Когда Гаррик закончил говорить, площадь взорвалась.

Я не слышала отдельных голосов, только один сплошной гул, в котором смешивались крики, шипение, возмущённые возгласы и чьи-то сдавленные всхлипы. Я стояла, не в силах пошевелиться. Это был конец… теперь мы станем изгоями или, что еще хуже, нас убьют. Соул же говорил мне, что браслеты — не помеха, на самом деле, а Сафира упоминала, что в Валенсии есть районы, куда лучше не заходить.

Лапа Йохана крепко сжимала мою. Я видела, как его уши прижались к голове, как напряглись плечи. Мы оба молчали.

Викаса Вакан подняла руку, и гул начал стихать. Её низкий и властный голос разнёсся над площадью:

— Мы знаем, что вы злы, а многие из вас в замешательстве, мы с Гарриком не исключение. Мы знаем, что вы чувствуете себя обманутыми.

Гаррик кивнул, поддерживая её слова:

— Они жили среди нас полгода: работали и помогали. Они могли бы передать информацию уже очень давно, но не сделали этого.

— Но они врали нам с первого дня! — крикнул кто-то из толпы.

— Да, врали, — согласился Гаррик. — Но не для того, чтобы нам навредить. Они выполняли приказ, а потом отказались от него. Мы ничего не скрываем от тех, кто нас сюда поместил, но мы готовы встретить их лицом к лицу, если они явятся. Дриада и Барс — лишь мухи, что попались в их сеть и отправились сюда, думая, что смогут выбраться, но все мы знаем, что портал для живых существ открывается только в одну сторону. Да и собирались ли они возвращаться? — Гаррик повернулся к обвиняемым. — Насколько я могу судить по Алатее, она не ведет себя как существо, что собирается уходить отсюда, напротив, она начала строить семью.

Я подняла голову и посмотрела на мэра. Он продолжал с теплом ко мне относиться и верить мне даже после вскрытия правды. Потом я посмотрела на лица существ, которые смотрели на нас с сомнением. Я знала, что должна сказать что-то, но слова не шли.

Йохан шагнул вперёд.

— Я не буду оправдываться. Я действительно прибыл сюда в роли агента, но так уж получилось, что наша миссия оказалась совершенно бессмысленной! Стоило лишь вместе с вами подышать одним воздухом, и сразу стало понятно, что вы точно такие же существа, обладающие простым желанием — жить.

Я осталась стоять на месте, мой голос дрожал, но я всё равно попыталась поддержать речь Йохана.

— Я не передала ни единого сообщения. Сначала я боялась быть среди вас, а потом я просто не могла представить себе жизнь без вас, без этого места, без… — я посмотрела на Кайласа, но он стоял с каменным лицом, не глядя на меня, — без тех, кто стал мне семьёй.

Толпа замолчала. Гаррик и Викаса Вакан переглянулись, и шаманка кивнула.

— Мы не можем принять решение прямо сейчас, — сказал Гаррик. — Слишком многое поставлено на карту. Праздник продолжается. Мы с Викаса Вакан останемся, чтобы выслушать мнение каждого, а вы, — он посмотрел на нас, — вернётесь в свои поселения и будете ждать решения. Йохан, ты отправишься во Фроствиг. Там ты будешь ждать, пока мы не решим, что делать дальше.

Я оглянулась на Кайласа, но он все еще избегал зрительного контакта. Йохан покачал головой, смотря на меня, пока его заковывали в деревянные кандалы.

— Всё будет хорошо. Держись.

И они ушли. Я смотрела им вслед, пока Йохана усаживали в сани, чувствуя, как в груди разрастается пустота, потом кто-то взял меня за руку. Я повернулась и увидела Соула. Его янтарные глаза смотрели на меня с той же мягкой серьёзностью, что и в первый день.

— Пойдём, Алатея. Я отвезу тебя в Валенсию.

Рядом с ним стоял Кайлас, смотрящий куда-то себе под ноги. Я попыталась подойти к нему, но он отшатнулся и пошёл к телеге.

Мы ехали в тишине. Я сидела рядом с Кайласом, Соул правил лошадью. Кайлас смотрел вдаль, одна его рука лежала на стенке телеги, он закрывал себе нижнюю часть лица, и не поворачивался ко мне. Я несколько раз пыталась заговорить, но он будто не слышал меня.

