Меня заставили встать на колени. Один солдат отобрал у меня меч, другой прижал к затылку дуло станнера. Рядом тем же манипуляциям подверглась Валка. Ее поставили на колени и отобрали плазменный револьвер. Корво опустилась на колени сама и сложила руки за головой.

– Марло, а я-то думала, что это задание нам выдали, чтобы мы не ввязывались в конфликт, – с сарказмом заметила она.

– И я тоже.

Я не представлял, зачем понадобился лотрианскому правительству, но не сомневался, что дело во мне одном. Они могли бы послать мой труп с записью казни в Империю и объявить войну. Но, как я сказал Аргирису – правда, поздно это сообразив, – если бы они хотели войны, проще было бы сжечь посольство и не заморачиваться охотой на меня.

– Пусть ваши люди сложат оружие, – приказал солдат за моей спиной, тыча станнером.

Снаружи за дверями скопились лотрианцы, дожидаясь, пока их имперские марионетки разберутся с пленниками.

– Повторяю: пусть ваши люди сложат оружие.

– Вы заблуждаетесь, – ответил я, не оборачиваясь.

– Вы убили консула! – рявкнул тот. – Предатель!

– Предатель? Это ваш консул предал Империю. Я лишь восстановил справедливость. – С этими словами я посмотрел на обожженное тело, которое еще несколько секунд назад было Дамоном Аргирисом.

Я же был слишком зол, чтобы испытывать угрызения совести, и говорил быстро, опасаясь в любой момент получить удар по голове или разряд из станнера.

– Вы собираетесь сдать Содружеству Королевского викторианского рыцаря. В зеркало давно смотрелся, придурок?!

Солдат, кажется, опешил от такого оскорбления, и в его замешательстве блеснула искра надежды. Стеклянные двери передо мной беззвучно открылись, впуская внутрь утреннюю влагу. В сопровождении двух гвардейцев конклава вошел человек. На нем была серо-красная лотрианская военная форма: высокие черные сапоги, серая туника, брюки с красным кантом и длинная серая шинель, едва не волочащаяся по полу. Вместо шапки был надет керамический шлем с черной лотрианской звездой. Я без объяснений понял, что это партийный комиссар – местный аналог наших рыцарей.

Он холодно осмотрел нас типичными черными лотрианскими глазами.

– Враги народа будут повержены единством и решимостью, – заявил он на родном языке.

«Скорее обманом и предательством», – подумал я.

– Именем конклава делегация Соларианской империи – под арестом.

Он посмотрел на меня и приподнял мою голову за подбородок. Наверняка именно этот человек руководил сегодняшней облавой. Затем он покосился на труп Дамона Аргириса.

– Koya tranya, – сказал он.

«Какая жалость».

Лотрианцы прекратили погоню, когда я добрался до посольства, несомненно рассчитывая скрыть свою причастность. Но когда Аргирис позвонил с предложением – моя голова в обмен на его дальнейшую комфортную жизнь или что-то вроде того, – от масок сразу же избавились.

А я избавился от Аргириса.

Комиссар отрывисто приказал подчиненным разоружить моих солдат и отвезти в изолятор. Гвардейцы двинулись к нам с Валкой и Корво, пока охрана посольства забирала оружие у нашей колонны.

– Делегата и спутников делегата – в машину, – приказал комиссар. – Председатель хочет немедленно их допросить.

Гвардейцы достали наручники для меня и двух женщин.

– Вас всех убьют, – сказал я на галстани легионеру со станнером, надеясь, что комиссар не поймет.

Станнер плотнее уткнулся мне в шею, но выстрела не последовало.

– Я ваш пропуск с этой планеты.

Лотрианские солдаты подняли Корво на ноги. Усилий двух легионеров, что разоружили ее, не хватило. Меня тоже потянули вверх ровно в тот момент, когда на Корво попытались надеть наручники.

Отавия и не думала с этим мириться. С самого первого дня, когда она вошла в нашу команду на Фаросе, Корво все время проводила на мостике. Сначала была капитаном «Мистраля», пока Бассандер командовал Красным отрядом, потом, когда меня произвели в рыцари, – капитаном «Тамерлана». После Фароса я не видел ее в бою. Великанша ударила лотрианца лбом в лицо с такой силой, что не защитил даже шлем. Не успел гвардеец разразиться проклятиями, как Корво схватила его обеими руками за голову и врезала коленом так, что закаленное стекло треснуло. Лотрианец шмякнулся на пол прежде, чем остальные успели нацелить на капитана станнеры.

