– Нужно отрезать им путь! – воскликнула Валка. – Мы можем их оттеснить и перекрыть проход к медике, если поторопимся.

Она двинулась обратно к коридору, откуда мы пришли, оттесняя Драконоборцев:

– Идемте!

Я поковылял за ней. Вновь завыли сирены. Я помнил, что мы проходили мимо поворота к медике, но тоннели и комнаты окончательно перепутались перед моими глазами. Я доверился инстинктам Валки и ее идеальной памяти. Если ей удалось провести нас по лабиринтам Ведатхарада, то и здесь она найдет дорогу. Мне повезло больше, чем Тесею. У того была только нить Ариадны, а у меня – сама Ариадна.

– Всем пилотам группы «Эпсилон» и сопровождающему персоналу собраться у пусковых станций. Повторяю. Всем пилотам группы «Эпсилон» и сопровождающему персоналу собраться у пусковых станций! – Голос диспетчера звучал все более отчаянно.

– Они только готовят следующую группу? – возмутился один из бойцов Шарпа, бренча доспехами.

– Внимание. Внимание. Всему гражданскому персоналу срочно отступить в центральный штаб, – словно в ответ на его вопрос, произнесла по рации диспетчер. – Повторяю. Всему гражданскому персоналу срочно отступить в центральный штаб. Восточный терминал атакован. Повторяю. Восточный терминал атакован.

– Значит, все корабли в восточном терминале остались без экипажей? – спросил меня князь Каим.

– Не знаю! – крикнул я в ответ. – Нужно перекрыть проход к медике и возвращаться к императору. Если придется тащить его силой – пусть так. Времени больше нет!

Каим ничего не ответил, и я счел его молчание знаком согласия.

В тоннелях мы не встретили сопротивления. Дважды нам навстречу появлялись люди и, увидев нас, сразу мчались к командному пункту. Сначала это были валаварские гвардейцы, затем техники-крионики в белых халатах.

– Эй, стойте! – крикнул я, выбегая вперед, чтобы остановить одну из техников.

Женщина вытаращилась на меня, очевидно не желая задерживаться ни на секунду. Но я схватил ее за руку.

– Идите в штаб! – приказал я, и в этот момент над нами разорвалась очередная бомба. – Идите в штаб! Доложите императору, что проход к ипподрому завален. Лейтенант Бельман погиб. Поняли?

Женщина кивнула, но я не был уверен, поняла ли она, что от нее требовалось. Лишь тогда я заметил кровь на ее халате и почувствовал, как ее рука дрожит в моей руке.

– Ступайте!

Я отпустил ее и запоздало сообразил, что должен был попросить передать еще кое-что. Что я был жив, и джаддианский князь тоже.

Резко развернувшись, женщина на ходу стукнулась о стену.

Навстречу ей из-за поворота появилась колонна марсиан, сопровождающая группу мужчин и женщин в простых черных комбинезонах новобранцев легиона.

– Куда вы ведете этих людей? – спросил я, подбегая к ним вместе с Шарпом.

– Ваша светлость, это пилоты группы «Эпсилон», – ответил старший по званию. – Путь к терминалу чист?

– Мы обрушили тоннель сразу за развилкой, – ответил я, пропуская их.

– Пропустите! – прокричал Шарп. – Расступитесь!

Джаддианцы и остатки нашей разношерстной команды вжались в стены, пропуская пилотов и их сопровождающих. Те торопились, и каждая секунда, что нам приходилось ждать, казалась вечностью. Я насчитал тридцать пилотов и столько же гвардейцев.

– Сколько у нас времени? – спросил я Валку.

Она покачала головой. Я видел, что она крайне напряжена и скованна.

– Несколько минут, – ответила она. – Несколько минут.

– Марсиане! – окликнул я колонну, но солдаты не остановились. – Останьтесь и удерживайте терминал! Там могли остаться Бледные. Не все боковые проходы зачищены, они могут найти обходной путь! Обороняйте транспортники!

– Нам приказано вернуться в штаб! – крикнул в ответ командир.

– Отмена! Связи нет. В штабе не знают, какая здесь обстановка.

– Приказ поступил от капитана Тораса!

– Да хоть от самого кесаря! Охраняйте чертовы шаттлы! Если спящих перережут, нам обоим не сносить головы!

Но марсианский офицер уже скрылся, влекомый людским потоком.

– Тут недалеко. – Валка подошла вплотную ко мне. – Первый поворот налево!

