Меня вызвали лишь спустя месяцы. За это время я проследил за тем, чтобы хранилища данных «Тамерлана» были очищены и восстановлены из резервных файлов. Аристид поправился. Его ожоги и сотрясение были достаточно серьезными, и Окойо недоумевала, как он вообще мог ходить, учитывая его хрупкий организм. Бандит и Айлекс тоже восстановились, но ни один – полагаю, по указке Лориана – так и не рассказал, как им удалось удрать с фрегата Капеллы.

Гереона я больше не видел, великий инквизитор тоже вернулась в духовную тень, из которой появилась. Селена присылала мне письма, я вежливо на них отвечал, каждый раз повторяя, что мне не позволено обсуждать свое неудавшееся убийство и последующее расследование инквизиции. Я писал, что жив и здоров и, несомненно, скоро увижусь с ней. Про Александра она не упоминала.

Каждый день я ждал вестей из Имперского совета, от коменданта Марсианской стражи или самого императора. Каждый день я удивлялся, расстраивался и злился. Мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось, чтобы меня наконец приговорили к браку с Селеной или отослали с планеты.

Наконец прибыл марсианский эскорт в сопровождении придворного андрогина с приказом мне предстать перед принцем Гектором и Советом.

И я отправился, думая, что это финал, не зная, что худшее еще впереди.

Председатели восьми министерств и лорд Пауэрс сидели под троном лорда верховного канцлера. Не голографические призраки, как в прошлый раз, а настоящие люди, лорды, обладающие политическим весом.

– До сих пор поверить не могу, что директор разведки – убийца, – причитала министр социального обеспечения Миана Хартнелл. – Ужасно, просто ужасно!

Она была палатином, но если в ней и была древняя кровь великих родов, то лишь капля. У нее было мышиное лицо и блестящие глаза-бусины.

Лорд верховный канцлер перебил ее и обратился ко мне. Я стоял перед массивным столом под голографической камерой.

– Сэр Адриан, мы приносим извинения за моральные и физические страдания, испытанные вами и вашими подчиненными в результате этого происшествия. Позвольте выразить вам мое искреннее сочувствие. Полагаю, вам не помешал бы хороший отдых.

– Я бы хотел как можно скорее вернуться к работе, – ответил я.

– К работе? – Казалось, принца Гектора это покоробило. – То есть на фронт?

– Я солдат Империи, – ответил я, повторяя фразу, которая стала для меня своего рода заклинанием с тех пор, как мы покинули Воргоссос.

Принц Гектор крепко взялся за подлокотники своего маленького трона.

– Император подумывает о том, чтобы сделать вас членом этого Совета.

Он произнес это так, будто для меня это должно было стать новостью. Я отвлекся от созерцания голограммы и изобразил искреннее удивление.

– Что? – Осознав, что наверняка выгляжу глупо, я добавил: – Ваше превосходительство, я… не знаю, что сказать. Каковы будут мои обязанности?

– Сынок, вы займете мое место! – ответил мне неожиданно веселый голос справа от трона.

Я повернулся. По традиции места по правую руку от канцлера занимали Львы. Там сидели лорд Бурбон и министр правосудия лорд Пик. По левую руку располагались менее консервативные члены Совета. Возглавляла их леди Хартнелл, а с ней были министр доходов лорд Кордвейнер и, по иронии судьбы, лорд министр государственных церемоний. В те годы совет был не сбалансирован, и, за исключением этой троицы, все советники были Львами.

Говоривший занимал самое дальнее правое место за столом. Повернувшись, я увидел, как мне улыбается лорд Кассиан Пауэрс. Бывший стратиг казался древним и напоминал мне Тора Гибсона. Такой же морщинистый. На нем были очки с сильными линзами, за которыми его глаза казались в три раза больше, и, в отличие от Бастьена Дюрана, ему эти очки были действительно необходимы по медицинским показаниям. В нем оставалось мало от солдата; скорее, он напоминал нахохлившегося на жердочке филина-переростка.

– Ваше место, лорд Пауэрс? – Я перевел взгляд со старика на остальных советников, затем обратно на лорда Кассиана и едва не усмехнулся. – Я не смогу вас заменить!

– Вам куда больше известно о Бледных, чем я когда-либо знал! – воскликнул Крессгардский Мститель. – Я просто старик, который умел их убивать.