— Кайлас, — сказала я в который раз. — Я знаю, что ты злишься, и ты имеешь право, но я хочу, чтобы ты знал: я не врала тебе о том, что чувствую. Ничего из того, что я говорила тебе, не было ложью.

Он молчал. Я повернулась к Соулу, который покачал головой и тихо сказал:

— Дай ему время, Алатея. Он только что узнал, что ты была агентом. Ему нужно переварить это.

— Но я же не сделала ничего плохого! — прошептала я. — Я не передала им ни слова!

— Он знает, — мягко сказал Соул. — Но знание и принятие — разные вещи. Он должен пройти через это сам.

Я опустила голову. Слёзы жгли глаза, но я не давала им упасть. Я сидела и смотрела на дорогу, пока внутри меня всё дрожало от незнания того, что будет дальше.

— Соул, — сказала я тихо. — Как ты думаешь, они простят нас?

— Не все, — ответил он. — Но многие.

— Я хочу остаться, — прошептала я.

Соул понимающе кивнул. Я замолчала. Кайлас сидел рядом, но между нами была пропасть. Я чувствовала его присутствие, его тепло, но он был так далеко, что я не могла до него дотянуться. Я не знала, что делать, теперь могла только ждать.

Несмотря на то, что солнце уже зашло за горизонт, я смогла заметить, как поменялся пейзаж: холмы становились зеленее, ветер теплее, несмотря на наступившую осень. Мы въезжали в Валенсию, улицы которой были пусты.

Я уже начала думать, что мы доедем до мэрии в молчании, но в тот момент, когда телега замедлилась у одного из поворотов, Кайлас резко схватил меня за руку. Я даже не успела вскрикнуть — он выдернул меня из телеги, мы перекатились по траве и скрылись между двумя домами.

— Кайлас! Что ты делаешь?! — услышала я крик Соула, но мы уже бежали.

Он вёл меня между домами, не отпуская моей руки. Мы бежали по узким переулкам, заворачивая за углы, пока я не начала задыхаться.

— Кайлас, остановись! — выдохнула я. — Куда мы бежим?

Он не ответил, просто продолжал тянуть меня за собой с непроницаемым лицом, пока мы не влетели в маленький дворик, ведущий к задней двери одного из зданий. На двери была старая вывеска, текст которой я не разобрала, под ней — ещё одна, почти невидимая: «Вход только для своих».

Кайлас сильно толкнул дверь, пропуская меня вперёд, и мы оказались внутри небольшой комнаты, заставленной шкафами и коробками. Я огляделась и по предметам в открытых коробках поняла, что мы оказались в магазине Сафиры.

— Кайлас! — раздался голос сверху. — Ты с ума сошёл?

На лестнице стояла его сестра. В руках она держала ножницы, и смотрела на нас с таким выражением, будто мы только что выскочили из горящего дома.

— Почему ты не на празднике? — он выдохнул. — Неважно, Соул ищет нас, — коротко сказал Кайлас, закрывая дверь.

— Что вы натворили?

— Совершенно ничего, — он, наконец, отпустил мою руку.

Мы вышли из складского помещения, и услышали, как за дверью послышались шаги: кто-то бежал мимо, потом остановился.

— Кайлас? Алатея? — голос Соула. — Я знаю, что вы здесь! Выходите!

Мы затаили дыхание. Сафира подошла к двери и выглянула в маленькое окошко.

— Он ушёл, — сказала она.

— Ничего подобного, Сафира! — возмутился Соул.

— Я не выдам брата, птичка, зови Гаррика.

Соул тяжело выдохнул, по удаляющимся шагам я поняла, что он ушел.

Я вздохнула с облегчением и опёрлась на стену: мои ноги дрожали. Я посмотрела на Кайласа, который стоял у другой стены, положив руку на шкаф, и не поворачивался ко мне.

— Кайлас… — начала я.

Он поднял руку, чтобы я замолчала.

— Ты сказал им? — быстро выпалила я, поджав уши.

Сафира переводила взгляд с него на меня, а потом вздохнула:

— Ладно, я заварю чай.

Через минут десять Сафира молча поставила на стол две кружки с чаем, посмотрела на нас — сперва на Кайласа, потом на меня. Всё это время висела удушающая тишина.

— Я буду наверху, в квартире. Если понадоблюсь или Соул вернется — крикните.