Расставшись с пилотами и их сопровождающими, мы с солдатами Шарпа и джаддианцами продолжили путь по коридору. Валка оказалась права. Нужный поворот был совсем близко. Очередной Т-образный перекресток ждал нас всего в трехстах футах. Как только мы приблизились, раздался очередной толчок, и с потолка упала светосфера, разбившись вдребезги. На стене уже привычной фосфоресцирующей краской была начертана стрелка и написано судьбоносное слово: «МЕДИКА».

Двое солдат Шарпа успели к повороту быстрее меня и сразу подняли копья. Я сразу поник духом, понимая, что во всем космосе лишь одно могло заставить их так отреагировать.

– Огонь! – закричал Драконоборец.

Энергокопье вспыхнуло бело-голубым, луч на миг сверкнул в пыли и дыму. Ругаясь про себя, я стукнул кулаком по груди, активируя шлем, и замер у поворота. В моей руке вновь запылал императорский меч.

Я ожидал увидеть сьельсинских пехотинцев и даже химеру, полагая, что гибриды быстрее смогут пробраться через медицинский комплекс и найти выход.

Вместо этого я увидел облако нахуте. Десять. Двадцать. Больше двадцати. Выстрел из копья поразил несколько, но остальные мигом облепили двух Драконоборцев, методично прогрызаясь сквозь щиты и изодранные подкладки доспехов к желанной плоти. Солдаты погибли за считаные секунды, заживо сожранные злобными змеями.

Нахуте переключились на меня. Они отскакивали от щита, пока их медлительные деймоны соображали, как проникнуть сквозь энергетическую завесу. Императорский меч пришелся как нельзя кстати; я отчаянно махал им, кромсая дроны надвое, натрое. Но их было слишком много. Я почувствовал, как один присосался, как пиявка, к моим ребрам. Нагрудник завибрировал, когда змей начал вкручиваться в тонкую керамику.

Схватив нахуте свободной рукой, я вонзил в него меч, стараясь не задеть руку. Затем я отступил в главный коридор, к Валке и остальным. Мимо понеслись лазерные лучи, и энтоптика перешла в затемненный режим, защищая мои глаза. Я чувствовал, как вокруг взрываются дроны, но одному все-таки удалось прицепиться к моему боку чуть ниже печени. Я рубанул по нему.

Поздно.

Внутри шлема запищали аварийные сигналы, в углу монитора замигала надпись «ЦЕЛОСТНОСТЬ КОМБИНЕЗОНА НАРУШЕНА». Я сорвал мертвого змея со своего бока и тут же почувствовал, как под комбинезон проникает леденящий холод катакомб.

– Alala! Alala!

Маэсколы – Тиада и князь Каим – выскочили вперед, размахивая мечами, как молниями в темноте. Вдвоем они заставили волну нахуте отступить, искромсали облако в клочья. Я привалился к стене, лично разделавшись с дюжиной змеев.

– Ты ранен? – подскочила ко мне Валка.

Я пощупал бок, почувствовал, как ее пальцы дотронулись до раны.

– Нет, – ответил я, кривясь от боли.

– Рана неглубокая, – сказала она.

Я почувствовал, как комбинезон сжимается, чтобы остановить кровотечение, но на ощупь рана казалась едва ли серьезнее ссадины. Мышцы были не затронуты.

– Ты вовремя успел.

Я кивнул и приобнял Валку, прижавшись лбом шлема к ее лбу. Ничего не сказал; просто поднялся и пошел за Драконоборцами и выжившими марсианами за угол. У всех были наготове копья и плазмометы.

– Ставьте взрывчатку! – скомандовал я. – Обрушим тоннель, живо!

Вперед вышел один из бойцов лейтенанта Бельмана, переступив через останки нахуте. Как и у невезучего Нико, у него за плечом был тяжелый мешок, и броня тоже была тяжелее, монолитнее обычных марсианских доспехов. Более скромная, угловатая. Он на ходу скинул мешок и крикнул нам освободить проход.

Каим и Тиада, ушедшие дальше всех, остановились. Их клинки сверкали, как озаренные солнцем сосульки. Горстка уцелевших мамлюков обступила их, а марсиане собрались чуть поодаль, не опуская оружие.

– Олорин! – крикнул я, левой рукой зажимая рану. – Возвращайтесь!

Князь повернулся ко мне вполоборота; черный глаз сверкнул в свете клинка.

– Кто-то должен удерживать позицию! – ответил он.

