Агент: Йохан??????

Дата: ??? день месяца????????????? год с Основания

Лёгкие будто сжигало учащённым дыханием, от чего упиравшийся арбалет в грудь ощущался ещё острее, даже сквозь плотный тулуп. Ни миллиметра для манёвра, а голова мгновенно перестала соображать, активируя реакцию «замри». Заострённые зрачки сузились, уши навострились, в горле и так было сухо, а сейчас оное так позорно сжалось. Глаза незнакомца глубокие, тёмные, также поблёскивали в прорези капюшона и шарфа. На шерсть нас обоих липли колючие гранулы снега, ветер завывал ещё громче, бил, словно в истерике.

Он изучал меня.

Изучал как подозрительный, вражеский объект на своей территории. Мне стало дурно, как если бы меня увидели обнажённым. В столь уязвимом и беспомощном состоянии ещё ни разу не представал ни перед кем. Я очень медленно поднял лапы вверх, и походная сумка сползла с плеча, оставшись висеть на локте, со второй же сбросил сетку с рыбой прямо на снег между нами. Нельзя показывать слабину.

— Я рыбак, — как бы ни старался, всё равно без дрожи в голосе не обошлось. — Я заблудился, безоружен. Помогите мне, пожалуйста!

В такие моменты лучше всего притворятся самым безобидным существом на планете, глазами хлопать, можно даже косить под дурачка.

Незнакомец помолчал несколько долгих, мучительных секунд. Его рука ровная, непоколебимая, а глаза вновь начали смерять и оценивать. Ветер завывал между деревьями, и где-то в самой глубине леса треснул сук. Если этот тип решит, что я угроза, то я даже не успею дёрнуться. И пока я судорожно вспоминал, в какой карман сунул нож, тот подал голос вновь.

— Идём, — кротко бросил он и опустил арбалет, но всё ещё держал в руках, наготове. Повернулся и ушел в темноту, даже не проверив, следую ли я за ним. Либо это абсолютное бесстрашие, либо крайняя стадия кретинизма. Скорее всего, он знает эти места настолько хорошо, что может ловко двигаться в такую лютую непогоду.

Я последовал за ним, потому что выбора как такового у меня точно нет. Коленки всё ещё подрагивали, я схватил сетку с многострадальной рыбой, поправил на плече лямку походного мешка и постарался ступать ровно, так как самому приходилось проделывать лыжню. Тулуп мой насквозь промок, и стал заметно тяжелее. Как только этот тип двигался так быстро, скачкообразно, и даже не проваливался? Ещё умудрялся лавировать между стволами деревьев, будто видел дорогу сквозь пелену метели. Его фонарь, словно путеводная звезда, как в сказках древних людей.

— Сюда, — бросил незнакомец небрежно, через плечо, и я послушно свернул за ним по пятам. Сквозь плотные ели начинает пробиваться свет, а на моей уставшей, почти истерзанной лишними приключениями душе, стало легче. По мере того, как мы вырывались из гущи леса, метель постепенно стихала, и я начал различать очертания знакомой утренней дороги. Только вот теперь лыжни совершенно не стало видно, всю запорошило.

Черт, я реально, как последний идиот, шёл параллельно деревне. Просто сбился с направления и шпарил по прямой. Стыд обжёг похлеще мороза, и захотелось откровенно ударить себя по лицу. Запаниковал, нарушил столько инструкций начальства сколько мог, да ещё и этому типу, размахивающему оружием направо и налево, наверняка буду должен за спасение.

Наконец деревья расступились, и я увидел многочисленные огоньки, фонари и костры. Домики были совсем близко, в каких-то метрах пятидесяти. Из них начали выползать заключённые, метель то закончилась, и вновь на улице закипела жизнь. Благодаря мягкому свету фонарей, разноцветным гирляндам, играющим и переливающимся необычными цветами, тут и там на крышах, ночью здесь уютнее по всеобщей атмосфере, чем днём.