Но Корво на этом не успокоилась. Крутанувшись, она схватила второго гвардейца за горло, подняла и швырнула на плиточный пол. Кто-то выстрелил в нее из станнера – я не успел заметить, лотрианец или легионер, – но Отавию и это не остановило. Еще один лотрианец растянулся на полу от удара локтем в нос, выронив дисраптор. Комиссар выхватил пистолет – и Корво пинком выбила его за миг до выстрела. Кто-то еще пальнул из станнера, попав ей между лопаток, но она только огрызнулась и, развернувшись, щелкнула переключателем щита.

Я сделал то же самое.

У меня давно были подозрения, что Отавия Корво – не совсем человек, что кто-то из ее норманских предков сношался с гомункулом, великаном, специально выведенным для тяжелой работы или забавы. Теперь я видел этому подтверждение. Обычный человек не выдержал бы прямого попадания из станнера с близкого расстояния. Даже палатин не выдержал бы. Максимум – по касательной (я знал это на собственном примере). Миелиновой оболочке нервных волокон Корво можно было только позавидовать.

– Включить щиты! – крикнул я Валке и всем, кто мог меня услышать, подхватывая дисраптор, из которого застрелил консула.

Повернувшись, я двинулся на легионера, отобравшего у меня меч.

– Дай сюда! – указал я на оружие. – Не хочу тебя ранить.

Солдат замешкался, его взгляд заметался от меня к лотрианскому комиссару, схватившемуся врукопашную с капитаном-амазонкой.

– Нет времени спорить, солдат. Дай сюда меч.

Но легионер не шелохнулся, и я закричал:

– Если не встанете на мою сторону, вас всех убьют! Решайте!

Я сунул пистолет Бандита в кобуру и протянул пустую руку.

Вокруг все сильнее разгорался хаос. Охранники посольства были в смятении, разрываясь между необходимостью выполнять последние распоряжения консула и очевидной реальностью, то есть между Империей и Содружеством.

– Strel! Strel! – воскликнул комиссар, отступая под натиском Отавии.

«Стреляйте!»

Этим он подтолкнул легионеров к выбору.

Гвардейцы конклава открыли огонь по укрытым щитами солдатам. Мы с моим противником на миг оказались в центре ужасной бури, разыгравшейся под облаками его нерешительности.

Но облака расступились.

Он протянул мне меч. Повернувшись, я набрал команду закрытия шлема и активировал клинок из высшей материи.

– Паллино, Бандит! – крикнул я по рации. – К фургонам! Это наш единственный путь к спасению.

Бросившийся на меня лотрианский солдат упал с кинжалом в горле.

– Так точно, босс, – спокойно ответил Бандит.

Оглянувшись, я увидел норманца в компании Паллино и нескольких наших солдат. У него в руках был меч.

Впереди Корво подняла комиссара за грудки и повалила на пол. Ее кулаки ударяли как молоты, и, когда она выпрямилась, тяжело дыша, на них была кровь.

– Капитан! – окликнул я и бросил ей дисраптор Бандита. С мечом он был мне ни к чему.

Отавия поймала пистолет и коротко отсалютовала.

– За мной! – скомандовал Паллино, перекрикивая шум.

Мы с Корво плечом к плечу двинулись к дверям. Норманская великанша на ходу натянула капюшон, уворачиваясь от нацеленных в голову выстрелов. Лотрианцы посыпали внутрь, разбив стекла переносными таранами. Какой-то гвардеец бросился на меня с винтовкой, желая проникнуть под щит. Возможно, он никогда прежде не видел высшей материи. Я взмахнул мечом – и он упал.

– За Землю и Империю! – воскликнул я, надеясь разжечь пламя патриотизма, которым так злоупотреблял Аргирис. – За императора!

Но посольских охранников уже не нужно было уговаривать. Лотрианцы облегчили им выбор, открыв беспорядочный огонь. Теперь две имперские группы, ранее готовые вцепиться друг другу в глотки, объединились.

– Направо! – Бандит перерезал горло опрометчивому лотрианцу. – К голове автоколонны!

– Валка, не отставай! – протянул я ей руку, опасаясь, что сильные переживания спровоцируют очередной приступ.

