Приходил в себя мой побитый судьбой родственник долго. Красавчиком его сейчас не назовешь: чисто мычащий алкаш, которого покусали очень злые пчелы. Зубов не хватало, левого уха тоже. Его я, кстати, в порыве ярости откусил сам. Да уж, до сих пор не привык, как штырит эта великанья магия.

— Мама… — простонал Игорь.

— Не угадал. Нет здесь мамочки. — Я пихнул его в бок и бросил ему на грудь бурдюк с оленьей кровью. Дальше наблюдал уже виденную картину: вязкая жидкость впитывалась в Игоря, как вода в сухую землю. Опустошив бурдюк, тот рыгнул и улегся обратно. Так и лежал, пока я снова не пихнул его ногой.

— Прости… — прогудел он. — Прости меня, брат.

— И с чего я должен прощать твою выходку, а? — навис я над ним. — Ты же, гад такой, ярость крови призвал и мог спокойно убить всех нас. Ты же не контролировал себя!

— Да… Я… Понимаю.

— Р-р-р — я зарычал от злобы. Ну просто невинное дитя, не хватает только шмыганья носом!

— И что мне с тобой делать? Понять и простить?! — брат уже начал открывать рот, но я его прервал. — Даже не думай сейчас сказать “Да”! Рот Игоря закрылся.

— На кой хрен ты вообще убил пленника? — решил я перевести тему.

— Он хотел сбежать с нашей едой.

— ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? Ты убил его из-за жратвы.

— Н-нет. Я не это сказать хотел. — Игорь от моего рыка даже приподнялся с земли. — Он хотел сбежать, но великаны не должны отпускать добычу. Он наш был по праву сильного, по праву крови!

— Да чтоб вас всем табором да в это ваше право отымели! — так, нужно успокоиться, а то я уже чувствую как в прямом смысле закипает кровь.

— Слушай сюда, Игор! — от собственного правильного имени, которое я произносил крайне редко, парень поежился. — Еще раз сделаешь что-то, не подумав своей башкой и не спросив меня, — клянусь кровью, пожалеешь. — В конце голос все же сорвался на искаженный магией рокот, от которого сидящий рядом второй паренек отчетливо завыл.

— Ты понял меня? Любые решения обсуждаются со мной. Если меня нет, то ты ждешь и не рыпаешься!

— Да, я все понял, брат. Клянусь кровью, такого больше не повторится. — Игорь поднял дрожащую руку и слегка ударил себя по груди. Ну и как, черт возьми, мне на него злиться? Это же натуральный протагонист по сравнению с моей хитрожопостью. Рыцарь без страха и упрека, мать его. Который ебашит все и вся, если кто-то посягнул на его кровавые принципы. М-да.

— Ладно, проехали. — Шумно выдохнув, я отошел и присел обратно к костерку. Как же тяжело все-таки руководить. После слов Рона о метках выход к цивилизации уже не казался стопроцентным самоубийством, но легче от этого не становилось. Метка, чужой маг, поводок на ярость, люди вокруг, которым только дай повод схватиться за вилы. И вот с этим оболдуем мне туда идти? Я перевел взгляд на кое-как жующего мясо Игоря. Ему больно, рот еле открывается, но питательные вещества надо откуда-то брать: магия не отменяет банальный закон сохранения энергии. Придется дрессировать и ломать всю ту еретическую дрянь, на которую его запрограммировала кровь предков. Мне нужен соратник. Верный, сильный и главное — думающий. А не безмозглая туша, которая чуть что готова устроить кровавый пастук.

— Рон, проверь-ка нашу гостью. — Я устало махнул рукой в сторону лежащего тела.

— Дышит.

Я шлепнул себя по лицу.

— Ну конечно она дышит! Я спрашиваю, как ее раны.

Рон принялся осматривать искалеченное тело, ощупывая переломы. Вот только этот засранец как минимум пару раз полапал беззащитную эльфийку в тех местах, где костей быть не может.

— Господин, кости встали на место и почти срослись.

— Хорошо. Тогда будь добр, свяжи ее покрепче. Только так, чтобы снова ей что-нибудь не переломать. — Рон согласно закивал и даже с некой долей энтузиазма принялся вязать пленницу. Фетиш у него, что ли, какой-то?