Я заметил, как мой спаситель, что чуть не стал губителем, стянул лохматый капюшон, а после него и шарф. Теперь его, наконец, стало можно рассмотреть получше. Кажется, зайцелюд. Длинные чёрные уши после освобождения из-под капюшона встали торчком, будто два локатора. Короткие волосы заметно щетинились, лицо с островатыми чертами, даже резкими, и смотрел таким уставшим, почти потухшим взглядом. На первый взгляд он моложе меня.

Он дёрнул головой, мол, пошли дальше, и я почувствовал, что он не потерпит медлительности, поэтому торопливо посеменил следом.

С благоговейным блаженством увидел на горизонте свой домик и вот, уже в сладком предвкушении повернул к нему, намереваясь завалиться в постель и забыть этот вечер как страшный сон, как вдруг…

Я замер и увидел, что крыша, кошачья мать её побрала, частично обвалилась. Далеко не полностью, но на склоне, где выходит печная труба, доски прогнулись внутрь, образовав дыру, через которую в дом, наверняка, намело здоровенный сугроб. Видимо, прогнившая древесина не выдержала перепада температур и тяжести скопившегося сверху снега, преподнося мне вот такой вот сюрприз. По спине мурашки пробежали, а что, если бы я в этот момент был всё ещё внутри?

— Да за какие грехи… — процедил сквозь зубы и вскинул голову в прекрасное звёздное небо. Сколько же ещё испытаний мне нужно будет пройти на этой чёртовой земле?

— Эй, — за спиной вновь раздался голос, от которого уже начало подташнивать, хотя это буквально пятое слово, которое я от него услышал. — Идём.

Я посмотрел на зайца и в его лице прочиталось что-то похожее на понимание. А я уже готов был пойти куда угодно, лишь бы этот день закончился. Пришлось вновь пристать хвостиком и принять свою судьбу. Он открыл дверь соседнего домика, и я поражённо посмотрел на расстояние между нашими жилищами — не больше двадцати шагов. Оказывается, меня подселили соседом с этим типом, и я даже не подозревал об этом. Совпадение на уровне дешёвых приключенческих историй!

Выбора, у меня, собственно, снова не было. По ощущениям, возможность выбирать испарилась с началом миссии.

Внутри дома зайца было так тепло и сухо, в углу тихо потрескивала печка, на столе стояла изящная чайная утварь, совершенно не вяжущаяся с первым впечатлением от хозяина жилища. На полках разложены сушёные травы, банки с соленьями и вареньем. Несколько арбалетов и охотничий лук висели на крючках у входа. Кровать, шкаф, кухонька, всё почти такое же, как и у меня, но более новое, украшенное извивающейся, не яркой росписью. Всё под рукой, видно, что пространство обжито.

— Только на одну ночь, в качестве извинений за нападение, — сказал заяц, даже не оборачиваясь. Он снял верхнюю одежду, повесил у входа. — Утром иди к старосте. Попроси ремонт. Спать будешь на полу.

Он кивнул на угол, где аккуратным рулетиком сложен матрас и пара овечьих шкур. Постель для гостей, конечно…милая. Вторую ночь подряд придётся спать на чём попало, бедные мои кости. Я так же снял тулуп и валенки, и расстелил своё спальное место.

В принципе, тепло, на удивление не дуло, голод можно было затерпеть до завтра, не маленький же. Живой. Самое главное, что живой! И целый! Мне сегодня ужасно повезло. Заяц тем временем забрался на свою кровать, отвернулся к стенке и затих. Я слышал его дыхание, ровное и спокойное.

— Меня зовут Йохан, — сказал в темноту и поджал губы. Ну почему я такой любезный? Как будто это имеет хоть какое-то значение. Тишина зазвенела в ушах, и заяц молчал так долго, что я уж подумал, он уже уснул. Но потом раздалось сипловатое:

— Вагни.

И вновь тишина. Вот и познакомились, очень приятно, спасибо. Собственно, этого пока достаточно. Смотрел в тёмный потолок, а мысли лезли одна за другой, не давая прикрыть глаз. Должен ли доверится так легко первому встречному и просто заснуть в его логове? Вагни стопроцентный преступник, не удивлюсь, если профессиональный киллер.