Кайлас кивнул, и мы остались вдвоём. В комнате стало тихо. Я всё еще стояла у стены и ждала, когда он заговорит первым. Он же теперь сидел на краю стола, уперев руки в бедра, и смотрел в пол.

— Я думал, что ты преступница, — сказал он наконец. Голос его был тихим, но я расслышала.

— Я знаю, — ответила я.

— Я не сдавал тебя, Алатея. Не знаю, откуда они узнали, я вернул твои дневники туда, где ты их хранила. Прости, что полез в личные вещи, просто… — он помотал головой, поджав губы. — Просто он случайно выпал и открылся на странице, мои глаза зацепились за строчку про меня, и я не сдержался, начал читать. Я уважаю твои границы, но ночью поступил подло. Ты бы рассказала мне сама? — наконец, он поднял на меня свои чёрные глаза.

А я не знала ответа, поэтому просто пожала плечами, сдерживая слезы.

— Когда я встретил тебя, я думал, что раз ты здесь, значит, ты хотя бы немного в этом замаралась. Как и многие здесь, как и я. Это давало мне право быть с тобой. Я мог смотреть на тебя и не чувствовать себя чудовищем.

Я сделала шаг вперёд, но он поднял руку, останавливая меня.

— Но ты никого не убивала, Алатея. Ты не делала ничего из того, за что нас сюда сослали. Ты просто оказалась в ловушке, которую устроили те, кто не хотел тебя забирать. Одно из чистейших существ, которые оказались здесь.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

— Кайлас…

— Это значит, что я совсем тебя не достоин, — сказал он, и в его дрогнувшем голосе я услышала то, чего никогда не слышала раньше: боль. — Я не могу быть рядом с тобой, зная, что ты чистая, а я — нет.

Он расстроился, потому что я не убийца, а не потому что я тайный агент, посланный создателями тюрьмы?! Я шагнула ближе и села на пол перед ним. Он опустил на меня глаза, и я увидела в них ту самую тьму, которую он всегда носил в себе.

— Я попал на Мнару, потому что был принцем лесного народа, — сказал он, каждое слово давалось ему с трудом. — Мой народ воевал с соседним племенем. Мы не нападали первыми, только защищались, но однажды ночью они перерезали почти всех моих людей. Всех, включая родных. В живых остались только я, Сафира и небольшой отряд, который был в другом месте.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Я решил отомстить, — сказал он тихо. — Пошёл на их земли через несколько ночей и сделал то же самое. Я перерезал их всех. Всех до единого, но законники слишком быстро прибыли на место, и я мог бы сбежать, но сделал так, чтобы мои люди спаслись, чтобы Сафира была в безопасности. Отвлёк их на себя.

— Кайлас…

— Я не жалею об этом, — сказал он, и его голос стал твёрже. — И никогда не буду жалеть. Я защищал тех, кто был мне дорог, но когда меня отправляли на Мнару, Сафира попросилась добровольцем. Она не хотела оставаться одна.

Я поднялась на колени и осторожно коснулась его лица. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я не боюсь тебя, — сказала я. — Ты слышишь меня? Ты защищал свой народ, сделал то, что должен был сделать. Я не знаю, правильно это было или нет, но я знаю, что ты — не чудовище.

Я обхватила его лицо руками и заставила посмотреть на меня:

— Ты не имеешь права говорить, что не достоин меня. Ты достоин, ведь ты был добр ко мне, дал мне дом, показал мне, что я не одна.

— Алатея…

— Я хочу быть с тобой, — сказала я. — Я хочу, чтобы всё оставалось так, как было. Если жители позволят мне остаться здесь, я останусь. Ты — мой дом, Кайлас.

Он смотрел на меня долго. Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Я почувствовала тепло его пальцев.

— Я сделаю всё, чтобы ты осталась здесь, — сказал он. — Клянусь тебе.

Я улыбнулась сквозь слёзы и прижалась лбом к его лбу и тут я заметила, что вся в пыли.

— Лариэль меня убьёт, — глупо, но я хотела разбавить эту удушающую атмсоферу.

В этот момент в дверь громко постучали.

Мы оба повернулись на звук. Сафира сразу же спустилась на первый этаж. Она абсолютно точно подслушивала нас!

— Ты правда притащил Гаррика? — услышала я её голос.

