Глава 22. Леон
Глава 22. Леон
Когда я увидел имя Романа Дерезина в распечатке новых контактов у Мирославы, у меня в глазах потемнело.
Я сначала даже не поверил.
Подумал, ошибка.
Потом перечитал еще раз.
Нет. Не ошибка.
Сын этого старого ублюдка вышел на мою женщину.
На мою беременную женщину.
На Мирославу.
И тут я понял, что если еще немного — я начну убивать людей.
В прямом смысле.
Роман Дерезин был не из тех золотых мальчиков, которые просто катаются на папиных деньгах и делают умный вид за столом. Он был тише, хитрее и опаснее. Несколько лет жил за границей, вернулся уже с собственной хваткой, не светился, но видел больше, чем показывал. Мы пересекались пару раз — этого хватило, чтобы я запомнил: такой может улыбаться и одновременно выносить тебе пол из-под ног.
Зачем он полез к Мире?
Версий было две.
Либо играет против отца.
Либо играет против меня.
Обе мне не нравились.
Я позвонил ему сразу.
Он ответил почти мгновенно, как будто ждал.
— Привет, Леон.
Я не стал тратить время.
— Какого черта ты вышел на мою жену?
— Уже не жену, насколько я понимаю.
— Не лезь.
Он усмехнулся.
— Ты все такой же. Сначала портишь женщине жизнь, потом рычишь на всех, кто приближается.
У меня аж зубы свело.
— Я спрашиваю один раз. Что тебе надо от Мирославы?
— Не от Мирославы. Для Мирославы.
— Не беси меня.
— А ты не ори, — спокойно ответил он. — Ты не в том положении. Отец распаковывает на нее грязь, а ты все еще думаешь, что контролируешь входящие звонки.
Я замолчал.
Потому что попал.
— Что у тебя есть?
— Уже интереснее.
— Роман.
— Копии папки. Не все. Но достаточно, чтобы понять масштаб.
— Почему ты помогаешь?
На том конце пауза.
Потом — тихий выдох.
— Потому что однажды мой отец так же сожрал мою мать. Только тогда никто не вышел ей помочь.
На секунду мне даже нечего было сказать.
— Ты хочешь денег? — спросил я.
— Пошел ты.
— Тогда что?
— Чтобы ты хотя бы раз не опоздал.
И отключился.
Я сидел с телефоном в руке и чувствовал, как внутри поднимается очень нехорошее ощущение. Не ревность даже. Хуже. Потеря монополии. Рядом с Мирославой появляются люди, с которыми она может строить стратегию без меня. Люди, которые уже не считают меня спасителем по умолчанию. И я сам их туда привел.
Прекрасно.
Через час мне позвонила она сама.
Увидев ее имя, я закрыл глаза и ответил не сразу.
— Да.
— Твой голос недоволен, — сказала Мирослава очень спокойно.
От этой спокойной интонации у меня внутри все сжалось.
— Мне не нравится, что с тобой связывается Роман Дерезин.
— А мне не нравится примерно половина того, что происходит последние месяцы.
— Не встречайся с ним.
Она тихо хмыкнула.
— Вот это да. Какое внезапное требование.
— Мира, это не шутка.
— Я знаю. Поэтому и слушаю.
Я встал и подошел к окну.
— Он не прост. И точно не альтруист.
— А ты альтруист?
Удар.
Точно.
Я провел ладонью по лицу.
— Нет. Но я хотя бы честно признаю, что мне небезразлично, кто к тебе подходит.
— О, а мне теперь небезразлично, кто пытается меня уничтожить. И если у этого человека дома растет нормальный сын, который готов вынести сор из избы — я хотя бы рассмотрю вариант.
— Нет.
— Леон, — впервые за разговор ее голос стал тверже, — ты уже не в той точке, где можешь мне просто запрещать.
Я сжал подоконник так, что хрустнули костяшки.
— Я не запрещаю из гордости. Я боюсь, что это ловушка.
— А я боюсь остаться беззащитной. Разницу чувствуешь?
Чувствовал.
И именно поэтому меня так бомбило.
Потому что она была права.
Потому что я уже один раз убедил ее довериться мне — и обрушил ей на голову весь этот ад.
— Тогда встреча только при охране, — сказал я наконец. — И с проверкой места.
— То есть ты все-таки не можешь не контролировать.
— Я не могу не защищать.
— Поздно, — устало ответила она. — Но в одном соглашусь. Место и условия выбираем мы.
— Кто это “мы”?
Молчание.
А потом:
— Я, Людмила и юрист.
Черт.
Черт, как же это больно — слышать, что ее “мы” теперь не со мной.
Она отключилась первой.
А я еще долго стоял у окна и смотрел в черный московский вечер, понимая, что война начала обрастать новыми лицами.
И я уже не в центре ее доски.
---