54. Скелет лошади приходит на толоку

Однажды женщины шли на толоку [на совместную работу по взаимопомощи] и увидели лежащий у дороги скелет лошади. Они в шутку пригласили его на толоку. Конечно, скелет ничего не ответил. Толока была большая, работы тоже было много. Пришлось работать до двенадцати часов. В двенадцать кто-то постучался в дверь и вошел скелет. Люди очень испугались. Когда петух пропел, скелет лошади исчез.

55. Кобыла просила работы

В старину, когда девушки ходили вечерять, девушка шла к одному хозяину и нашла лежащую у забора дохлую кобылу. Она сказала:

– Кобылка, пойдем вечерять!

Эта кобыла поднялась – следом за этой девушкой. Эта девушка в избу – и кобыла за ней. Она села за стол и сказала:

– Дайте работы!

Но эта хозяйка была неглупая – принесла льняное полотно, сказала:

– Преврати, кобылка, опять в семена так, как они были, и посей.

Но эта кобыла тут же превратила полотно в нити, нити – в лен и так далее. И если бы петух не запел, она превратила бы [полотно] в семена и пошла бы сеять.

56. Человек пригласил мороз на ужин

Один человек выбежал (а было очень холодно) и крикнул:

– Мороз, мороз, иди кушать кучяс [ужин в Сочельник]!

– Когда я приду, одного твоего работника не станет!

Тот вышел и смотрит, что уже нет его лошади.

57. Человек опоясался поясом ветра

Однажды один парень шел пасти лошадей в ночное и нашел путы на дороге. Он взял эти путы, закрутил вокруг живота и завязал. Как только он это сделал, его схватил вихрь, поднял его в воздух и начал кружиться с ним. Но этому парню посчастливилось, что вихрь нес его и зацепил за дерево. Тут эти путы развязались, и парень упал на землю, но не поранился. Когда он пришел в себя, стал искать эти путы, но уже не нашел.

Говорят, якобы это был пояс ветра, но этот парень в сумерках его не узнал, ибо эти пояса бывают не из льна, не из конопли, ни крученые, ни витые, а только пояса ветра.

58. Человек ответил на зов чудища

Один хозяин с батраком целый день косили траву. Когда наступил вечер, тот хозяин пошел спать домой к жене, а батрака оставил на ночь одного на лугу. А батрак, будучи один, чем займется? Так он разжег огонь, у огня разогрел борщ, хлеба имел в торбе и ужинает себе. Но когда он ужинал в одиночестве, услышал далеко в лесу крик:

– Ву, ву!

А у того батрака была такая мода все время отвечать на зов, если кто зовет где-то. Так он и теперь не удержался, чтобы не ответить, и закричал:

– Ву, ву!

А кто-то кричал каждый раз все ближе, а тот все время отвечал:

– Ву, ву!

А когда [тот] подошел по лесу уже совсем близко, тогда его хлеб, будучи в торбе, отозвался и сказал:

– Клади меня в кувшин и ставь его к огню, а сам беги прятаться, чтобы [он] тебя не нашел, ибо тебе будет смерть: а зачем ты ночью все покрикиваешь?

Тот батрак так и поступил: хлеб положил в кувшин и поставил к огню. И смотрит из густых кустарников туда, где видит свет, кто придет к огню. А когда чудище прокричало близко к огню, тогда поставленный к огню хлеб ответил:

– Ву, ву!

А когда это чудище подошло к огню, оно было такое: само, как зарод, шапка, как шалаш, борода, как дышло, пейсы, как луки, глаза навыкате, как пуговицы, нос, как трубы гуда [белоруса], оно само белое, как сыр. Так теперь чудище спрашивает хлеб:

– Чего ты кричишь ночью?

– А ты чего кричишь?

– Я душа, которая преждевременно ушла со света, а теперь для меня нет места ни на небе, ни в аду, ни в чистилище. Я должен быть чудищем, пока кончится назначенный срок. А ты чего покрикиваешь ночью?

– Мой хозяин пошел домой, поставив меня к огню. Я кричу, чтобы кто-либо помог мне.

Тогда чудище взмахом руки отодвинуло кувшин от огня и приказало хлебу, чтобы он никогда больше не покрикивал по ночам. И ушло по дороге, повернув к лесу. А тот батрак, который все это видел, такой страх испытал, всю ночь в том кустарнике дрожал, вспоминая увиденное чудище. А утром, когда его хозяин пришел из дому, испуганный батрак все рассказал, что с ним случилось той ночью.

С этого дня тот хозяин со своим батраком изменили свою жизнь: когда уже вечер, если тогда кто-либо едет в повозке или верхом, или идет пешком, так это будет делать тихо – или будет молиться, или будет думать о чем-то добром, а криков или шума и свиста они остерегались и своих детей учили, чтобы по ночам не шумели и не свистели, ибо запрещено так делать. А если попадаешь в компанию людей, когда находишься не один, а в группе, так тогда можешь петь, шуметь и покрикивать. А в одиночестве ночью так поступать нельзя никогда. Так учили своих детей тот хозяин и тот батрак. Пока батрак был живой на свете, он служил тому хозяину и сам все вспоминал то страшное чудище, которое довелось видеть ночью. Он не забывал [его] никогда, пока не умер.