Как ветер, мчался ты, крылатый конь;

Куда теперь, о, неразумный зверь,

О, луч без пламени, без блеска птица

И рыба без чешуйных украшений,

Несешься ты, спускаешься, стремишься

К запутанному лабиринту скал?

Останься на верху горы, где звери

Тебя за Фаэтонта примут {1}. Мне

Один лишь путь дают судьбы веленья;

Другого нет; в отчаяньи слепом

Спущусь с горы я дикой и суровой,

Пред солнцем хмурящей свое чело.

Ты, Польша, принимаешь чужеземца

Неласково, записывая кровью

Его прибытье на своих песках:

При самом входе ждут его страданья.

Сказалось это и в моей судьбе.

Но, правда, кто страдальца пожалеет?

Скажи: двоих; и, жалуясь, сеньора,

В гостинице не оставляй меня.

Ведь мы вдвоем покинули отчизну

И, подвергаясь разным приключеньям,

Вдвоем среди несчастий и безумств,

Мы прибыли сюда; вдвоем скатились

С горы; и если так, разумно ль будет

Меня лишь свесить, а не сосчитать {2}?

Но горестей моих я не хочу

С тобой делить: а то и, сам страдая,

Ты не сумеешь мне давать советов.

О, жалобы приятны людям! Правду

Сказал философ, что готовы люди

Всегда страдать и жаловаться горько.

Философ сей изрядный был глупец;

А дай ему кто тысячу пощечин,

Была бы в жалобах ему приятность.

Но что же будем делать мы, сеньора,

Пешком, одни, и заблудившись ночью

В уединеньи гор, когда уходит

Уже к другому горизонту солнце?

Кто испытал столь странную судьбу?..

Но если взор виденьем не обманут,

Что создала фантазия ему,

При свете угасающего дня

Мне кажется, я вижу впереди

Строение?

Иль лжет мое желанье,

Иль я скажу и признаки его.

Меж голых скал я вижу дом столь низкий,

Что он едва глядеть на солнце смеет.

Искусством грубым создан этот дом,

И у подножья скал высоких камнем

Он кажется, упавшим с их вершины.

Там подойдем; внимательный осмотр

Строенья этого не помешает;

Но лучше будет, если тот, кто в нем

Живет, великодушно примет нас.

Открыта дверь, скажу вернее, пасть;

Из глубины ее исходит ночь.

Которая и возникает там,

Что слышу я, о, небо?

Я дрожу,

Оцепенела вся, как в лихорадке.

Должно быть, цепью узник там гремит;

Там каторжник, готов я провалиться:

Мне это ясно говорит мой страх.