Быть может, странно в роковой час говорить о надежде, но именно надежда наполняла мое сердце, когда мы с Олорином сопровождали леди Валавар и вереницу имперских министров и придворных из командного пункта. Земля дрожала под ногами, пыль сыпалась мне на шлем с потрескавшейся лепнины, будто снег, но мне хотелось улыбаться. Я пропустил вперед маэсколов; Валка тоже обогнала меня, по-сестрински ведя под руку убитую горем герцогиню.

Ребенок. Спустя столько лет.

От одной мысли я словно помолодел на несколько сотен лет и шел не сутулясь впервые после Падмурака, после Фермона, как будто и не страдал на Дхаран-Туне и не умирал на «Демиурге». Мальчишка, которым я когда-то был, исчез, обновился – возродился – от этой мысли и ожидания нового дня. Нового будущего. Новой жизни. Той женщины, что я встретил на Эмеше, холодной, суровой и поспешной с выводами, тоже больше не было. Я сильно изменился с тех пор, как покинул Делос, но совершенно не обратил внимания, насколько изменилась Валка. Ее старые раны, невидимые для всех, кроме меня, не затянулись, но, так же как и я, она переросла себя, отбросила значительную часть демархистских предрассудков, сохранив при этом внутренний стержень и острый язык.

Я любил ее сильнее и искреннее, чем когда бы то ни было.

– Нужно спешить! – сказала Валка спутнице. – Чем скорее мы увезем вас и ваших придворных, тем лучше.

Ответа не последовало. Мы прошли мимо людного зала с водохранилищем, где оставшимся мамлюкам Олорина пришлось локтями прокладывать для нас дорогу. Я заметил, что большинство людей здесь были патрициями. Советниками дома Валавар и членами императорской свиты, мало что знающими об организации обороны. Я на ходу принялся размахивать руками и звать Шарпа.

– Сюда! – кричал я, размахивая рукоятью императорского меча, как скипетром. – Ко мне! Сюда!

Центурион поспешил ко мне, закинув за спину винтовку. Его бойцы – за ним.

– Нужно отвести герцогиню и остальных людей к кораблям! – указал я на Гарена Булсару и других придворных.

Шарп дважды постучал пальцем по лбу в знак того, что услышал мой приказ сквозь шум толпы и бомбардировку, и жестами передал команды солдатам. Выстроившись колонной, мы поторопились к выходу из водохранилища в катакомбы. Не успел я отправить через порог последнего из без нужды многочисленных советников императора, как затрещала система оповещения, а когда треск стих, резкий женский голос объявил:

– Группа «Бета» стартовала! Группа «Бета» стартовала!

Патриции собрались у края водохранилища, прижимаясь друг к другу. Здесь никто не ликовал, лишь тихо и напряженно молились. Я прочитал по губам ближайшей женщины:

«Осени меня мечом своей отваги, о Стойкость…»

Я машинально сложил пальцы свободной руки в знак солнечного диска – беззвучное обращение к богу, в которого не верил. Впрочем, бог, в которого я верил, тоже молчал.

Мы вышли в тоннель, подгоняемые сиреной, приглушенными взрывами и грохотом падающих на поверхности кораблей. Даже не видя, я мог представить, какая бойня творилась наверху, яснее, чем представлял систему узких холодных тоннелей, которыми мы петляли. Я прекрасно представлял серый Ресонно под дымовой завесой и клубами пепла! Ясно видел раскинутые на ветру крылья «Пустелег» и «Сапсанов», их извергающие огонь орудия!

Корабли Лина спустились с орбиты и мчались к Ресонно с запада, словно кавалерия на зеленых холмах Земли. Их копья проредили вражеские артиллерийские заслоны, поразили множество кружащих бомбардировщиков Бледных. В небесах творился сущий хаос. Группа «Бета» поднималась среди падающих лихтеров, шальных лучей и обугленных нахуте, заслонивших небо, как древнеегипетская саранча.

– Сюда! – скомандовал князь Каим, сворачивая за угол.

Усталые солдаты уступали нам путь, выкрикивая вопросы и требуя дальнейших распоряжений.

– Удерживайте позицию! – ответил я одному взлохмаченному офицеру, хлопнув по плечу. – Мы эвакуируем герцогиню!

Впереди на стене горел указатель, начертанный люминесцентной краской. «ШАХТЫ Е21—Е40» – гласил он. Стрелка указывала направо. Я повернул туда последним, подгоняя пару отставших робких логофетов.

– Милорд! – окликнул меня один из часовых у дверей в коридор. – Что происходит? Десять минут назад здесь прошла группа ребят императора, но ничего нам не сказала!