Я замешкался, косясь на советников, и сказал:

– Но… я не хочу становиться оппонентом лорда министра военных дел в вопросах сопротивления врагу. Советники, я ваш слуга. Я служил и хочу продолжать служить.

Я поклонился, стараясь не глядеть на голографическое изображение над головой, на призрака пристегнутой к креслу невысокой женщины с короткой стрижкой и квадратной челюстью.

Лейтенант Касдон.

Перед началом заседания Совет продемонстрировал запись ее признательных показаний, и последний кадр застыл над столом прямо над моей головой.

– Человек, называющий себя нашим слугой, не должен спорить с Советом, – заявил министр общественных работ Петер Габсбург. – Позвольте напомнить вам, сэр Адриан, что вы, как рыцарь, отвечаете перед Имперской канцелярией. А мы, будучи слугами его величества, являемся ее представителями.

– Простите, ваше превосходительство, но это не так, – возразил я. – Я Викторианский рыцарь и отвечаю лично перед императором.

Лицо лорда Габсбурга перекосило от гнева и разочарования, и он повернулся к непривычно молчаливому лорду Бурбону.

Прежде чем он успел обратиться к коллеге-Льву, я добавил:

– Но если таково желание его величества, я повинуюсь. Однако, как его советник, я хочу заметить, что принесу больше пользы вне Форума.

– И куда вы так торопитесь? – Августин Бурбон принял эстафетную палочку у лорда Габсбурга.

Темные глаза военного министра встретились с моими, и я стал его изучать. Густые седеющие темные волосы, пушистые бакенбарды, светлый костюм с брошью-лилией на лацкане, лазурная полутога с золотыми нитями на плечах. Я не сомневался, что он был сообщником Браанока, но знал, что никак этого не докажу. Пусть нож в мою спальню направила рука Браанока, его самого наверняка направлял Бурбон. Если верить записке сэра Фридриха, то и Капелла была замешана в заговоре. Я покосился на пустое кресло Виргилиана. Синарх отсутствовал, сославшись на «более важные дела».

– Лорд министр военных дел, я буду с вами откровенен, – ответил я без раздумий. – В данный момент мне не слишком комфортно в столице. Меня только что ложно обвинили и едва не признали демониаком, и мне вовсе не хочется испытать подобное вновь.

– Полагаете, ваша жизнь по-прежнему в опасности? – спросил принц Гектор.

– Ваше превосходительство, я полагаю, что она будет в опасности до самой моей смерти, – ответил я и подумал: «Как бы не напророчить».

Парламентский пристав застучал фасциями по пластине.

– К порядку! – крикнул он. – Соблюдайте уважение к Совету!

Я с поклоном извинился:

– Достопочтенные господа и дамы, прошу прощения. Я по-прежнему нахожусь под действием стресса.

Выпрямившись, я вспомнил уроки риторики и, убрав левую руку за спину, протянул вперед правую, как будто держа книгу:

– Не только я, но и моя команда, мои офицеры и кутильеры едва избежали несправедливого наказания. Я весьма беспокоюсь за их жизнь.

– Ваши офицеры… – начал лорд Алландер Пик, шурша бумагами. – В отсутствие его святой премудрости синарха мне было поручено передать вам просьбу Святой Земной Капеллы. Они хотят, чтобы офицеры, в ходе процесса нарушившие безопасность их корабля, были подвергнуты дознанию.

– Размечтались, – грубо перебил я министра. – Коммандер Аристид и все остальные находятся под моей защитой.

Лорд Пик поднял руку, призывая меня успокоиться.

– Насколько я могу судить, они лишь хотят узнать, каким образом вашим людям удалось взломать систему безопасности.

– Я представлю подробный рапорт, если того потребует император, – ответил я. – Нам с вами прекрасно известны методы, которыми инквизиция добывает информацию, и я не подвергну своих друзей подобному испытанию без прямого указа сверху.

– Вы не можете ослушаться требований Земной Капеллы, – возможно, из набожности ответила леди Хартнелл.

