О если бы не знала я!

Какая женщина, о боже!

Так осмотрительна, умна,

Чтобы помочь себе сумела

В таком ужасном положеньи?

И есть ли в мире человек,

Которому Творец жестокий

Несчастий больше посылает

И больше горестей, чем мне?

Что делать в этом затрудненьи,

Когда я вижу, невозможно

Ничем себя мне облегчить,

Ничем нельзя себя утешить!

Случилось первое несчастье,

И все, что следует за ним,

С собой несчастия приносит;

Вслед за одним идет другое,

Они наследуют друг другу;

Одно рождаясь из другого,

Они рождаются, как Феникс,

И смерть одних начало жизни

Другим, и так от пепла их

Всегда гробница горяча[41].

«Они хитры, – сказал мудрец, —

Ведь никогда поодиночке

Они нейдут за человеком».

А я скажу, они всесильны:

Они всегда идут вперед

И никогда не отступают.

Кто взял с собою их, на все

Дерзать тот может и решаться:

Пусть не боится, что они

Когда-нибудь его оставят.

Могу я это подтвердить:

Несчастья в жизни от меня

Не отставали никогда

И не отстанут до тех пор,

Пока, убитая фортуной,

В объятьях смерти не засну.

О, горе мне! О, что мне делать?

Когда откроюсь я, Клотальдо,

Который спас меня от смерти

И охраняет здесь меня,

Имеет право оскорбиться:

Он мне сказал, что лишь молчаньем

Возможно честь мою вернуть.

А если буду пред Астольфом

По-прежнему скрывать себя,

То как я обману его,

Когда останусь с ним вдвоем?

Обманывать стараться будут

Глаза, и голос, и слова,

Но их обман душа откроет.

Что делать мне? Но для чего,

Однако, думать мне об этом?

Ведь как бы ни старалась я,

Заботилась или хитрила,

То сделает печаль моя,

Чего она сама желает.

Никто не властен над страданьем!

И если не могу решиться

Исполнить то, чего хочу,

То пусть придет мое страданье

Сегодня к своему пределу,

Дойдет пусть горе до конца,

Пусть кончатся сомненья разом

И все случайности несчастья!

Но что бы ни было, о Боже,

Ты помоги мне, помоги!