Время уже было позднее, но спать я после такого дня не собирался. Игорь до сих пор не восстановился и караулить не мог. Рон еще не пропитался моей философией, так что ему я закономерно не доверял. Про паренька, который ни слова по-великаньи сказать не мог, я вообще молчу. Вот и получалось, что этой ночью дежурить пришлось именно мне. Костер я затушил: нечего лишний раз привлекать зверей. Мы хоть и отошли от всех жирных источников жизни на максимальное возможное расстояние, но этот лес не спрашивал, удобно тебе умирать или нет.

Луны у этого мира было сразу две. Одна почти как земная, только синеватая, другая раза в два меньше и красная, будто кто-то подвесил над лесом раскаленный уголек. Ночью мир окрашивался в странную смесь синего и багрового. Мое зрение вытаскивало из темноты мох, корни, мокрые стволы, шевеление веток. Где-то стрекотала мелкая живность, далеко выл волк, в кронах иногда хлопали чьи-то тяжелые крылья. Красиво. Опасно. И все это великолепие портила одна деталь: из оврага доносился храп Рона. Словно напильником по мозгам елозят.

Я отошел метров на пятнадцать, чтобы хоть как-то уменьшить пытку. Надо бы ему кляп на ночь ставить, а то такая громкость с легкостью привлечет каких-нибудь хищников. Сев на покрытое сероватым мхом бревно, я решил занять руки. Сперва заточил копье и проверил, не появился ли люфт. Наконечник по-прежнему крепко сидел на древке, несмотря на все перенесенные испытания. Хорошо. Теперь можно было провести инспекцию имущества эльфийки: два боевых кинжала, наполовину заполненный колчан с эльфийскими стрелами, вещмешок с припасами, на удивление качественная для средневековья одежда и еще какие-то штучки.

— Жесть, да это же настоящие труселя с резинкой. — Я с удивлением осматривал чудо эльфийского рукоделия. — Может, она и мне что-нибудь хорошее сшить сможет. — Представил себя посреди темного леса в белоснежных семейниках с эльфийским орнаментом. Буду самым модным на районе.

Штуки, похожие на артефакты, я предусмотрительно трогать не стал. Лучше дождусь, когда пленница сама объяснит, что тут за что отвечает, а то вдруг это магические гранаты? Самым ценным, по словам Рона, у эльфийки было оставшееся зелье лечения, клинки и мешок с золотыми. Когда мужик нашел этот заветный мешочек с парой дюжин желтых монет, у него аж чуть слюни не потекли. На такое богатство в родном графстве Рона семья из четырех человек могла безбедно жить лет пять. Нихера себе карманные расходы. И откуда у эльфийки такие барыши? Чую, к этой даме у меня будет предельно много вопросов.

— Подъем! — Я ткнул ногой храпящего Рона.

— А? Что? — начал хлопать он глазами.

— Время работать переводчиком.

— Зачем? — уставился он на меня. Я отвечать не стал, лишь кивнул на эльфийку, после чего направился к Игорю. Тот в это время активно работал сломанной еще вчера челюстью. Гематомы и некоторые переломы уже успели зарасти, оставив грубые рубцы. Да, красавчиком братану теперь не быть, хотя черт его знает, на что способна магия крови.

— Ты как?

— Охотиться смогу.

— Отлично, тогда пока сходи за водой. — Игорь молча кивнул и слегка прихрамывая пошел к ручью.

Рон тем временем, кажется, понял, чего от него хотят, и направился к эльфийке. Та мирно спала, все еще связанная по рукам и ногам.

— Эй, просыпайся. — мужчина начал тормошить пленницу, на что она лишь застонала и поудобнее устроилась на мягкой травяной подстилке, которую я вчера целых полчаса собирал.

— Да кто ж так будит? — Я отпихнул Рона и вылил девушке на лицо с пол-литра воды.

— Агх-кха-кха! — глаза девушки моментально открылись, а сама она начала кашлять.

— Адмелис лаэль? Ва раанта шанар! — эльфийка начала дергаться в путах, что-то спрашивая и одновременно требуя. Ее ошалевшие глаза шарили по округе, пытаясь найти причину такого своего положения. Вот она мазнула по мне взглядом. Резко остановилась. Медленно перевела глаза опять на меня, поморгала, перевела взгляд на стоящего рядом Рона.

— А-А-А-А! ШАРИАМ МИ! ШАРИАМ МИ!