Она отмахнулась и застрелила в грудь лотрианского пельтаста. Ей удалось вернуть старый тавросианский револьвер, и три плазменных заряда поразили не защищенного щитом солдата. На многих лотрианцах вместо керамических доспехов были противодисрапторные комбинезоны и бронежилеты. Энергощитов им не полагалось – вероятно, из соображений экономии, – и поэтому они были практически беззащитны против плазмы.

– Справлюсь! – процедила Валка сквозь зубы, стреляя в противника.

– Берегись станнеров!

– Ложись! Ложись!

Крики на стандартном и лотрианском смешались в вестибюле и гараже. Мы с Валкой и Корво миновали двери, не обращая внимания на хрустящее под ногами стекло. Я отрубил руку одному зазевавшемуся лотрианскому офицеру и поразил в сердце другого, напавшего на Валку.

Лотрианцы приехали на таких же угловатых черных бронированных фургонах, на которых преследовали меня. Машин было более дюжины, они вмещали по десять пассажиров: двое впереди и восемь на скамейках. Задние двери всех фургонов были распахнуты, но путь к ним преграждала шеренга солдат с громадными керамическими щитами.

– Я с ними разберусь, – сказал я.

Внушительные щиты ничего не могли противопоставить высшей материи. Лотрианские полицейские принялись стрелять газовыми снарядами, кое-где деревянные элементы здания занялись от попадания плазмы, и все вокруг затянуло дымом.

Корво пыхтела и ни на шаг не отставала от меня. Когда мы дошли до линии лотрианской обороны, она опустила плечо и врезалась в солдата со щитом с такой силой, что тот пролетел десять футов и ударился о фургон, едва не испустив дух. Мой клинок надвое рассек ближайший щит и укрывшегося за ним человека. Я не видел лиц лотрианцев, но догадался, что они смотрят на меня со страхом и изумлением. Они начали отступать, понимая, что тяжелые старомодные щиты не спасут от меня и Корво.

Один солдат бросил щит и открыл по мне огонь. Заряды дисраптора затрещали в воздухе. Кто-то выстрелил ему в бок. Обернувшись, я увидел в дверях гаража Паллино и группу бойцов Красного отряда.

– Нужно связаться с шаттлами! – крикнул он. – Предупредить, чтобы были наготове!

– Купол блокирует сигнал! Сначала нужно эвакуировать посольство! – ответил я. – Всех этих людей ждет смерть! Аргирис их приговорил!

– Времени нет! – возразил Паллино. – Адр, мое дело – защищать тебя!

Старый солдат подбежал ко мне и мотнул головой в сторону ближайшего фургона:

– Пора ехать.

– Я не знаю, где космодром! – Теперь пришел мой черед испытывать муки выбора. – А ты?

– Я знаю! – крикнула Валка, постучав себя по лбу. – Я все запомнила.

– Где Бандит? – спохватился я.

Словно в ответ в двадцати футах от нас просвистел метательный кинжал, сразив еще одного гвардейца конклава. Я увидел, как из подвала посольства несется настоящая волна имперских солдат. Последние лотрианцы бросили сопротивление и помчались к фургонам, но их отогнал шквал огня из плазмометов и дисрапторов.

– Нужно ехать! – потрясла меня за плечо Корво. – В машину, живо!

Никаких «сэров» или «милордов». Тут было не до церемоний. Я отключил меч и последовал за ней, ведя за руку Валку.

Корво вскочила в заднюю дверь полицейского фургона и протиснулась в кабину. Я услышал слабый вскрик и тихий кашель дисраптора. Из двери на мостовую вывалилось тело водителя.

– Я поведу, – высунулась из-за кресла голова Корво в капюшоне, когда я забирался в фургон.

– А я помогу! – ответила Валка, пролезая на пассажирское кресло рядом с капитаном.

Я протянул руку Паллино, а следом в фургон погрузился Бандит и пяток легионеров. – Попытаюсь связаться с шаттлами, как только покинем купол. В тоннеле связь может блокироваться, но попробовать все равно стоит.

– Хорошо! – воскликнул я, не торопясь садиться.

Нашим легионерам удалось с боем захватить несколько фургонов, но примерно столько же еще оставалось в руках лотрианцев. Сотрудникам посольства эвакуироваться было не на чем.

– Они все погибнут, – сказал я.

– Босс, надо ехать! – потянулся к двери Бандит, чтобы захлопнуть ее. – Времени нет!