В следующую секунду в коридоре раздался звон стекла и скрежет металла по камню в сопровождении хора нечеловеческих голосов. Чуть позади джаддианцев сапер-марсианин с товарищем закончили устанавливать на левой стене взрывчатый заряд.

Впереди камни окрасились инфернальным красным светом, источник которого находился где-то за поворотом. Грохот приближался. Я представил, как Бледные ломают медицинские шкафы, крушат ясли для фуги, попадающиеся на пути, и крепче сжал в руке меч императора.

– Na es jahizya! – крикнул князь Каим своей свите. – Будьте готовы! Они идут!

– Ребята, не моргаем! – прогремел в тесном пространстве голос Шарпа.

Солдаты поудобнее перехватили оружие и прицелились в створ коридора. Как обычно, нахуте оказались лишь предвестниками основных сил неприятеля.

Сапер с помощником поспешили к правой стене, отсчитав дюжину шагов назад, чтобы расположить взрывчатку в шахматном порядке.

– Ну давайте, – шептал я про себя, покачивая в ладони рукоять меча. – Давайте. Давайте. Давайте.

Из-за поворота раздался леденящий душу вопль, и все защитники застыли, увидев нечто гигантское и ужасающее. Химера была гораздо крупнее любого сьельсина и передвигалась на четвереньках, как животное. Когтистые пальцы оставляли тончайшие глубокие порезы на стенах и полу, высекая искры. Если тварь и не ожидала встретить такое количество противников, то не подала виду. Одинокий красный глаз посреди гладкой сферы, заменявшей химере голову, моргнул, и чудовище МИНОСа со скрежещущим криком бросилось на первые ряды защитников.

Мастера меча не отступили. Они, словно струи воды, ринулись навстречу химере, в то время как марсиане и Драконоборцы в испуге отпрянули от жуткого зрелища. Тиада бросилась вниз, скользя по полу, а Олорин подпрыгнул, оттолкнувшись от стены с мастерством профессионального гимнаста. Клинок женщины взмыл между ног демона, глубоко вонзившись в сплав между адамантовыми пластинами на бедре и икре. Демон пошатнулся, припал к левой стене и промахнулся по князю.

Меч Олорина обрушился на тварь, будто лавина; острейший молекулярный клинок поразил сустав между шеей и плечом. Гладкая круглая голова чудища покатилась с шишковатых плеч. Белая, как молоко, гидравлическая жидкость хлынула из перерубленной шеи. Олорин плавно, словно в замедленной съемке, приземлился на пол.

Безголовая, лишившаяся половины ноги, химера рухнула. Тиада и князь обездвижили ее за считаные секунды.

Но тварь не умерла.

Она махнула когтями-лезвиями в направлении Олорина, тот парировал удар мечом. Но гигантское чудовище поймало его клинок, как я когда-то в Колоссо, клинок Иршана. Маэскол прогнулся назад, его колени согнулись под нечеловеческим нажимом машины. Тиада скользнула чудовищу за спину и пронзила запястье химеры, кромсая титановые кости, гидравлические приводы и кабели, пока конечность не обмякла и не отвисла до пола.

Позади все приближался топот когтистых ног, и в красном сиянии на стенах заплясали тени. Я увидел белые маски; вожак сьельсинов, недолго думая, метнул в нас нахуте.

Саперы закончили устанавливать второй заряд и подняли большие пальцы. Солдат с мешком подтолкнул напарника назад, а люди Шарпа принялись выцеливать сьельсинов, стараясь не попасть в джаддианцев и их громадного противника. Один скахари был тут же сражен выстрелом из копья, но его сородичи без промедления перескочили через него, неумолимо приближаясь.

– Олорин! – крикнул я, проталкиваясь мимо Шарпа и его людей. – У него мозг в груди!

– Адриан, вернись! – позвала Валка. – Бомбы!

В этот же миг в плече раненой химеры открылся люк, и полетели разрывные ракеты размером не больше писчего пера. Одновременно раздалась тысяча громовых раскатов, и в воздухе как будто вспыхнула тысяча звезд. Люди закричали; я едва успел прикрыть глаза рукой, прежде чем взрывная волна подхватила меня и швырнула назад в коридор.

– Валка? – окликнул я, с трудом поднимаясь на ноги.

– Я цела, – ответила она, прижимаясь к левой стене коридора.

Некоторые из защитников – те, кого спасли щиты, – тоже встали и приготовились отбиваться от надвигающейся орды. Сьельсины уже почти поравнялись с искалеченной химерой; навстречу нам полетели новые нахуте.

