Этим утром я почти в припрыжку бежала в сторону леса, у которого несколько дней назад встретилась с лешим. Воздух был свежим, солнце уже поднялось над крышами, и внутри меня разливалось предвкушение: лес! Наконец-то я увижу настоящий лес, а не просто редкие кусты у реки. Я скучала по зелени, по запаху листьев и земли, по тому чувству, когда я — часть чего-то большого и живого.

Я была воодушевлена до дрожи. Но всё же немного переживала о том, почему Кайлас сказал мне, что там мне не понравится. Как мне может не понравиться лес? Это же ЛЕС! Это мой первый дом. Да, не тот, в котором я родилась и прожила много лет, но все же…

Для такого события я даже нарядилась в свое новое платье, может деревья оценят, скажут: ты такая красивая дриада, мы тебя принимаем, живи среди нас и заботься о нас! И я соглашусь и, может, больше никогда из него не выйду.

Я почти бежала, когда показались первые деревья. Сердце забилось быстрее, даже не знаю отчего больше: от бега или предвкушения. Я остановилась на мгновение, вдохнула полной грудью… и почувствовала, как что-то сжалось у меня внутри.

Странно.

Решила сделать маленький шаг вперёд, потом ещё один. Деревья стояли зелёные, с пышными кронами, но внутри меня разрасталось что-то тревожное. Я закрыла глаза и прислушалась к себе, ожидая, что лес заговорит со мной, как всегда делал мой родной. Но вместо приветствия я услышала стоны: глухие, тягучие, полные боли. Я поморщилась и открыла глаза. Деревья выглядели здоровыми, но я знала, что не ошибаюсь. Деревья страдали, болели, и их боль отдавалась в моей голове глухим нарастающим гулом.

Чем глубже я заходила в лес, тем хуже выглядели деревья. Многие из них умирали, но не по природе, не потому что должны были в силу времени, а потому что страдали. Стволы были покрыты трещинами, кора отслаивалась, ветви ломались под собственным весом. Я касалась рукой некоторых стволов, и от них исходил холод.

— Мистер леший! — начала я звать, но имя вылетело из головы.

Я покрутилась на месте, пытаясь вспомнить, как его звали. Тёрн, точно!

— Тёрн! — крикнула я громче. — Тёрн, ты здесь?

Где-то на горизонте, в глубине леса, я заметила силуэт, он стоял неподвижно среди стволов. Я прищурилась, пытаясь разглядеть его получше, и замерла: передо мной стояла… я. Мой… то есть её силуэт выглядел точно как мой: те же оленьи рога, фигура, даже платье такое же! Я моргнула в надежде, что это поможет, но она не исчезла.

Забавно, неужели такое вообще бывает в лесу? Я слышала про миражи в пустынях, но думала, что это неправда. Впрочем, я то там никогда не бывала.

Ладно, пустыни… но чтобы лес показывал тебе твою же копию. Может, это какой-то дух?

— Эй? — крикнула я, но шагнуть не рискнула.

В следующий миг справа от меня отделилась костлявая тень — я вскрикнула и инстинктивно вжалась в свой посох, сжимая его обеими руками. Сердце колотилось слишком сильно, а ноги стали ватными.

Когда я поняла, что это всего лишь Тёрн, я резко выпрямилась, пытаясь скрыть свой испуг. Он стоял и смотрел на меня, а потом издал низкий, раскатистый звук — он смеялся. Наверное, смеялся надо мной. Опять…

— Ах, это ты… — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я совсем не испугалась!

— Ну, ты же меня звала, — спокойно ответил он. — Другого Тёрна в этих лесах нет.

Я снова посмотрела туда, где видела свой силуэт, а он исчез! Вот так, как будто назло, чтобы я не могла показать его Тёрну, чтобы выдать меня за сумасшедшую… Будто они уже меня таковой не считают…

На горизонте был только небольшой деревянный дом вдалеке. Я показала на него пальцем:

— Это твой дом?

— Мой, — кивнул он.

— А там, — я указала на место, где стояла моя копия, — там был кто-то похожий на меня.

Тёрн повернул голову в ту сторону, которую я указала, и задумчиво хмыкнул:

— А… Ты видела нашего эхо-человека — Ральфа.

— Эхо-человек? — переспросила я.

— Да. Коренной житель Эйренмора. Иногда они выходят с нами на связь. Они повторяют черты того, кто на него смотрит, потому что у них нет собственного образа, только тень.

— Звучит жутко, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Значит, он стоял в нескольких шагах от меня, и я даже не знала.

— А если мы будем вместе на него смотреть? — спросила я, заметив, что Тёрн развернулся и пошёл вглубь леса. Я пошла за ним, потому что мне очень не хотелось оставаться одной.

