– Рад видеть вас, сэр Адриан, – поприветствовал меня кронпринц Аврелиан, старший из императорского выводка рыжеволосых зеленоглазых полубогов.

Он был немногим моложе самого императора; его зачали в резервуаре в день отцовской коронации, чтобы обеспечить продолжение правящего рода, и было маловероятно, что ему удастся посидеть на троне. В императорской семье, как и в палатинских семьях, не было принято наследование по старшинству. Наследника назначал его предшественник.

– Весьма польщен вашим присутствием, – сказал он мне.

Принц сидел в позолоченном кресле, намеренно поставленном как можно дальше от арены Большого колизея. Так было удобнее принимать гостей. Однако я заметил под потолком голографические экраны, благодаря которым все зрители могли увидеть игры с любого ракурса. Я задержался и пропустил ту часть церемонии открытия, где гонщики и гладиаторы соревнуются на колесницах, запряженных чистокровными жеребцами и генетически модифицированными львами, под музыку и танцы тысяч мужчин и женщин.

Обменявшись любезностями с кронпринцем, я поднялся и направился дальше, поприветствовав стражей Аврелиана коротким салютом. Подойдя к перилам, я взглянул на арену. Я не впервые был в колизее, но его размеры по-прежнему приводили в трепет. Кирпичная арена Боросево, где сражались и гибли мои друзья, вмещала четверть миллиона зрителей. В Большом колизее Вечного Города помещалось в три раза больше. Арена была столь велика, что без огромных полотнищ-экранов над трибунами, на которых крупным планом транслировались бои, было не обойтись. Трибуны были огорожены перилами, из которых торчали копья с флагами; такие же копья держали десять тысяч статуй, выстроившихся вдоль внешней стены. Каждый флаг принадлежал одному из великих домов и нес его герб.

Здесь ты почти забывал о том, что вокруг шла война.

Впрочем, в этом и было основное предназначение колизея.

Прежде меня тошнило от восторженных возгласов и улюлюканья толпы. Но в тот день, стоя у перил под звуки труб, глядя на осыпающиеся дождем розовые лепестки, я почувствовал, как на душе становится легче. Совсем чуть-чуть. Совсем ненадолго я испытал чувство, о котором говорил Гибсон, когда перестаешь замечать уродство окружающего мира.

На арену выволокли корабли и баржи, и колизей начал заполняться водой из восьми огромных желобов.

– Сэр Адриан! Вы пришли!

Я обернулся к принцессе Селене. Ее сопровождали фрейлина Баяра и еще две принцессы.

– Ваше высочество, – низко поклонился я и взял ее за руку.

– Это мои сестры Титания и Вивьен.

Я поочередно поцеловал кольца на руках принцесс.

– Титания, – повторил я. – В честь вашей бабушки?

Титания Августа, мать императора Вильгельма, правила более пятисот лет. Она была императрицей, когда сьельсины уничтожили Крессгард, и не дождалась окончания крестового похода против пришельцев.

Девушка – гибкая, изящная, с длинными прямыми волосами – с улыбкой кивнула, но ничего не сказала.

– Она у нас скромница, – заявила другая, коротко стриженная и не столь высокая. – Сэр Адриан, мы много о вас наслышаны.

– Правда, что на Воргоссосе вы встретили мериканского деймона? – вдруг выпалила «скромница» и тут же зажала рот рукой, не успел я к ней повернуться.

– Титания, умоляю! – рассмеялась Селена.

Все материалы по Воргоссосу были засекречены. Но люди все равно болтали, а эта наивная принцесса всю жизнь провела за стенами Перонского дворца. Разумеется, до нее доходили слухи.

– Не стоит верить всему, что говорят, ваше высочество, – по-доброму, с улыбкой ответил я, стараясь держаться как умудренный опытом солдат. – В мире хватает чудовищ; ни к чему выдумывать новых.

– Я же говорила! – ткнула ее локтем принцесса Вивьен.

– Зря я спросила, – понурила голову Титания.

– Нет, что вы! – поспешил ответить я, видя, как она пристыжена. – Хорошо, что вы спросили. Как я уже сказал, во Вселенной достаточно чудовищ. Не каждый может похвастаться тем, что простым словом заставил одно из них исчезнуть. Благодарю вас, ваше высочество.

Селена засияла. Ее сестры отбежали в сторону и зашептались.

– А я думала, галантных рыцарей не бывает.

Я подтянул плащ и поклонился. Селена не переставала улыбаться, и я сказал ей:

– Мне хватило конфликта с одним принцем Авентом.