«Ребята императора».

Это должны были быть люди лейтенанта Бельмана из Марсианской стражи, отправленные сюда Торасом. Неужели часовому не доложили? Я задержался на минуту.

– Бледные прорвались в шахте Е-тридцать четыре! – (Часовой побледнел и отшатнулся.) – Укрепите позицию и держитесь, пока мы не вернемся! Это единственный путь к терминалам?

– Есть другой, наверху у Е-сорок один, – удивленно моргнув, указал он. – Марсиане туда отправились. Ни словом не обмолвились.

– Держитесь, пока мы не вернемся! – повторил я и поспешил за Валкой, Драконоборцами и джаддианцами.

Идти оказалось недалеко.

Впереди дорога вилась почти спиралью, виток за витком поднимаясь к поверхности и пусковым шахтам. Обреченные спящие глядели сквозь черное стекло капсул для фуги по обе стороны от нас; то тут, то там хрустел лед, когда наши сапоги сдвигали постеленные на полу для защиты от скольжения плотные маты.

– Всем пилотам группы «Гамма» и сопровождающему персоналу собраться у пусковых станций. Повторяю, всем пилотам группы «Гамма» и сопровождающему персоналу собраться у пусковых станций.

Объявление пришпорило нас, и мы почти бегом пустились по последнему витку спирали. Я чувствовал, что мы близко. В воздухе запахло дымом, пыль стояла столбом, и мне пришлось натянуть на голову капюшон и активировать шлем. Я сочувствовал герцогине и придворным, у которых такой возможности не было.

– Нужно спешить, – прошептал я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Навстречу из тумана вылетело что-то маленькое и блестящее. Клинок Тиады метнулся навстречу объекту, разрубив его в полете. Две половины, искря, упали на каменный пол.

– Нахуте! – закричал я, разглядев блестящие останки дрона.

Мы нашли сьельсинов.

Мигом спустя впереди раздались выстрелы. Люди Бельмана вступили в бой? Из облака пыли и дыма выскочил рогатый клыкастый дьявол. В тесном тоннеле сьельсинам приходилось нагибаться, но они были уроженцами темных подземных пещер Се Ваттаю и привыкли красться, пригнувшись. Сьельсин зарычал на нас – его хриплый голос был подобен скрежету металла по стеклу – и разбил одни ясли для фуги тяжелой булавой. Голубая, как королевская кровь, крионическая жидкость пролилась на резиновые маты, смешиваясь с пылью. Она быстро нагрелась, а воздух, напротив, охладился. Тело в капсуле обмякло, контрольная панель загудела и загорелась красным.

Старые страхи вновь пробудились во мне, и ноги подкосились. С того черного дня на Эуэ я не встречался с ксенобитами, не считая Аттаваисы, да и то было голограммой. Реальность оказалась иной, более устрашающей, безносой, широкоглазой, с лицом, подобным черепу в костяной короне. Широкие ноздри сьельсина растопырились, и демон с боевым кличем бросился на нас.

Но бояться было нечего.

Олорин лично преградил ему дорогу. Белесая высшая материя озарила полумрак, отразившись от разлитой голубой жидкости, и развеяла пыль. Одним плавным движением князь Джадда парировал удар булавы и срубил рогатую голову. Пинком отправив тело в сторону, Олорин успел на лету срубить подлетевший нахуте.

Враги приближались. Я уже видел в тумане их тени. Еще три нахуте появились из мглы, и, хотя маэсколы успели перехватить один, два прорвались и теперь искали жертв в нашей колонне.

– Охраняйте герцогиню! – скомандовал Шарп, пробиваясь вперед.

Один мамлюк оттолкнулся от стены и в прыжке схватил серебряного змея. Они упали прямо в лужу стремительно нагревающейся крионической жидкости. Мамлюк прижал нахуте к полу на вытянутых руках, а другой джаддианский гомункул отстрелил змею голову. Третий дрон обвился вокруг руки одного из Драконоборцев и пытался пробурить керамическую броню.

Метнувшие смертоносных змеев бойцы-скахари появились из тумана секундой спустя. Солдаты Шарпа ринулись вперед, плотной стеной заслонив от ксенобитов безоружных нобилей. Первые ряды сьельсинов пали, как подкошенные, под огнем легионеров, но те, кто следовал за ними, недолго думая перескочили через павших сородичей, размахивая булавами.