В груди закипала тревога, и я нервно начал тереть браслеты-ограничители на лапах. Теоретически, никто из заключенных не может нанести мне серьёзный вред в пределах всей Мнары, иначе сработает магическая защита. Я читал инструкции перед миссией, и они должны по принципу обратной силы электрическим разрядом приносить ту же боль агрессору, что и ощущает его жертва в моменте удара. Но надёжна ли эта защита? Разрабатывали же её наспех, судя по слухам, что до меня ещё в отделе доходили. И кто знает, не переделали ли заключённые систему под себя?

Вновь повернул голову в сторону Вагни и затаил дыхание. Он лежал неподвижно, даже не шелохнулся ни разу. Спит? Или притворяется? Я прикуссил губу и повернулся лицом к чужой койке. Если сложить два и два, и при этом не быть идиотом, то легко сделать вывод, что пока мне встречались вполне себе отзывчивые существа несмотря на то, что они преступники и видели меня впервые. Они работают, по всей видимости, заводят семьи. Одним словом — живут. Не может быть всё настолько легко, просто и безопасно. Нигде, во всей вселенной не найдёшь такой утопии. Бредятина, полнейший бред, нам на учениях впаривали вообще другое.

За вышенаписанное меня самого посадить могут. Благо отчёт с дневником сдавать уже в конце миссии, когда мы выковыряем чертовых диверсантов и вернёмся домой.

Я долго ворочался, шкуры пахли овчиной и немного потом — должно быть Вагни использовал их в походах. Пол был жёстким даже с матрасом, но это намного лучше, чем почить в метели, под какой-нибудь елью. Усталость всё-таки взяла верх, и где-то под утро меня вырубило. Мягкая, обволакивающая темнота стала моим пристанищем, с царящим спокойствием и умиротворением. Не нужно было думать, анализировать, шугаться каждого скрипа.

Проснулся от того, что прямо в морду ярко слепило солнце. Я медленно сел и сильно потер глаза, причмокивая пересохшим ртом. Голова была тяжёлой, но тело в целом отдохнуло. Осматрелся и не увидел хозяина дома, проверил сумку, на которой спал — всё на месте. Лишь бы рыбу в сетке, кою оставил висеть под крышей крыльца на крючке, не свинтил. Поднялся и первым делом выглянул в окно. Не свинтил, на месте. На столе обнаружил клочок бумаги, придавленный тарелкой с несколькими пожаренными рыбинами. Вау, неужели он даже приготовил для меня завтрак? Отдать должное — не ожидал. Ни отравить, часом ли, он меня хотел?

На записке, слегка коряво выцарапано: «Ушёл на охоту. Погаси печь и запри дверь, когда уйдёшь».

Кротко, ясно и без подписи. В отличие от плавного, почти каллиграфичного почерка совушки Хобин пришлось поднапрячься для прочтения. Я хмыкнул и спрятал записку в карман, так же приложу к отчёту.

Пользуясь гостеприимством, спокойно позавтракал и привел себя в порядок, делая отчётные записи в дневнике, ибо позже будет уличить время крайне тяжело. И так приходится это делать иногда на ходу. Утреннюю рыбалку я уже точно пропустил, поэтому начал собираться на вечернюю. Потушил печку и натянул уже высохшую тёплую одежду. Прямо как новенький, отлично!

На выходе заметил массивный старый замок и перевесил его наружу. Запереть дверь — сделано, значит теперь все условия выполнены, и я могу не беспокоиться более о такой проблеме как возвращение долга странному зайцу. Мы, вроде как, теперь квиты.

P.S. Рыбаки за вчерашним обедом подарили нормальную ручку с чернилами, поэтому выполнение записей стало удобнее и мобильнее. Она самодельная, немного похожа на мою удочку.

P.P.S. Рыба, пойманная самостоятельно, в разы вкуснее покупной. Как-нибудь «по-добрососедски» спрошу у Вагни какие специи он использовал при её приготовлении.