– Алекс вам не враг.

– Надеюсь, что нет, – честно ответил я. – Разве он не должен был быть здесь?

– Должен! – Селена взяла меня под руку. – Мы его наверняка встретим. Идемте! Познакомлю вас с остальными.

Следующий час представлял собой мутный калейдоскоп рыжеволосых имен и лиц, среди которых был принц Фаустин, на которого я, по мнению пожилых господ с Воргоссоса, был похож. Пожалуй, действительно был. Помимо императорских детей, здесь присутствовали директора консорциума и ниппонские магнаты. Младшие князья Джадда и несколько сатрапов. Пара дюрантийских сенаторов в серо-синих одеяниях, а также привычная кавалькада нобилей, представляющих самые знатные дома лордов и леди со своими семействами. На несколько минут у меня завязалась беседа с лордом Петером Габсбургом. Министр общественных работ – член группировки Львов, – казалось, поддерживает мое назначение в Совет.

– Старому бедняге Кассиану пора на покой, – заявил лорд Петер. – По-моему, лучше вас замены не найти.

Самого Кассиана Пауэрса не было. Крессгардский Мститель не жаловал публичные мероприятия, вдоволь пресытившись банкетами и триумфами. Я его прекрасно понимал; мне хватило двух часов, чтобы захотеть сбежать обратно на шаттл к мирмидонцам. Со мной в Колоссо прилетели Сиран, Элара и Паллино, однако им не позволили присутствовать на императорском приеме.

Император также отсутствовал. Из разговоров я узнал, что кронпринц выступил с приветственной речью и принес жертвы Старой Земле вместо отца. Говорили, что у императора были неотложные дела чрезвычайной важности. А вот императрица появилась на торжествах, несмотря на отсутствие супруга. Она сидела в отдельной ложе, максимально удаленной от арены. Ее сопровождали старшие дамы палатинского сословия и обслуживали придворные андрогины.

– Мама, смотрите! – Селена с улыбкой затащила меня в это логово львиц. – Сэр Адриан почтил нас своим присутствием!

Мария Агриппина отвлеклась от беседы с джаддианской эали неземной красоты.

– Да, Селена, – произнесла она с улыбкой. – Я вижу.

Я преклонил колено перед императрицей. Она была не менее прекрасна, чем джаддианская богиня, и привлекательнее, чем мне казалось прежде: воплощение достигнутого за шестнадцать тысяч лет генетического совершенства.

Она не протянула мне руки, но и не приказала встать.

– Лорд Марло, я рада, что вы присоединились к нам на этом унылом мероприятии.

– Ваше величество, я не мог отказаться от такой чести, – ответил я, поднимая взгляд достаточно, чтобы видеть ее золотые сандалии.

– Надеюсь, что вы искренни, – отстраненно ответила она. – Мне стоило бы поблагодарить вас за безопасное возвращение моего сына, однако у Александра остались смешанные впечатления о ваших приключениях. Он сказал, что вы относились к нему как к простолюдину.

– Так это тот самый? – воскликнула джаддианка.

Я покосился на нее, кем бы она ни была – джаддианской принцессой или сатрапом. Ее оливковая кожа отливала зеленью, как бронзовая статуя, а волосы были черны, как мои. Несмотря на яркую одежду – полосатые бело-голубые панталоны и безрукавку, благодаря которой можно было беспрепятственно видеть несметные золотые браслеты на ее руках, – над ней, казалось, витала какая-то тень.

– Да, Сивилла, это он. – Императрица взяла ее за руку.

Сивилла вытаращила глаза, и без того широкие из-за густых теней цвета индиго:

– Лорд Марло, о вас говорят даже в Джадде.

– Надеюсь, только хорошее, миледи, – сказал я, продолжая кланяться.

Мне становилось неуютно на узорчатом ковре. Селена нависала у меня над плечом.

– Сатрап ди Сайиф говорит, что вы достойный человек. Il uomos aretes!

Аретес. Арете. «Доблестный». Слово, что пришло в современный джаддианский из одного из его древних прародителей и сохранилось неизменным.

– Госпожа, вы очень добры, – поклонился я еще ниже.

Я открыл рот, чтобы спросить о маэсколе, но императрица не дала мне сказать и слова.

– Чересчур добра. Насколько видится мне, главное качество лорда Марло – амбициозность. Говорят, вскоре вас назначат в Совет? Интересно, куда вы еще метите?