— Тогда он возьмёт половину твоих черт, половину моих, и его внешность получится мутированной.

— Ого… А он может навредить?

— Может, — спокойно ответил Тёрн. — Но не станет. Они миролюбивые, браслетов не носят, как мы.

Я хотела еще расспросить про этих эхо-людей, но в этот момент что-то резкое кольнуло в голове. Я остановилась, уронив посох, и схватилась за голову, зажмурившись. Меня словно били молотом изнутри головы. Аж искры в глазах появились. Я пошатнулась и села на землю, слёзы сами потекли по щекам от невыносимой боли.

Я не могла посмотреть на Тёрна и не слышала, говорил ли он мне что-нибудь. В голове гудело и кололо всё сильнее. Стоны деревьев стали оглушительными. Я не могла думать и двигаться. Просто сидела на земле и сжимала голову руками, надеясь, что это прекратится.

Что-то коснулось моего плеча. Я вздрогнула и открыла глаза — это был Тёрн. Кажется, он что-то говорил, поняла я это по его вопросительным движениям голову то вправо, то влево, но я не слышала ни слова. Нащупала свой посох, когда удары в голове прекратились, но гул оставался всё таким же сильным, и, опираясь на него, поднялась на ноги. Они дрожали, но я чувствовала, что меня кто-то направляет, поэтому еле-еле пошла. Тёрн вроде, молча последовал за мной. И я точно шла правильно, потому что чем ближе я подходила, тем тише становились гул и боль. И, когда они окончательно исчезли, я услышала глухие удары.

Через мгновение я увидела фиолетового минотавра. Он стоял возле ещё живого дерева и с размаху бил по стволу ТОПОРОМ! Я закричала и быстрым шагом направилась к нему. Видимо, тогда я напрочь забыла про браслеты, потому что жажда защитить бедно дерево заставила меня использовать магию.

Минотавр отлетел в сторону, а вместе с ним и я. Моё тело ударилось о корни, и я несколько минут лежала неподвижно, ожидая, когда боль утихнет.

Я злилась на себя за то, что забыла про эти дурацкие браслеты, но ещё сильнее я злилась на этого бездушного монстра! Как он вообще посмел? Как он мог поднять руку на живое дерево? На существо, которое чувствует, страдает, дышит?! Этот трухлявый гриб с топором! Да чтобы у него мох на языке вырос! Дубина!

Когда боль немного утихла, я поднялась на ноги, нашла посох, подобрала его и медленно, похрамывая, подошла к минотавру. Леший уже стоял возле него и смеялся:

— Даже она уже встала, а ты всё ещё лежишь! Что, дриада выносливее тебя? Вставай!

Он слегка пнул его ногой. Минотавр застонал, приподнялся на локте и с прищуром от боли посмотрел на меня.

— Ты чего? Совсем с дуба рухнула?! — рявкнул он.

— А ты?! — крикнула я. — Чтоб листья твои опали, не дождавшись осени! Как ты посмел рубить живое дерево? Ты хуже трутовика или поганки!

— Они же все мёртвые, — осторожно, кряхтя, минотавр поднялся на ноги.

— Они не мёртвые! Они только выглядят так, потому что им плохо! Потому что вы их мучаете, рубите направо и налево!

Я стиснула зубы от злости. В этот момент из кустов вышел мужчина с собакой. Это был оборотень из таверны, которому жаловались на шерсть в сливе пру дней назад. Он посмотрел на нас, потом на минотавра, потом на меня.

— Вы что тут устроили? — спросил он спокойно. — Распугаете тут всех.

— Да у нас тут ещё одна защитница леса появилась, — проворчал минотавр, потирая бедро.

— Тихо-тихо! — вдруг зашептал оборотень и натянул тетиву на своём луке. — Прости меня, мой брат…

Я проследила за его взглядом и увидела маленького, беззащитного кролика, который просто сидел на траве в шагах двадцати от нас. Тут я уже совсем не выдержала: моя магия снова вырвалась наружу, но метнула её я не в самого охотника, а в его лук. Тетива лопнула, а лук отлетел в сторону. Собака, сидящая рядом с ним, зло зарычала на меня.

— Так же нельзя! — закричала я, слёзы потекли по щекам. — Что вы делаете с лесом? С его жителями?

— Нам что-то нужно есть, — пожал плечами оборотень и присел на корточки, поглаживая пса, чтобы тот перестал рычать. — Мы не можем жить без еды.

— Ты бы и пса своего убил, чтобы себе пузо набить? — выпалила я.

— Что ты такое говоришь? — разозлился оборотень, и его глаза зло сверкнули.

— Я была права! — закричала я, всхлипывая. — Я была права, что все вы здесь просто преступники! Ничего хорошего в вас не осталось! Это просто ужасно! То, что вы делаете — это просто ужасно!