– Олорин! – крикнул я, но нигде не увидел ни маэскола, ни его наложницы. – Проклятье.

Он не мог погибнуть. У него тоже был щит.

– Олорин!

На наше счастье, ни один из установленных взрывчатых зарядов не сдетонировал. Я предположил, что компьютеры МИНОСа, подключенные к мозгу сьельсина внутри химеры, умели тщательно выбирать цели, и ракеты были направлены исключительно на солдат, чтобы расчистить путь скахари.

Тут я понял, что не вижу саперов. Ни солдата с мешком, ни его напарника, ни самого мешка.

– Олорин!

– Милорд! – раздался слева от Валки голос Шарпа. – Уходите оттуда!

Я проигнорировал его. В моей руке по-прежнему пылал меч императора. Несмотря на ноющие ребра, я взмахнул им, разрубив пополам нахуте.

– Олорин!

Из груды тел и каменных обломков высунулась рука, а за ней появился и человек. С князя Каима сорвало маску, со лба струилась кровь – темная, почти фиолетовая, ярко контрастирующая с оливковой кожей. Я воодушевился, увидев его. Он огляделся, осматривая последствия взрыва; в сумраке его глаза казались особенно белыми и большими.

«Ищет меч, – подумал я. – Или свою женщину».

Первый из Бледных достиг химеры и перескочил ее, почти не замедляясь. Князь остался один посреди зала, безоружный. Он встретил врага мощнейшим апперкотом и сам покачнулся от отдачи. Марсиане открыли огонь по орде, дав Олорину возможность развернуться и побежать назад.

– Тиада! – крикнул он, срывая с себя изодранную мандию.

– Я здесь! – сразу последовал ответ.

Другой сьельсин соскользнул с горбатой спины умирающей машины и погнался за Олорином, намереваясь саблей отсечь ему голову. Олорин не видел преследователя; он помогал Тиаде выбраться из-под оторванной ноги химеры. У меня не было времени предупредить его – мешали оцепеневшие солдаты, сгрудившиеся передо мной. Я увидел на полу труп еще одного из декурионов Шарпа.

Сьельсин атаковал.

Не знаю, как Олорин почувствовал угрозу, как среагировал. Но среагировал. Он откинул руку за голову и блокировал удар наручем. В зловещем темном коридоре раздался звонкий удар керамики о металл. Маэскол поморщился и оскалился. Повернулся, не глядя на врага.

Тут я понял, что кое о чем забыл. О том, что показалось мне крайне удивительным, когда я впервые встретился с этим человеком на Эмеше.

У него был не один меч.

Второй клинок из высшей материи вспыхнул в его руке, когда он развернулся. Противник был мигом изрублен на куски. Атака была столь внезапной и стремительной, а урон столь ужасающим, что сьельсины в первых рядах притормозили.

– Taal tora! – крикнул князь на джаддианском.

Врагам? Своей алькидаре?

Тиада с трудом поднялась на ноги. Ее мандия тоже была порвана у плеча. Каим подтолкнул ее в нашу сторону, а сам развернулся, чтобы прикрыть ей отступление. К сьельсинам вернулась храбрость, и они помчались к князю. Нескольких точными выстрелами свалили марсиане и Драконоборцы. Сам Олорин убил двоих, сперва разрубив их сабли. Он снова выкрикнул что-то на джаддианском, провоцируя чудовищ.

Тиада подбежала ко мне, и я помог ей пробраться сквозь строй марсиан.

– Налево! – крикнул я ей. – Бегите к водохранилищу!

– Адриан, возвращайся, черт побери! – крикнула мне Валка.

Олорин парировал удар скахари и развернул меч, чтобы разрубить пролетавшего нахуте. Расчистив себе небольшое пространство для маневра, он по-рысьи перескочил через трупы солдат и поспешил назад по коридору.

– Что со взрывчаткой? – спросил я, подбегая к развилке, где дожидались Шарп и Валка.

Джаддианский князь резко затормозил рядом и переместился к противоположному углу.

– Долго не удержим! – воскликнул он. – Нужно заваливать тоннель!

– Милорд, – произнесла Тиада. – Ваше лицо…

Князь проигнорировал ее и спросил:

– Где детонатор?

Он повернулся, вглядываясь в тоннель, как недавно вглядывался я в поисках сапера среди тел и развалин. Но все мертвые марсианские легионеры были похожи друг на друга, а мешок наверняка завалило.

