Если бы вода не была H₂O, была бы она по-прежнему водой?

Ага, это на самом деле не есть хорошо определенный вопрос: все его содержание сводится к тому, что мы подразумеваем под словом вода. Задает ли вода «условия»: если вещество x прозрачное и мокрое, годится для питья и не имеет вкуса, образует при замерзании лед и т. п., то x и есть вода? При такой постановке вопроса само понятие воды можно определить, сидя в кресле, путем перечисления необходимых и достаточных условий того, чтобы нечто можно было считать водой. Затем мы выходим наружу — и все, что удовлетворяет нашим условиям, является водой по определению. Именно так считали Фреге и Рассел; в этом случае подразумевается, что все, что обладает «интуитивно понятными» свойствами воды, водой и является, вне зависимости от того, H₂O это или не H₂O.

Другой подход к этому вопросу, ставший визитной карточкой Саула Крипке[29], заключается в том, что слово вода «жестко обозначает» вполне конкретное вещество (H₂O). С этой позиции мы сегодня можем точно сказать, что, когда древние греки или вавилоняне говорили о воде, они на самом деле имели в виду H₂O, хотя и не понимали этого. Интересно, что в этом случае «вода = H₂O» — необходимая истина, открытая путем эмпирических наблюдений. Нечто с теми же интуитивными свойствами, как у воды, но с другой химической структурой уже не было бы водой.

Крипке утверждает, что если принять точку зрения, предполагающую «жесткое обозначение», то одно из ее следствий будет связано с проблемой взаимоотношений сознания и тела. Идея в следующем: мечта редукциониста — объяснить сознание в терминах нейронных импульсов, точно так же, как наука объяснила воду как вещество с химической формулой H₂O. Но Крипке говорит, что аналогия между двумя ситуациями неполна. В случае воды мы можем по крайней мере говорить осмысленно о какой-то гипотетической субстанции, которая выглядит и ощущается как вода, на вкус как вода и т. п., но имеет формулу, отличную от H₂O, и потому не является водой. Но предположим, что мы обнаружили бы, что боль всегда связана со срабатыванием определенных нервов, названных C-волокнами. Могли бы мы тогда сказать, что боль — это и есть срабатывание C-волокон? Если бы нечто ощущалось как боль, но имело иное нейробиологическое происхождение, сказали бы мы, что оно ощущается как боль, но болью не является? Вероятно, нет. Все, что ощущается как боль, и есть боль, по определению! Из-за этой разницы Крипке считает, что мы не можем говорить, что боль «есть» срабатывание C-волокон, в том же смысле, в каком мы можем говорить, что вода «есть» H₂O.

Надеюсь, вы еще не заскучали. Чуваки, это считается одним из величайших философских озарений последних сорока лет! Я серьезно! Что ж, если вас это не заинтересовало, то философия — не ваша стезя.