— Кляп! Быстро! — Рон метнулся к девушке, пытаясь усмирить судорожные дрыганья. В итоге кляп вставил я, за что эльфийка окатила меня ненавидящим взглядом. Ну да, чистых тряпок у нас не было. Все исключительно хозяйственное, с моих портков.

— Ну давай. — Я ткнул Рона. — Объясняй ей, что мы добрые великаны. — Рон покосился на меня из-под слегка седых бровей, но спорить не стал. Кстати, брови у него поседели недавно. Как бы инфаркт еще какой не случился.

Рон начал говорить по-эльфийски, и уже через полминуты мне захотелось закрыть лицо ладонью. Слова он знал, но произносил так, будто пытался прожевать горсть щебня. Падежи, если у эльфов вообще была эта радость, умирали у него прямо на языке. Я ранее приврал Рону, что не знаю эльфийского. На деле память кровипо ходу его монолога с эльфийкой активно подсовывала мне значения фраз и предложений. Видимо из-за того, что эльфы были столь же древним народом, мои предки все таки смогли нахвататься ушастого наречия.

Эльфийка слушала Рона с таким лицом, будто он измывался над всей ее рассой. Сначала мотала головой и извивалась всем телом, потом поняла, что узлы завязаны на совесть, и уставилась уже на меня. Немигающе. Зло. На очередной вопрос Рона она коротко кивнула, отчего мужик обрадовался так, словно только что пережил казнь. Еще пара вопросов — еще пара сухих кивков.

— Господин, она готова говорить.

— Ну посмотрим, что она нам поведает. — Я поднялся с земли и вынул кляп изо рта эльфийки, отчего она закашлялась.

— Спроси ее, как ее зовут, откуда она, чем занимается и почему оказалась в этом лесу.

— Эм, она говорит, что сначала мы должны ее развязать, господин.

— Может еще и ключи ей выдать от квартиры, где деньги лежат?

— Господин? — Рон непонимающе на меня уставился.

— Да не бери в голову. Скажи, что мы ее не развяжем.

— Дар инорас кеннан лар. — Эльфийка на удивление отреагировала спокойно, а потом, поморщившись от очередной фразы Рона, перешла на всеобщий человеческий. Рон аж выдохнул. Я же скривился: всеобщий понимал хуже, вылавливая из разговора только отдельные слова и короткие фразы. Образованная, блин, попалась эльфийка.

Звали нашу пленницу Лараниэль Ин’нор Весалион. Я мысленно тут же сократил это непотребство до Лары, потому что каждый раз выворачивать язык ради полного имени аристократки я не подписывался.

— Господин, она говорит, что если мы ее не отпустим, за ней придут родичи и всех нас… вырежут. — Я не стал успокаивать испуганного Рона, сразу же приблизившись к эльфийке.

— Все твой мертвы. Великан всех убить. — выдавил я на ломаном всеобщем, отчего глаза эльфийки слегка расширились, а запах изменился. Отчетливо потянуло страхом.

— Н-нет. Нет. Такого не может быть! Из азарим де бир! — последние слова она выплюнула мне в лицо.

— Ну и что она говорит? — поинтересовался я у Рона.

— Что мы жалкие грязные лжецы, которые… — Рон замялся. — Дальше я бы не хотел переводить, Господин.

— Понятно.

Я медленно подошел к эльфийке, перевернул ее лицом вниз, ухватился за мизинец и просто свернул его вбок. Девушка взвизгнула, дернулась всем телом и впервые перестала выглядеть статуей из чистого презрения. Я перевернул ее обратно, попутно вправив палец на место.

— Быть ругань, быть больно.

— Грязный рагар! Зир аламир! — Я тяжело вздохнул. Последнее с эльфийского недвусмысленно переводилось как «сам себя имеющий во всех позах мужеложец». Да, эльфийский оказался на удивление богат ругательствами. Я опять перекантовал Лару и проделал ту же операцию со следующим пальцем. Дальнейшей эльфийской матершины не последовало. Девушка лишь сверлила меня ненавидящим взглядом покрасневших глаз, отказываясь отвечать на вопросы. Черт, ну не пытать же мне ее по-настоящему? Я, конечно, уже пообвыкся в этом кровожадном мире, но делать такое пока не был готов. Особенно с красивой эльфийкой.