Я предположил, что это были воины Аттаваисы. Они были странно одеты – не в черные доспехи с белыми масками, как армия Пророка, а теперь и практически все сьельсины, а в серые, цвета иссохшей кости. Их лица были открыты, зубы клацали, когда они с рыком и смехом крушили булавами стеклянные капсулы для фуги. Некоторые еще носили кобальтовые эмблемы скианды и итани Аттаваисы, его флотилии и кровного клана. Даже ксенобиты не могли за столь короткий срок привыкнуть к переменам.

– Держим! – услышал я громкий голос Шарпа. – Держим строй, ребята!

Атака берсеркеров Аттаваисы была столь яростной, что они прорвались бы, если бы не джаддианские мамлюки. Один громила проскочил мимо Тиады и князя Каима-Олорина и одним махом сбил с ног троих гомункулов. Тогда полдюжины мамлюков бросились на врага с кинжалами – в их взрощенных в инкубаторе сердцах не было заложено инстинкта самосохранения и страха. У громадного сьельсина подогнулись колени, и он рухнул наземь, заливая пол кровью из десятков колотых ран.

Сам князь Каим не смутился стычке с бегемотом и двинулся на врагов с неумолимостью половодья в короткую делосскую весну. Его клинок без труда рассек троих нападавших, оставив их жуткие останки на полу.

– Empras! – крикнул он мамлюкам, размахивая мечом, и повторил на стандартном для моих людей: – Вперед!

Я проследил, куда он указывает, и увидел другой люминесцентный знак: «ШАХТЫ Е21—30» и стрелка налево, «ШАХТЫ Е31—40» и стрелка направо.

– Олорин! – крикнул я. – Налево!

Если сьельсины лезли из Е-34, как предполагали Торас и диспетчеры, то нужно было удаляться от них. В каждой из шахт стояли по несколько транспортных шаттлов, в некоторых до пяти. Они были набиты в желоб, как пули в античный пистолет, и готовы были вылететь наружу, как только предыдущий выйдет из створа.

Олорин неуклюже махнул левой рукой, сигнализируя, что понял меня, и развернулся, взмахнув мандией, как крылом. Шарп с Драконоборцами свернули направо, чтобы удерживать коридор, в то время как мы с Валкой погнали вперед леди Валавар, лорда Булсару и прочих.

– Да хранит нас Земля и император, – пробормотал Булсара.

Его пробирала дрожь.

– Первый раз, милорд? – спросил один из Драконоборцев, помогая главе министерства по делам колоний перешагнуть через павшего скахари.

Булсара помотал головой – не в знак отрицания, а потому что боялся говорить. Директор стал бледен, как молоко, его густые усы то и дело вздрагивали. Я прекрасно понимал его состояние.

– Адриан!

Голос Валки остановил меня, как только я повернул налево вслед за джаддианцами и спотыкающимися придворными. Валка поймала меня за руку и оттащила на шаг как раз вовремя. Тяжелая булава опустилась, как топор палача, с оглушительным лязгом ударив по каменному полу. Я повернулся к нападавшему. Берсеркер прорвался сквозь ряды Драконоборцев; с такими габаритами и яростью огонь был ему нипочем.

Вдобавок он был защищен щитом.

Меч императора запел в моей руке. Я нажал две кнопки, активирующие клинок. Центр тяжести оружия сместился, когда экзотическая высшая материя выплеснулась наружу, и меч перестал казаться мне тяжелой массивной побрякушкой. Оказалось, что он идеально сбалансирован. Удлинившись, клинок зацепил сьельсина за левое бедро, и я дернул рукой вверх, когда противник снова замахнулся булавой. Острие беспрепятственно двинулось в нужном направлении, разрезая костяную броню и трубки питания, что шли параллельно ребрам и выходили у левого плеча. Не желая допустить удара булавы, я рассек торс чудовища и отрубил ему руку по локоть.

Чернильная слизь хлынула из разрубленного ксенобита, когда тот упал на пол. Солдаты Шарпа восстановили строй и шаг за шагом отступали, отстреливаясь.

– Иди! Иди! – крикнул я Валке, подгоняя ее вперед.

Сам я задержался лишь на мгновение.

Из дыма и тумана над головами сьельсинов выплыл одинокий красный глаз. Химера, демон Эринии. Кто-то из Иэдир? Я не мог разобрать. Было ли это Вати, или Аттаваиса с Хушансой руководили этой операцией вдвоем?

Взяв поудобнее меч кесаря, я снова подивился тому, как превосходно он лежит в руке, как совершенна его конструкция. Это было честное оружие, без выкрутасов, лучший образец человеческой изобретательности, победа смертного сознания и искусства над законами физики.

