Скорчившись в тени среди скопления антенн на крыше, я наблюдал за тем, как станнеры префектов поразили в спину двоих подручных Реллса. Мы вместе пытались ограбить магазин, а теперь они упали в глубокую лужу в конце извилистой улицы. Я все еще сжимал в руке кошелек: два хурасама, примерно пятьдесят каспумов и пригоршня железных битов. Целое состояние для того существа, в которое я превратился. Недостаточно для того, чтобы купить билет с планеты – даже сравнивать бесполезно, – но все это было мое. Я включил сигнализацию, когда эти двое мерзавцев набросились на девочку-продавщицу. Возможно, по-ханжески, поскольку это я ранил управляющую в плечо. Нож все еще был у меня в руках, с плохо вытертой с зазубренного лезвия кровью. Пожилая женщина должна выжить – по крайней мере, я на это надеялся. Удар не задел сердце, угодив в кость. Должно быть, это очень больно.

Семеро префектов, мокрых от пота в своих хаки и голубых ветровках, выскочили из-за угла и рассыпались веером, окружая двоих парней и девушку.

– Стоять! – приказал старший, высокий мужчина с почти такими же темными, как у меня, волосами.

Глаза его были скрыты за светочувствительными очками. Он направил станнер прямо на Тура, самого крупного из тех троих, что еще стояли на ногах. Из дула станнера вырвалась холодная голубая вспышка, почти вертикальная полоса света, тянущаяся от темного оружия.

– Все на колени, быстро!

– Каллер сейчас захлебнется, сволочи! – крикнула девушка, прячась за широкими плечами Тура и показывая на одного из двух сбитых станнером воров, упавшего лицом в лужу.

Очкастый префект-инспектор не двинулся с места, но его напарница – маленькая женщина с хвостом темных волос – подбежала к Каллеру, чтобы вытащить его из грязи. Я оставался неподвижен, словно вырезанные из камня горгульи, что украшали стены и контрфорсы Обители Дьявола.

Женщина-префект проверила пульс и дыхание Каллера:

– Он жив, Джин.

Человек в очках лишь кивнул. Похоже, его не особенно это беспокоило. За спиной у него вторая женщина в группе из семерых префектов бросилась на помощь коллеге, чтобы вытащить из лужи другого обездвиженного станнером вора. Вдалеке собралась толпа, не отваживаясь пересечь голографическую заградительную полосу, созданную субразумными дронами, использование которых позволялось религиозными законами Капеллы. Дронами командовали операторы из управления, расположенного в дворцовом комплексе в самом сердце Боросево. Эти устройства напоминали мусорные ящики с сенсорами и проекционным оборудованием, установленным на прорезиненной сфере. Сейчас они не двигались, а стояли на месте, охраняя место преступления.

На мгновение я потерял нить разговора подо мной и слышал только запись женского голоса, раздающуюся из каждого охранного дрона:

– Это Отдел противодействия преступности Управления префектов Боросево. Пожалуйста, сохраняйте дистанцию. Повторяю. Это Отдел противодействия преступности…

Ее слова перестали восприниматься как речь, став – подобно звукам текущей воды или летящего флайера – частью окружающей обстановки.

– Нужно парализовать их, Джин, – сказал еще один префект, нескладный мужчина с густыми бакенбардами, худой и высокий, как палатин. – Забрать и выслать на исправление.

– Уберите это! – прорычал Тур, разводя руки, чтобы прикрыть девушку-напарницу. – Хватит парить мне мозги.

Он размахнулся длинной загнутой трубой, которую всегда носил с собой:

– Стойте на месте, просравшие Землю идиоты!

Мужчина с бакенбардами выстрелил ему в грудь. Парализованный Тур повалился на спину, едва не придавив собой бедную девушку. Она завизжала и спряталась за раскрашенной витриной, а другой вор – не помню, как его звали, – бросился к ней.

– Стойте на месте! – сказал очкастый, наставив на него станнер. – Я не хочу в вас стрелять, – и добавил, обращаясь к помощнику: – Ко, прекрати огонь.

– Парень совсем взбесился, – ответил второй.

– Я сказал «прекрати огонь», – рявкнул префект-инспектор на подчиненного. – Где то, что вы украли? – спросил он, глядя на их пустые руки.

Мои руки крепко сжимали кошелек.

Девушка вызывающе вздернула подбородок.

– Исчезло, офицер, – усмехнулась она. – Вы опоздали, ушлепки.

– Это Отдел противодействия преступности…

Префект-инспектор передвинул регулятор на своем станнере, и голубая линия засияла ярче.

– На колени. Сдавайтесь.

– Чтобы вы отправили нас к косторезам, которые вправят нам мозги? – ответил вор. – Нет, спасибо. Тур правильно сказал.

Префект-инспектор шагнул вперед:

– Сдавайтесь, и ничего этого не будет. Вы можете пойти на Колоссо, там нужны ходячие трупы.

Бронзовая кожа вора побелела, но он не произнес ни слова. Девушка за его спиной побледнела еще сильней. Я по-прежнему не шевелился, спрятавшись за антеннами и надеясь, что бывшие сообщники меня не заметят. Мне нечего было опасаться. Никто даже не взглянул наверх.

– …Управления префектов Боросево…

– Нет, – покачала головой девушка, – нет, я выбираю косторезов.

Я вспомнил рабов, изображающих сьельсинов на нашем Колоссо в Мейдуа, искалеченных мужчин и женщин, что погибали от рук гладиаторов. Не стоило обвинять ее в трусости. Даже те простолюдины, что выходили на арену по собственной воле, обычно не могли долго выстоять против профессионалов. Колоссо означал смертный приговор, причем унизительный: окончить жизнь искалеченным катарами, с вырезанными ноздрями и выжженным на лбу клеймом. Не стоило обвинять Тура и остальных за то, что они передумали.

Префекты не собирались рисковать. По сигналу инспектора тот, которого звали Ко, открыл огонь и уложил двоих оставшихся воров. Я подумал об избитой продавщице и управляющей, которую ударил ножом, и одобрительно кивнул. В банде Реллса собрались злобные отморозки, куда более опасные, чем сам я когда-либо мог стать. То, что с ними произошло, можно назвать справедливостью. И когда наконец преступники и префекты покинули улицу, когда дроны свернули голографический барьер и укатили прочь, в моей голове звучал не голос из громкоговорителя, что повторился сотни раз. Это были слова, сказанные Джином Туру: «Вы можете пойти на Колоссо».

«У них всегда нехватка после Колоссо».

Эта фраза возвращалась ко мне со странной недвусмысленной настойчивостью. Тот корабельщик Кроу сказал, что я мог бы драться на играх. Это был способ заработать на жизнь, возможно, даже на билет с планеты. Конечно, опасно, но есть ли у меня выбор? Внезапно тот случайный разговор вырос до размеров пророчества, и я прислонился спиной к антенне.

Почему я до сих пор это не сделал?