Что я должен был ответить? Во мне боролись стыд и осознание собственной невиновности. Я был сконфужен. Любые возражения были бы восприняты как оправдание. Лучше было промолчать.

– Что? – не унималась императрица. – Нечего сказать?

– Мама! – воскликнула Селена и потянула меня за руку, но я чувствовал, что если встану, то будет хуже.

– Селена, этот человек ниже твоего достоинства. Отойди.

Принцесса беспрекословно повиновалась.

Сивилла и другие собравшиеся вокруг императрицы господа и дамы умолкли. Я оставался на коленях, глядя в ковер. Спиной я чувствовал, что позади собираются зеваки. Стыд покрыл меня с головы до ног. Я сжал кулаки.

– Ясно… – заключила императрица. – Ваша цель – моя дочь.

Я не мог возразить. Кто в здравом уме поверил бы, если бы я ответил, что предпочитаю тавросианскую колдунью рыжеволосой соларианской принцессе? Здесь все были королевских кровей.

– Не забывайте свое место, сэр, – продолжила императрица. – Вы слуга. Вы служите нам. По нашей милости. Если забудете об этом, то на ваш страх и риск. – Она вытянула ногу в сандалии и поставила на ступеньку. – Продемонстрируйте свое повиновение.

Я поднял глаза и встретился с императрицей взглядом, смутно различив за ней и леди Сивиллой полдюжины телохранителей-марсиан. Она хотела, чтобы я поцеловал ее ногу. Это было оскорблением и суровым порицанием, которому подвергали исключительно рабов, придворных гомункулов и самых низкородных слуг. Для них это считалось одновременно наказанием и наградой.

– Мама, прекратите! Не нужно… – вмешалась Селена.

– Молчи, девчонка! – рявкнула Мария Агриппина, трижды топнув ногой по ступеньке. – Сюда, щенок.

Я приподнялся, готовый шагнуть наверх по ступеням и подчиниться. Как еще я мог поступить? Перед императрицей и всем двором, перед царственными отпрысками и многочисленными лордами, перед марсианами?

– На колени! – приказала императрица. – Ползком!

Стиснув зубы, я опустил голову, чтобы не дать никому заметить вспыхнувший в глазах огонь, и положил руки на ковер. Я сосредоточился на цветочном орнаменте, радуясь, что Валка спит сейчас в фуге и не видит этого, и пополз. Полз я долго, как будто царственное кресло находилось в десятках миль от меня. Я подумывал, не вскочить ли и не наброситься ли на эту злобную женщину, несмотря на ее божественный статус, и плевать я хотел на марсиан.

Руки дрожали, и я вдруг понял, – меня как будто отрезали от всех чувств, обернули толстым одеялом, – что забываю дышать.

Я мог ее убить. Как она посмела меня унижать? Меня. Я на миг стал тем заговорщиком, которым меня считали Браанок и Львы. В тот миг я готов был зарезать ее и пробить себе путь к трону. Меня захлестывала марловская ярость, ослепляющая и холодная, как далекие звезды.

– Мама, прекрати! – Из толпы появился Александр.

– Александр, ты как раз вовремя!

– Я сказал «прекрати»! – перебил принц, вставая между мной и креслом императрицы. – Сэр Адриан не сделал ничего плохого. Остановись немедленно.

– Ты его защищаешь? – с прищуром спросила Мария Агриппина.

– Он не нуждается в защите, – гордо парировал мой сквайр. – За него говорят его дела.

Я не знал, как реагировать. Еще несколько дней назад этот же принц просил меня встать перед ним на колени.

Нога в сандалии втянулась под пышные белые юбки.

– Уведите его с глаз моих.

– Александр, спасибо, – сказал я, когда мы отошли подальше от ложи ее величества.

Селена жалась рядом, понурив голову.

– Ей не следовало так себя вести, – ответил принц, глядя мне в глаза.

Мои руки по-прежнему дрожали, но я не понимал, от страха за жизнь или за честь.

– Я рад, что вы пришли, – сказал Александр. – Я хотел извиниться.

– За что вам извиняться? – изумился я.

Он склонил голову и приложил правую руку к груди в воинском приветствии:

– Это я попросил у отца разрешения отправиться с вами. Ваше мнение никто не учитывал. Любой на вашем месте рассердился бы.

Я удивленно моргнул, пораженный внезапной искренностью юного нобиля. Она произвела на меня сильное впечатление.

– Теперь, – добавил он, – я хочу попросить вас лично взять меня с собой, когда вы в следующий раз покинете Форум.