Воткнув кляп обратно, я уселся думать. Хоть я и сказал девице, что все ее сородичи полегли, сам я этого не видел. Возможно, кто-то реально придет за ней или за ее амулетами. Уходить нужно было в любом случае. Вот только куда? К Рону в гости? Раньше я бы решил, что выход к людям — это очень короткая и грустная комедия: два молодых кровавых великана, один бородатый охотник и связанная эльфийская аристократка пытаются объяснить местным, что они просто проходили мимо. На сцену выносят баллисты, факелы и очень воодушевленную толпу, готовую растерзать всех и вся. Но теперь в этой идиотской пьесе появился еще один элемент — метка. Легализация через магический ошейник. Мерзко, унизительно, опасно и ненадежно. Зато, возможно, не сразу смертельно.

Сидеть в овраге и ждать, пока за эльфийкой придут ее остроухие товарищи, тоже было так себе планом. Особенно учитывая, что товарищи эти умели прыгать, резать взрослых великанов и, судя по самой Ларе, быть редкостными засранцами. Я сидел на поваленном стволе, смотрел на пленницу и пытался придумать схему, где все остаются живы, полезны и желательно не пытаются откусить друг другу лица. Последний пункт особенно касался Игоря. Если мы пойдем к людям, его первым делом придется либо вести к городскому магу, либо вязать самому. И я пока не знал, что из этого хуже.

— Рон, скажи ей еще раз. Очень медленно. — Я потер переносицу. — Она отвечает на вопросы — я не ломаю ей руку. Она отнекивается — я лишаю ее магии путем кровососания.

— Она говорит, что мы всё равно умрем. — Рон помрачнел. — За ней придут.

— Это я уже слышал. Спроси, кто именно придет.

Рон перевел. Девушка чуть дернула подбородком и ответила коротко, почти лениво.

— Она говорит, что нам не надо знать имен тех, кто придет за нашими головами.

— Как удобно. — я кивнул. — Тогда скажи ей, что я тоже не буду уточнять, какой именно палец следующий. Пусть это будет сюрприз.

На этот раз перевод зацепил. Не до соплей, конечно. Лара не была девицей, которая ломается от грубого слова. Просто перестала дергаться и посмотрела на меня иначе: не как на тупую тварь из страшилки, а как на неприятную, но реальную проблему. Взгляд стал холоднее. Расчетливее. Вот это уже можно было считать началом разговора.

— Твой вещь дорогой. — Я поднял ее амулет щита. — Золото много. Зелье дорогой. Стрелы не простой. Ты охотник?

Эльфийка что-то прошипела.

— Она говорит, что ее вещи не ваше дело. Ее род не оставит ее в беде и придет за нами.

— Род? — я ухватился за слово. — Вот теперь интереснее. Какой род? — После перевода Рона девушка поморщилась. Похоже, поняла, что сболтнула лишнего. Дальше разговор пошел тяжелее: с паузами, угрозами, кривым всеобщим, эльфийскими уточнениями, которые я понимал через раз, и таким количеством презрения, что им можно было бы копья полировать. Но картинка начала складываться. Лара была не рядовой охотницей, а дочерью главы рода Весалион.

Из дома она сбежала сама. Причина оказалась до смешного древней: ее собирались выдать замуж за какого-то ушастого политического красавца, а она, видите ли, была против. У эльфов на такой случай имелась традиция: невеста могла откупиться от нежеланного брака, если принесет роду дар, равный выгоде союза. Землю, артефакт, древний долг, голову врага. Или ингредиенты из потрохов молодого дракона, которые стоят так дорого, что за них можно купить не только свободу, но и уважительное молчание половины родни.

Слух о таком драконе без матери драконицы дошел до ее рода, и Лара решила, что это ее шанс. Вот только род, похоже, не оценил самостоятельность дочери и послал за ней тот самый отряд остроухих. То ли вернуть, то ли спасти, то ли придушить по дороге, чтобы не позорила фамилию. Тут я пока не разобрался.

Зато внезапно разобрался кое в чем другом. Я повернулся к Рону и спросил, какое снаряжение тащил их маг. Мужик сначала не понял, потом начал перечислять: толстые цепи, крюки, большие сосуды с холодящими рунами, пилы, скребки, какие-то алхимические соли и гномий самострел с болтами толщиной почти в моё запястье. Для охоты на великанов набор был странный. Для разделки молодого дракона — самое оно. Получалось, маг тоже шёл за драконом, просто скрыл настоящую цель от большей части отряда, прикрывшись привычной байкой про охоту на кровавых великанов.

Стоп, а почему запахло грозой? Да твою же!