В тоннеле раздалось громкое, оглушительное «бум!», и через головы Драконоборцев и сьельсинов я увидел белую вспышку. Ударная волна вихрем пронеслась по катакомбам. Кто-то устроил взрыв; вероятно, люди Бельмана. Обрушили один из тоннелей?

– Проклятье! – выругался я про себя. Сейчас мне крайне пригодилась бы работающая рация.

Красный глаз отвернулся в направлении новой, более значимой угрозы.

– Адриан! Шарп! – позвала из тоннеля Валка. – Уходите!

Я почти сразу развернулся и побежал за ней.

– Вражеские силы проникли на базу! – раздался голос старшего диспетчера. – Вражеские силы проникли на базу! Охране терминалов прийти в боевую готовность! Повторяю, охране терминалов прийти в боевую готовность!

Олорин и Тиада уже добрались до ворот, за которыми располагались искомые пусковые шахты. Пост охраны был пуст; часовые либо дезертировали, либо были вынуждены противником покинуть его. На стене была схема терминала; Валка взглянула на нее, и процессоры в ее голове со сверхчеловеческой скоростью зафиксировали информацию в памяти.

– Здесь тупик! – воскликнула она. – Пусковые желоба прямо впереди! Центурион! – Она повернулась к Шарпу. – Удерживайте ворота!

Шарп не ответил, но вместе с солдатами принялся окапываться вокруг массивных каменных и металлических сооружений.

– Центурион! – снова окликнула Валка.

– Да слышу я! – ответил Шарп, убирая короткоствольный плазмомет, чтобы снять со спины винтовку. – Идите!

Мы с Валкой плечом к плечу помчались за джаддианцами и нашими гражданскими подопечными.

Тиада уже колотила в первую дверь, призывая находящихся внутри открыть ее.

– Пропустите! – воскликнула Валка, отпихивая женщину-маэскола.

Она наклонилась над дверной панелью, без разбору ругаясь на пантайском и нордейском.

– Khun! – Одной рукой она забарабанила по кнопкам. – Ничего не слышу, – прохрипела она.

Я знал, что нейронное кружево полагалось на сенсорную зону мозговой коры, объединяя высшие вычислительные функции имплантов с врожденными чувствами. Она в прямом смысле могла слышать устройства, чувствовать их и даже видеть в воздухе сигналы.

– Слишком сильные помехи. Khun! О!

Индикатор на панели сменился с красного на синий, и дверь открылась.

Навстречу нам выскочили трое с оружием, но, увидев, что мы люди, тут же опустили. Один до сих пор держал руку на панели.

– Простите, – сказал он. – Думали, это они ломятся.

На двоих охранниках была форма дома Валавар, на третьем – черный комбинезон без опознавательных знаков и кислородная маска. Один из разбуженных по предложению Лориана пилотов, догадался я. Парень еще не отошел от ледяной спячки и выглядел так, будто вот-вот рухнет.

– Когда сможете стартовать? – спросил я, заглядывая мимо троицы в шлюз, где на рельсах уже стоял новый транспорт.

Створки пускового желоба были открыты, и я увидел клочок серого неба, услышал визг двигателей «Сапсанов», когда над нами промчались аквиларии Лина. Слева была распахнута дверь ангара, и шаттл четвертой волны готовился к выкату на рельсы. Его еще заправляли топливом. Шланги и топливный бак неказистого судна постепенно покрывались корочкой льда.

– Минут через десять? – невнятно пробормотал пилот, и мне пришлось попросить его повторить.

– Отлично! – воскликнул я. – Сколько человек сможете взять на борт?

– Пять? – предположил пилот. – Может, шесть. Там и так тесно.

– Придется потерпеть. Леди Валавар, идите сюда!

Я щелкнул пальцами, подзывая ее, словно официантку. Булсара проводил ее. Герцогиня по-прежнему была не в себе, как будто отрешилась от происходящего вокруг. Я хорошо понимал, что она чувствовала.

– А вы, милорд, подождите! – остановил я Булсару. – Вас посадим на другой корабль. Валка, Тиада, попробуйте открыть другие двери! – Я отодвинул Булсару к джаддианцам. – Пилот! Эта женщина – герцогиня Перфугиума. Обходитесь с ней любезно и уважительно, но не в ущерб безопасности. Когда будете на орбите, подайте сигнал флотилии и попросите трибуна Бассандера Лина. Скажите, что герцогиню вам передал Адриан Марло.

Я назвал ему частоту, по которой можно связаться с «Бурей», и попросил повторить.