Я разинул рот от удивления, не в силах выдавить ни слова. Если меня в самом деле собирались посадить на место лорда Пауэрса, то мне предстояло навсегда остаться на Форуме. В случае женитьбы на Селене я был бы вынужден провести остаток своих дней в Перонском дворце, словно сказочная принцесса в охраняемой драконом башне. Я мог бы выброситься из окна. В голове разом закрутились сотни ответов, но в конце концов я выбрал самый первый.

– Ваше высочество, я не уверен, что в обозримом будущем покину Форум.

– Понимаю, – после короткой паузы ответил Александр. – Но… если покинете.

– Это ваших рук дело? – повернулся я к Селене.

Принцесса подняла голову. Ее лицо было по-прежнему бледным, но на нем заиграла улыбка.

Мимо прокувыркалась пара акробаток, на которых не было ничего, кроме нарисованных прямо на теле шутовских костюмов и колокольчиков в волосах. Александр с восхищением проводил девушек взглядом. Селена сидела вместе с братьями, сестрами и другими знатными особами, все хлопали в ладоши и выпивали. Я к спиртному не притрагивался.

Позади нас загремели фанфары, и по сигналу церемониймейстера деревянные корабли столкнулись друг с другом. Команды принялись сражаться; гладиаторы посыпались с палуб в искусственное море.

– Они не утонут? – спросила принцесса Вивьен, которая бросила где-то застенчивую Титанию и вернулась посмотреть сражение в компании старшей сестры.

Я помотал головой.

– Это обученные гладиаторы. Видите, какие на них маски? Под ними специальные мембраны. Один или два могут погибнуть при столкновении судов, но большинство будет в порядке.

Под репликами античных доспехов на гладиаторах были заполненные противоударным гелем-абсорбентом боевые комбинезоны, мало отличавшиеся от амуниции настоящих легионеров. Разница была лишь в том, что костюмы гладиаторов были сконструированы так, чтобы имитировать реальные травмы по мере получения урона, вплоть до полного обездвиживания.

– Устройство костюма не идеально, – объяснял я обеим принцессам, Баяре и небольшой группе слушателей, собравшихся поглазеть на Дьявола Мейдуа. – В них вмонтирована система начисления очков, которую можно обмануть, нанеся серию слабых ударов, которые в реальном бою не причинят вреда. Однажды я побил так гладиатора, когда был… – я едва не сказал «мирмидонцем», но успел сообразить, что это подтвердило бы худшие слухи о моем прошлом изгоя, – когда был в Колоссо.

– Вы сражались в Колоссо? – изумилась Баяра. Если не обращать внимания на рыжие, как у детей императора, волосы, эта незнатная палатинка напоминала мне Анаис Матаро.

– Яра, я же тебе говорила! – Селена положила руку на колено подруги.

– Почти четыре года. На Эмеше.

– Где это? – состроила гримасу Баяра.

– Во внутреннем кольце, – ответил я. – Прямо на краю Вуали, у границы с фригольдами. – По выражению лица фрейлины я понял, что ей это ни о чем не говорит, и улыбнулся. – Настолько далеко, насколько возможно. На краю Империи, в самом сердце Галактики. Дальше, чем вы можете представить.

Такое объяснение понравилось девушке больше, и она просияла.

– Вы правда сбежали из дома? – отвлекшись от сражения на искусственном море, спросил сидевший у самой ограды Александр.

Я ответил не сразу. Внизу сервиторы огромными сетями вылавливали упавших гладиаторов и обломки кораблей.

– Правда, – сказал я, наблюдая за происходящим с легкой ностальгией. – Я собирался поступить в Экспедиционный корпус схоластов на Тевкре, но так туда и не добрался.

Я хотел было поделиться воспоминаниями из моего гладиаторского прошлого, но унижение перед императрицей еще не забылось, и я промолчал.

– Как вас занесло на Эмеш? – спросил Александр. – Оттуда до Тевкра почти так же далеко, как сюда.

В голове вспыхнуло видение, показанное Братством в недрах Воргоссоса. Контрабандисты, увозившие меня от Делоса и отца, исчезли, звезды за иллюминаторами стали другими. Та же сила, что воскресила меня, несла меня сквозь космос, наставляла на путь, который привел меня на Воргоссос. На Эринию и Аптукку. К Иубалу и моему триумфу. Я был фигурой в игре, правил которой не понимал. Во мне вновь проснулось желание улететь с Форума на Колхиду и отыскать в Имперской библиотеке ответы на мучившие меня вопросы.