За дверью что-то ответили, но я не расслышала. Зато Сафира цокнула, закатив глаза, и открыла дверь.

Кайлас встал и завёл меня себе за спину. Он взял меня за руку и сжал её. Гаррик вошёл первым, а Соул следом за ним. Они выглядели серьёзными, но не злыми.

— Мы не будем причинять ей вреда, — сказал Гаррик.

— Я не позволю вам забрать её одну, — сказал Кайлас. — Я хочу, чтобы вы забрали нас вместе, чтобы судьба решалась не только её.

Сафира, которая стояла у входа, округлила глаза.

— Кайлас, ты что, с ума сошёл?

— Я принимаю решение, — сказал он. — Ты делала то же самое для меня.

— Я не дам тебе…

— Я уже решил.

Сафира замерла. Она смотрела на него, и я видела, как её дыхание стало неровным, потом она медленно выдохнула и отступила к стене, опустив голову. Гаррик перевёл взгляд на меня, потом на Кайласа.

— Хорошо, — сказал он коротко.

Соул молча кивнул. Мы вышли на улицу вчетвером. Кайлас не отпускал моей руки, никто не хватал нас, не толкал, не вёл силой. Мы шли сами.

— У вас есть шанс, — сказал Гаррик, когда мы проходили мимо закрытых лавок. — То, что Алатея не передала начальству ни слова, что она не предала нас, когда могла, — это сыграет ей на руку. У многих есть голоса, которые выскажутся в её пользу.

— Почему мне кажется, — неожиданно для себя заговорила я. — Что для вас двоих это не новость?

Соул хмыкнул.

— Потому что для нас двоих это и не новость.

— Но как вы…

— Прима — телепат, — просто ответил Гаррик. — Она сразу же узнала всю правду о тебе, пока мучала тебя бесполезными вопросами.

Сказать то, что я была шокирована в этот момент — ничего не сказать.

— Но почему вы молчали? Почему сразу не сдали меня на суд деревни?

— Мы хотели, — пожал плечами Гаррик. — Но Соул попросил дать тебе шанс, ведь вернуться ты бы всё равно не смогла. Мы хотели посмотреть, к чему это приведет, следили за тобой, а ты просто… жила.

— Для чего тогда был этот спектакль на празднике? Как всё вскрылось? — молчащий до этого Кайлас, наконец, заговорил.

— Потому что нашли дневник Йохана, и нам пришлось изобразить для Викаса Вакан спектакль, что для нас это такая же новость, как и для остальных.

Я молча шла и сжимала руку Кайласа, потому что не знала, что ответить, но слова мэра дали мне надежду на то, что я буду спасена.

Мы дошли до мэрии. Гаррик открыл дверь и пропустил нас внутрь. Мы поднялись на второй этаж, и я узнала эту комнату: маленькую, с одним столом, двумя стульями и зарешёченным окном. Ту самую, где Прима допрашивала меня полгода назад.

— А где Прима? — поинтересовалась я. До меня только дошло, что я не видела фею уже полгода.

— Она большую часть времени проводит дома, потому что не в силах контролировать свою телепатию. Большие скопления людей для неё — ад, — объяснил мне Соул.

— Вы останетесь здесь до голосования, — сказал Гаррик.

Кайлас усмехнулся, но промолчал. Гаррик кивнул и вышел. Соул задержался на мгновение, посмотрел на меня, потом на Кайласа.

— Я не знаю, что будет в итоге, — сказал он. — Но я знаю, что ты, Алатея, заслуживаешь второго шанса.

Дверь закрылась.

Кайлас сел на пол, и я устроилась рядом. Мы смотрели друг на друга и молчали.

— Я не всегда был к тебе добр, — сказал Кайлас, пытаясь скрыть улыбку.

— О чем ты?

— Ну, в самом начале, шутка про оленину… да и в целом…

Я ткнула его локтем в бок, и он рассмеялся.

— Интересно, нам принесут ужин? Или мы будем сидеть здесь и голодать? — мечтательно я подняла глаза к потолку.

Кайлас только что унявший приступ смеха, пожал плечами.

— Я могу приготовить. У меня есть немного картошки в кармане.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты носишь картошку в кармане?

— Я повар. У меня профессиональная деформация.

Он снова залился смехом, и это стало последней каплей, потому что я тоже не смогла сдержать своего смеха.