– Нет времени, – сказал Шарп, проходя мимо Валки. – Назад, ребята! Назад! Где Алтарик?

– Квент, я здесь! – Младший по званию Драконоборец вышел из задних рядов, где следил за обратным выходом из тоннеля.

– Марло! – завыл тонкий пронзительный голос. – Марло!

Хушанса. Голос генерала-вайядана пронесся по коридору, и сьельсины отступили. Я с удивлением понял, что он исходит из разбитой химеры, чья механическая туша перегородила полкоридора. Это было невозможно. Мне доводилось сталкиваться с машинами такой модели, и это были не марионетки генерала. Но как Урбейн проник в сердце железного голема, так и генерал подключился к телу своего раба.

– Сдавайся! – визжало Хушанса. – Сдавайся, и твоим людям позволят прожить остаток дней в рабстве.

Я посмотрел в одинокий красный глаз на отрубленной голове машины, но не ответил. Гидравлические приводы были перерезаны, и химера была все равно что мертва. Парализована.

– Другого выхода нет, – продолжало Хушанса. – Только так ты их спасешь.

– Центурион, заткните эту тварь! – скомандовал я.

– Есть, сэр! – Шарп вскинул винтовку и выстрелил.

Выстрел попал точно в цель. После атак Каима и Тиада щиты химеры перестали работать, и снаряд разорвал открытую шею, отправив тень Хушансы туда, откуда она явилась.

Выстрел Шарпа побудил солдат освободить тоннель. Последние марсиане отступили, отстреливаясь на ходу.

– Что нам делать? – спросила Валка.

– Алтарик! – воскликнул Шарп вместо ответа. – Гранату!

Алтарик сразу все понял. Как и я. Без детонатора и сапера у нас оставался единственный способ активировать взрывчатку.

Последняя надежда.

Он не мешкал. С привычной вальяжной уверенностью, с легкостью опытного гренадера он сорвал с пояса плазменную гранату и метнул, крикнув:

– Ложись!

Как же ясно я помню этот звук. Чистый металлический звон гранаты, отскочившей от чьего-то тела и откатившейся под ноги надвигающимся врагам. В хаосе я потерял ее из вида. Было так шумно, что я никак не мог услышать этот звук, но я почувствовал его и чувствую до сих пор – как человек ощущает звон колоколов Капеллы в притворе святилища.

В груди.

Сердцем.

– Назад! – крикнул Шарп.

Олорин схватил меня за плечо и утащил за угол с той стороны тоннеля, что вела к водохранилищу.

Под ближайшим взрывчатым зарядом расцвело фиолетовое пламя. Я повернулся и, кажется, посмотрел на Валку. В моих воспоминаниях я вижу ее, глядя налево, где они с Шарпом стояли за противоположным углом. В моих воспоминаниях на ней нет шлема, хотя я точно знаю, что это не могло быть так. Но я вижу ее широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, словно она хотела что-то сказать. Была бы она хотя бы на шаг ближе, и я мог бы протянуть руку и коснуться ее.

Хотя бы на шаг.

От разрыва гранаты Алтарика взрывчатка сдетонировала, и катакомбы разорвало.

Бум!

Раздался второй взрыв – глубже по тоннелю, – и глаза Валки расширились до размеров солнц. Олорин оттащил меня еще дальше, крича, чтобы я пригнулся, и я не разглядел, справился ли помощник Шарпа с задачей.

Бум!

Посыпались камни, закричали удивленные ксенобиты. Потолок и стены тоннеля обвалились, и тут я понял, что мы справились, и привалился к стене. Олорин не выпускал мою руку.

Бум!

Третий взрыв сотряс воздух и землю. Взрывной волной меня сбило с ног, и я по инерции повалил за собой одного Драконоборца. Третьего взрыва не должно было быть. Мы заложили только два заряда.

Но тут я вспомнил о мешке. Мешок.

Мы забыли про мешок.

Я не слышал ничего, кроме пронзительного звона. От взрыва меня оглушило, и я ошалело озирался по сторонам, растянувшись на полу. Из этого незавидного положения я прекрасно видел потолок в тот миг, когда он обрушился. Не было времени ни среагировать, ни подумать, ни вызвать тайное зрение, хотя именно в тот момент оно пригодилось бы мне, как никогда.

Даже я оказался не в силах остановить обвал.

Затем, уже во второй раз в этих зловещих катакомбах под Перфугиумом, меня окутала кромешная тьма.