– Сам не знаю, – ответил я принцу, и в целом это было правдой. – Я был в фуге. Когда очнулся… то оказался не там, где ожидал.

Солнце заслонила тень. Повернув голову вместе с миллионом других людей, я увидел, как баржа поднялась на воздушных подушках и взмыла над толпой, над держащими флаги статуями, над экранами-парусами и под звуки труб и пушечную канонаду зависла над колизеем. Церемония открытия завершилась. Дальше по программе был командный бой гладиаторов – не по привычным правилам, на арене Большого колизея, а на этой воздушной платформе.

– Я так надеялась, что она рухнет! – разочарованно произнесла принцесса Вивьен.

– И окатит водой простолюдинов? – добавила Селена. – Было бы забавно.

Я не стал указывать принцессам, что здесь, на Форуме, простолюдинами были только слуги. Даже гладиаторы были детьми незнатных лордов, присланными сюда из далеких провинций на забаву святейшему императору. Рабы и мирмидонцы на Форуме сражались редко. Перед императором, пусть тот и не часто удостаивал колизей своим присутствием, выставляли только лучших игрушечных солдатиков.

– Филипп говорил, что команда в желтом – с Кар-Танны во внешнем кольце, – сказала Вивьен. – Их рыцари пользуются не мечами, а сетями из высшей материи. Как рыбаки. Набрасывают на врага и активируют дистанционно, когда видят, что тот запутался.

– Высшая материя в играх запрещена, – вмешался Александр, перебивая младшую сестру.

– Алекс, я знаю! – скорчила гримасу Вивьен. – Но Филипп утверждает, что они все равно выйдут с сетями. Разве не странно? Сети, серьезно?

– Древние пользовались сетями, – заметил я, встревая в диалог двух царственных отпрысков. – В Золотой век. И в потешных боях, и в реальных.

– Селена, а твой кавалер весьма сведущ, – раздался за спиной тягучий голос. – С этим не поспоришь.

Повернувшись, я увидел прямо за своим креслом длинноволосого принца Рикарда. Он подошел так близко, что закрыл бы меня своей тенью, если бы солнце стояло пониже.

Принц положил руку на спинку кресла и наклонился:

– Марло, хотите пари? Ставлю четыре с половиной миллиона марок на кар-таннитов. Принимаете?

– Боюсь, ваше высочество, что все средства, которыми я располагаю, принадлежат вашему светлейшему отцу, – ответил я и добавил словами императрицы: – Я лишь слуга.

– Боитесь? – повторил принц, словно не услышал остального. – Чего бояться? Это всего лишь колизей! Филипп! – Он оглянулся назад. – А ты был прав! Марло не хочет биться об заклад!

Более коренастый и коротко стриженный принц со смехом поднялся из-за столика в нескольких шагах от нас. Казалось, он был слегка пьянее, чем в день триумфа.

«Этого еще не хватало», – подумал я.

– Рикард, он не боится! – возразила Селена. – Зачем ему играть в твои дурацкие игры?

– Сэр Адриан был гладиатором! – добавила Баяра.

Рикард вытаращил глаза:

– Точно! Совсем забыл! О, да ведь так еще лучше! – Рикард приобнял за плечи подошедшего Филиппа. – Филипп, ты знал, что сэр Адриан когда-то был гладиатором?

– Кажется, где-то слышал, – ответил Филипп, придерживая бокал обеими руками, чтобы Рикард не расплескал выдержанное вино. – Где вы сражались?

– На Эмеше! – ответила принцесса Вивьен.

– Что такое Эмеш? – Филипп в недоумении уставился на сестру.

– Это где-то во внутреннем кольце, – ответила Баяра, несомненно возомнившая себя знатоком.

Филипп поднял бокал:

– За вас. В тех краях дерутся жестокие ребята.

Он осушил бокал до дна и, закончив, спросил:

– Что-то вашей женщины не видать. Она не пришла?

– Тавросианка в фуге, – ответила за меня принцесса Селена. – Это как-то связано с преступлением директора Браанока.

– Неприятная история, спору нет, – мрачно кивнул пьяный принц. – Жаль, что не получилось снова ее увидеть. – Он наклонился к Рикарду и попытался прошептать, но получилось все равно громко. – Я имею в виду ее задницу. Рикард, помнишь? Если бы мне позволили в такую зарыться, я бы сам ведьмовством занялся.

– Довольно!