– Ступайте! – подтолкнул я герцогиню ко входу. – Найдите ей место – и этим четверым! – указал я мечом на четверку придворных; троих логофетов и одного пажа-андрогина. – Вы с ней!

Они послушно отправились на корабль.

– Задрайте двери и не открывайте ни при каких обстоятельствах! Даже нам!

Пилот и двое техников застыли на полсекунды, и я прикрикнул:

– Живее!

Дверь захлопнулась. Избавившись от Саскии Валавар и Гарена Булсары, я поспешил к Шарпу.

– Какие вести?

– Враг отправился в другом направлении, милорд, – ответил старший центурион, не отводя глаз от прицела.

– Хорошо.

Я прислонился рядом к стене, устав кричать. Оглянувшись, увидел, как Тиада ведет Булсару и полдесятка других в открывшуюся дверь.

– Хорошо.

Одной заботой меньше. Теперь, когда герцогиня и глава министерства по делам колоний были в относительной безопасности, оставались лишь император и его ближайшие советники: Райнхарт, капитан Торас, экскувиторы и, разумеется, Лориан. Их предстояло вывезти на «Ашкелоне».

Из коридора прибежал князь Каим в сопровождении четверки мамлюков.

– Нужно обрушить тоннель, когда уйдем! – воскликнул он, указывая на крышу над постом охраны. – Можете закрыть ворота?

– Все пилоты уже здесь?

– Думаю, что все, – ответил князь. – Мы встретили их в ангарах, куда удалось попасть.

Я задумался, глядя, как Валка тащит к пусковой шахте Е-26 двух агентов разведки.

– Не хочу, чтобы из-за спешки пилотов не хватило, – сказал я, думая о пятистах спящих на борту.

– И я не хочу, – согласился Каим-Олорин. – Но лучше остаться в каменном мешке, чем попасть в зубы этим davoi.

С этой логикой сложно было поспорить. Полностью заправленные транспортные шаттлы могли поддерживать работу яслей для фуги в течение нескольких дней и даже недель. За это время можно успеть раскопать тоннели и спасти спящих, если Императору удастся отманить сьельсинов. Но если сьельсины останутся… если попробуют заморить выживших голодом или выкурить из катакомб и хранилищ, то погибших будет в сотни, в тысячи раз больше, если мы не завалим тоннели.

– Noyn jitat, – выругался я.

– Вот именно, – согласился джаддианец. – Мой друг, боюсь, у нас нет выбора.

– Пожалуй, вы правы, – допустил я.

К нам вернулись Валка с остальными. Без придворных наша группа вдруг стала такой маленькой! Всего пятьдесят с небольшим Драконоборцев и в два раза меньше мамлюков.

– У кого взрывчатка?

– У меня, – ответил Арон, один из декурионов Шарпа.

Он достал из мешочка на поясе пару блестящих металлических шайб диаметром с небольшие чайные блюдца.

– Не обладаю полномочиями отдавать приказы, – намекнул князь Каим, глядя на меня.

– Мы сделаем это, – сказал я после секундных раздумий.

Взрывная волна едва не нагнала нас на спиральной рампе, с которой мы спускались к нижним воротам. Арон установил взрывчатку прямо на развилке тоннеля, где я чуть ранее сразил своего первого за день врага. Теперь люди Бельмана были вынуждены возвращаться обходным путем после зачистки шахты Е-34.

– Есть новости? – спросил начальник сторожевого поста.

– Сюда они теперь не сунутся! – воскликнул я, схватив его за плечо. – Никто не сунется. Задрайте ворота и отступайте к водохранилищу. Не хочу, чтобы вас отрезало, если Бледные найдут другой путь.

– Но как же ворота?! – нахмурившись, указал капитан.

– Чтобы сюда добраться, Бледным придется раскопать десять тонн камня! – ответил я, оглядывая двадцатку стражников. – Кто из вас быстрее всех бегает?

– Что, милорд? – Капитан удивленно моргнул.

– Отправьте к императору гонца. Передайте, что герцогиня и лорд Булсара заняли места на шаттлах. Пусть немедленно отправляют группу «Гамма».

С уступа стены спрыгнул солдат – совсем еще мальчишка.

– Я сбегаю! – вызвался он, подтягивая пояс-щит.

На нем не было доспехов, только серая форма дома Валавар, и он наверняка был способен добраться до императора гораздо быстрее нашей группы.

– Годится!

Я хлопнул парня по плечу и попросил повторить мое сообщение.

– Ступай! – отправил я его в тоннель. – Скажи его величеству, что мы скоро вернемся!