Я поднял руку остановить его, но меня удержал Паллино:

– Парень, сто человек нам посадить некуда.

Я выругался и отвернулся. Двигатель фургона заурчал.

– Прямо и направо, – сказала сидящая впереди Валка, – потом налево на проспект.

Бандит и Паллино закрыли двери, оставив снаружи трупы и безумную бойню. Сверху свисали ремни, и мне пришлось ухватиться за один, чтобы не упасть, когда Корво газанула вверх по пандусу. Сферические колеса фургона дико взвизгнули, машина не вписалась в поворот и ударилась в стену.

– Все нормально! – заявила Корво, сворачивая на улицу.

Задний отсек был без окон, лишь в дверях узкие щели для стрельбы, через которые можно было просунуть дуло винтовки или фазового дисраптора. Я открыл одну и увидел, как с пандуса на проспект Аш за нами выезжает фургон.

– До Восемьдесят седьмой улицы и направо! – скомандовала Валка. – Доедем до окраины кольцевого района, потом свернем налево к мосту!

Я протиснулся между солдатами и заглянул в кабину. Корво сидела справа, обеими руками вращая руль, Валка вжалась в кресло слева, указывая направление через ветровое стекло.

– Остальные не найдут дорогу без нас! – заметил я, подразумевая другие фургоны.

– Передайте, чтобы ехали по Восемьдесят седьмой до водохранилища! – крикнула Валка.

– Будет сделано! – ответил Бандит.

– Что вообще происходит? – запоздало задался вопросом Паллино, разворачивая меня к себе.

Я присел у перегородки, разделявшей кабину от кузова, и снял шлем.

– Лотрианцы хотят меня захватить, – ответил я, качая головой. – Могу лишь предположить, что это как-то связано с тем… что я умею делать.

– Они об этом знают?

Паллино положил руку мне на плечо, придержав во время очередного резкого поворота. Я перевел взгляд с него на Бандита и на безликих солдат в шлемах.

– Они спрашивали, почему из всех подчиненных императора сюда послали меня. Если не знают точно, то подозревают.

– Может, им просто заложник нужен, – предположил Бандит. – Разменная монета в переговорах.

– Может быть, – не стал спорить я; фургон тряхнуло, и я вжался в перегородку. – Но мне кажется, у них более амбициозные планы.

Я пристально посмотрел на Паллино. Мирмидонец был одним из тех немногих, кто видел мою смерть. Когда сьельсинский князь Араната Отиоло отрубил мне голову на берегу озера на корабле Кхарна Сагары, рядом были еще Валка и Бассандер Лин.

– Думаю, им известно, на что я способен… и из-за этого они хотят заполучить меня.

Я не знал, может ли хирург разгадать тайны способностей, вложенных в меня Тихим, тем более воспроизвести их. Побывав на горе Анитьи, я перестал проходить медицинские обследования, опасаясь, что в их ходе откроется нечто, на что Империя и Капелла просто так не закроют глаза. Император ради моего же блага сделал меня парией и изгнал на Несс, а вот от лотрианцев такого снисхождения ждать не приходилось.

– Значит, мы тебя не отдадим, – хлопнул меня по плечу Паллино.

Бах!

В фургон что-то ударило – и всех пассажиров отбросило к стенке. Паллино отпихнул меня, ругаясь так, как умел только он.

– Это еще что? – сказал Бандит, поправляя свою перевязь.

Я протолкнулся между солдатами к окошку для стрельбы. Видно было только то, что прямо позади, и я разглядел силуэт полицейского фургона.

– Кто нас ударил? – спросил Карим, пробравшись ко мне.

Точно не фургон. Я покосился по сторонам и заметил край небольшой черной машины, поравнявшейся с нами.

– Хотят столкнуть с дороги.

– Что? – Бандит присмотрелся сам.

Не успел я ответить, как воздух прорезал пронзительный свист, и я инстинктивно пригнулся, несмотря на крышу над головой. В прорезь я увидел яркую холодную белую вспышку. Пришлось прикрыть глаза рукой и сощуриться. Я успел различить только мигающие диоды габаритных огней небольших летательных аппаратов. На летающих платформах стояли люди, сунув ноги в стремена и управляя с помощью рычагов.

– Фаэтоны! – прошипел я.

Фаэтоны навели на нас прожекторы и открыли огонь. Бронированный фургон затрясся.

– Долго не продержимся, – заметил я. – За нами гонится полгорода.