Я поднялся так резко, что принц Филипп уронил вино. Хрустальный бокал стукнулся о густой ковер и откатился, расплескивая вино, стоившее столько, сколько крестьянин зарабатывает за два года тяжелого труда. Филипп с Рикардом отшатнулись. Я откинул плащ за спину, но быстро вспомнил, что не вооружен, и ограничился тем, что сунул пальцы за пояс.

– Извинитесь перед дамой, – потребовал я.

– Да ее здесь даже нет! – возмутился Филипп, продолжая пятиться.

Я молча шагнул к принцам.

Более хладнокровный Рикард заслонил собой брата-грубияна:

– Рыцарь, остановитесь! Мой брат – принц Соларианской империи. Поднять на него руку означает смерть!

– Ваше высочество, а я поднимал на него руку? – холодно спросил я, не сводя глаз с Филиппа и держа ладони на поясе.

История не должна была повториться. Передо мной был не Гиллиам. При мне не было спрятано перстня, я не обладал скрытым статусом.

Принцы не отваживались ни шелохнуться, ни заговорить. Александр, Селена и все остальные замерли. Нахмурившись, я сделал еще один осторожный шаг к принцам, не без наслаждения наблюдая, как кровь отливает от лица Филиппа. Рикард выставил руку, преграждая мне путь.

– Мы закончили, – спокойно и хладнокровно сказал я.

Но тут из ниоткуда появились двое марсиан и оттолкнули меня.

– Отойдите от принца, ваша светлость, – сказал один через встроенный в шлем микрофон.

Филипп ухмыльнулся.

– Что здесь происходит?

Я зажмурился. Мне не стоило появляться здесь, принимать приглашение Александра, Селены или кого бы то ни было. Нужно было заморозиться вместе с Валкой до новых приказов императора.

Из дальней ложи к нам плыла императрица Мария Агриппина. За ней, как дельфины за парусным кораблем, следовали придворные, в том числе леди Сивилла.

– Этот варвар напал на Филиппа, – сказал Рикард.

– Только потому, что Филипп был жутко груб! – перебила Селена, снова бросаясь между мной и императрицей.

– Сэр Адриан ни на кого не нападал! – не вставая, добавила Вивьен. – Он просто попросил Филиппа уйти.

– Мама, Филипп сам напросился. – Александр также пришел на мою защиту. – Если бы на месте сэра Адриана был я, то давно бы врезал ему.

Императрица обвела пятерых своих детей изумрудными глазами. Взглянула на несколько десятков зевак, собравшихся вокруг. Сбоку стоял кронпринц Аврелиан, печально и с недоумением, совсем по-отцовски глядя на происходящее.

– Нужно было сразу выставить вас за дверь, сэр, – произнесла Мария Агриппина и фыркнула, глядя на Сивиллу. – Качество, а? Дурная кровь, вот как мы называем таких, как вы, лорд Марло. Да, вы наш дальний родственник, но дальше не придумаешь. Нижайший из всех наших сородичей. Однажды изгой – навсегда изгой, так говорят. От этого не отмыться.

– Мама! – возмутилась Селена и попыталась протиснуться сквозь окруживших меня марсиан.

– Прекрати, девчонка.

– Филипп говорил мерзости о возлюбленной сэра Адриана! – воскликнула Селена.

– Так дело в той женщине? – нахмурилась Мария Агриппина. – А я думала, что хуже быть не может. Бить императорского наследника из-за какой-то тавросианской скотины, с которой он спаривается? Какой позор!

Тут меня ослепила ярость. В этот миг я готов был голыми руками сбросить с небес на землю весь Вечный Город. Но меня держали марсианские стражники, и оставалось лишь стиснуть зубы, надеясь, что они не треснут.

– Он его не бил! – возразила Вивьен.

Императрица удостоила дочь не большим вниманием, чем блоху.

– И что нам с вами делать, лорд Марло?

– Выпороть! – ответил Рикард от имени своего пьяного брата.

– Но он ни в чем не виноват! – протестовала Селена. – Это Филиппа нужно выпороть! Он повел себя как дурак!

Принц Филипп откашлялся и, как мне показалось, удивился, не увидев в руках бокала с вином.

– Сэр Адриан был гладиатором, – удивительно ровным и спокойным голосом, словно ребенок, читающий строчки на афише, произнес он. Окинув взглядом арену, где кар-танниты с сетями и трезубцами сражались против одетых в черное бойцов с традиционными мечами и щитами, он добавил: – Пускай снова подерется.

Глаза императрицы вспыхнули, и я понял, хоть и не мог доказать, что все это подстроила она.