Я развернулась и побежала прочь, не зная, куда бегу. Просто хотелось уйти подальше от них, от этого леса, который кричал от боли. Я бежала, спотыкаясь о корни, пока не выбежала к небольшому водопаду. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни, и шум её заглушал все звуки. Я упала на колени, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала.

Спустя примерно минут тридцать, я все еще сидела у воды, глядя на водопад.

— Алатея, — раздался голос сзади.

Я вздрогнула, обернулась и увидела Соула. Он стоял недалеко от меня и смотрел с беспокойством.

— У тебя всё в порядке, милая? — спросил он мягко.

Я быстро вытерла слёзы и поднялась на ноги, стараясь держаться прямо.

— Как ты меня нашёл? — спросила я хрипло.

— Тёрн пришёл, рассказал, что случилось, — ответил Соул. — Я пошёл искать тебя.

— Я хочу уйти, — сказала я тихо.

Соул тяжело вздохнул.

— Мы все хотели, но Мнара — это место, с которого нет выхода, ты же знаешь…

— Я больше не хочу тут находиться, — мой голос дрогнул. — Среди вас. Я не…

Хотела сказать «я не преступница», но осеклась. Хоть на это еще хватало самообладания.

— Я убила по случайности и жалею об этом, — сказала я вместо этого. — А вы даже здесь продолжаете убивать слабых, больных, беззащитных, до кого вам позволяют добраться ваши браслеты!

— Но, Алатея…

— Нет! — я отступила на шаг, потом ещё на один, обходя сову так, чтобы не поворачиваться к нему спиной. — Я не хочу ничего слышать!

— Есть миллион способов, чтобы избежать защиту браслетов и убить кого ты хочешь, но мы этого не делаем, — он наблюдал за тем, как я обхожу его стороной и старался успеть договорить прежде, чем я уйду слишком далеко. Сам же оставался стоять на месте. (Тогда я не задумалась о сказанных им словах, но сейчас делаюпометку поразмыслить об этом позже).

Я бежала в город, не разбирая дороги, пока не увидела таверну и Кайласа, стоящего возле нее. Он заметил меня и перегородил мне путь. Пришлось остановиться… Наверное, он уже в курсе моей "драмы", как скорее всего, сказали бы минотавр с оборотнем…

— Нет, не нужно меня останавливать! — выставила я руку вперёд, сжимая посох второй. — Я не хочу ничего слышать!

— Куда ты собралась? — спросил он спокойно.

— К маяку.

— У тебя ничего не получится, — раздался голос Гаррика. Он стоял у двери, опираясь на свою трость, и смотрел на меня с грустной улыбкой.

Я огляделась. Взгляды всей деревни были устремлены на меня. Мне стало страшно. Что, если они сейчас набросятся? Что, если кто-то рискнёт поднять на меня руку, чтобы меня остановить?

Я сжала посох так, что побелели костяшки.

— Ты не сможешь сбежать отсюда, — сказал Кайлас. — Как бы ты этого ни хотела.

Я тяжело дышала, сжав зубы, пытаясь сдержать слёзы.

Кайлас поднял руки в примирительном жесте и медленно начал приближаться:

— Давай ты успокоишься, и мы обсудим то, что ты видела. Хорошо? Никто никому не хочет навредить.

— Мы все проходили то, через что проходишь сейчас ты, — сказал Гаррик. — Это называется адаптация, милая. Ты пытаешься смириться с тем, что ты теперь не дома.

— Нет, — я покачала головой. — Я уже была готова принять это место, как дом, но это место полно убийц. Это несправедливо. Лес не сделал ничего плохого, чтобы так наказывать его, запирая в одном месте с вами!

Я расплакалась, развернулась и побежала в таверну. Гаррик и Кайлас наверняка переглянулись за моей спиной, но мне было всё равно. Я промчалась мимо Брена, который посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Поднялась на второй этаж, забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Закрылась на засов, села на кровать и несколько часов просто сидела, глядя в стену.

Кайлас приходил пару раз, садился под моей дверью и что-то рассказывал мне. Говорил, чтобы я поела после того, как он уйдёт вниз, оставляя мне еду на пороге, говорил, что я могу не выходить завтра на работу и что он возьмёт все мои траты на себя, что он будет здесь, если мне что-то понадобится. Но я ничего ему не отвечала.

Вы должны меня отсюда забрать. Это невыносимо, я не хочу тут оставаться, пожалуйста. Простите за следы от слёз на бумаге, но, надеюсь, вы поймёте. Я не могу больше смотреть на этот лес, видеть, как они убивают его, его жителей. Я не могу, не могу, не могу…

Я хочу домой.