовал имя Иисуса или Христа, что суть одно и то же, не меньше пятисот раз). Из раны его хлынуло на одежды воинов молоко, и только затем потекла кровь. Великая молния осветила небо, и аромат удивительной сладости разнесся от его тела.

Дионисий в своем письме к Тимофею[310] по поводу смерти Павла пишет следующее: «В этот печальнейший из всех часов, о возлюбленный брат мой, когда палач сказал Павлу „Подставляй свою шею!“, благословенный апостол взглянул в небеса, осенил себя крестом и произнес: „Господь мой, Иисус Христос, в руки твои предаю дух мой“. Радостно и добровольно подставил он шею, палач нанес удар и отсек голову, и апостол получил венец мученичества. Но едва меч пал, благословенный Павел развязал покрывало на глазах. Собрал в него свою кровь, завязал в узелок и вернул женщине. Когда палач вернулся, Лемобия спросила его:

— Где ты оставил моего учителя Павла?

И он ответил:

— Он лежит вместе со своим другом за городскими воротами в Долине боксеров[311], и лицо его покрыто твоим покрывалом.

Но она возразила:

— Посмотри, я только что видела Петра и Павла, идущих в город в светящихся одеждах! И на головах у них сверкающие венцы, излучающие свет!

И она вытащила окровавленное покрывало и показала его всем, и благодаря этому чуду множество людей поверило в Господа и стало христианами». Такова версия Дионисия.

Когда Нерон услышал об этом, то был поражен ужасом и вызвал к себе философов и друзей, чтобы обсудить с ними происшедшее. И собравшиеся вдруг увидели, что в зал, хотя двери были заперты, вошел Павел и, остановившись перед Нероном, сказал:

— Вот, цезарь, я пред тобой, Павел, воин Царя вечного и непобедимого. И теперь ты сам можешь увериться, что не мертв, но жив я, а ты, жалкий человек, умрешь вечной смертью за неправедное осуждение на смерть Божьего святого.

И с этими словами апостол исчез. Нерон был так напуган, что потерял от страха рассудок и не знал, что делать. Но в конце концов друзья убедили его освободить Патрокла и Варнаву наравне с другими христианами и отпустить их куда им будет угодно. На следующее утро два воина, капитан Лонг[312] и Кест, отправились к могиле Павла и увидели там двоих молящихся, Тита и Луку, а между ними стоял сам апостол. Когда Тит и Лука увидели воинов, они испугались и бросились что есть силы прочь, а Павел исчез. Но воины закричали вслед Титу и Луке:

— Мы пришли сюда не навредить вам, как вы думаете. Мы пришли, чтобы принять Крещение! Павел велел нам просить вас об этом, и мы видели, как он только что молился рядом с вами.

И когда убегавшие услышали это, то вернулись и крестили воинов.

Голова Павла была выкинута в помойную яму, смешалась с головами и членами многих казненных и никогда уже не была найдена…