– Я не ослушиваюсь, – резко повернулся я к мышастой старушке. – Но позвольте напомнить, что бравый коммандер и мои лейтенанты действовали по моему приказу. Если Капелла хочет кого-то допросить, то начинать нужно с меня, ведь ответственность за их действия лежит на мне, как на командире. Если после всего случившегося Святая Капелла хочет возобновить инквизицию против меня, то император об этом узнает. Если бы синарх был здесь, я бы напомнил ему, что сэр Лоркан Браанок воспользовался услугами церковнослужителей для проведения нелегального расследования, подвергшего опасности жизнь рыцаря-викторианца – то есть меня – и жизнь девяноста тысяч человек, находящихся на службе Красного отряда. – Я взял паузу, позволяя советникам хорошенько оценить эту цифру. – Непрекращающийся антагонизм, несомненно, укрепит подозрения в том, что инквизиция замешана в заговоре сэра Лоркана, чего, смею верить, синарх, Синод и Клирос хотели бы избежать. Каким бы образом коммандер Аристид и его товарищи ни взломали защиту Капеллы – а даже я этого не знаю, – Капелла должна быть им за это благодарна, ведь так им удалось избежать неприятного конфуза и гнева его величества, который, полагаю, не слишком обрадовался бы, узнав, что один из его рыцарей, к тому же помолвленный с его дочерью, был казнен по ошибке.

Мою тираду встретили гробовая тишина и напряжение, вот-вот грозящее сотрясти воздух. Я даже немного жалел, что синарх отсутствовал. Я практически объявил ему войну, поставил власть престола, в тени которого я стоял и от имени которого действовал, против власти алтаря. Когда-то Капелла была создана имперским правительством, но с тех пор, как сорняк, переросла свой изначальный неприметный статус. Как червь в нутре Империи, она росла, и теперь уже нельзя было с точностью дать ответ, кто хозяин, а кто паразит. С древности, по примеру Бога-Императора на пепелище Рима, императоры сами короновали себя и синархов Капеллы, которые для принятия сана преклоняли колени перед троном. Но Капелла стала настолько могущественной, что вскоре мог настать день, когда императору придется преклонять колено, чтобы верховный жрец водрузил на его голову корону старого Вильгельма.

Мог император защитить меня? Мог он защитить Лориана и остальных?

Или Капелла возьмет свое?

Я бы поставил на его величество.

– Значит, – нарушил молчание принц Гектор, – мой брат уведомил вас о своих намерениях.

– Да, ваше превосходительство, – поклонился я, вспоминая свое место и прикрывая гнев учтивостью и ложным смирением.

– В таком случае его величество, должно быть, уведомил вас и о том, что Совет считает такой брак неподходящим?

В этот момент мне едва ли не всерьез захотелось жениться на Селене, чтобы пойти наперекор этим замшелым министрам и их… чему? Зависти? Я почти почувствовал себя в шкуре Адриана из видений, сидевшего рядом с Селеной перед преклонившими колени лордами.

Почти.

– Да, ваше превосходительство.

– Ага, – буркнул принц Гектор, и ему хватило такта потупить взгляд.

– Лорд Марло… – воспользовавшись неловким моментом, вставил министр правосудия, – я передам ваш ответ его премудрости Виргилиану вместе с вашими… гм… рекомендациями.

Я поклонился ниже, чем прежде:

– Благодарю вас, лорд министр. Надеюсь, это недоразумение как можно скорее останется в прошлом.

Снаружи меня дожидался Паллино с десятком бойцов Красного отряда. Перед входом в зал Короля-Солнца у них отобрали оружие, но броню и щиты оставили, и в случае нападения они могли бы меня защитить. С тех пор как нам подкинули нож-ракету, Корво и Бандит настояли на увеличении числа моих телохранителей. Теперь охранник стоял даже у моих дверей, пока я спал. Корво утверждала, что декада пехотинцев в черных доспехах и алых туниках будут олицетворять мою силу и заставят недоброжелателей лишний раз подумать перед нападением, но мне казалось, что окружающие скорее решат, что я струсил.

Я повторял себе, что это чепуха. В конце концов, император был самым могущественным человеком в Галактике, и у него охраны было куда больше – легионеры, Марсианская стража, экскувиторы, не отходящие от него ни на шаг. Не говоря о марсианских боевых кораблях, флоте легиона и судах Капеллы, неустанно кружащих вокруг газового гиганта и раскинувшейся на многие мили столицы. Никто не называл и не считал императора трусом. Никто не осмеливался на такое. Но я считал себя другим. Я был рыцарем, а рыцари должны сами о себе заботиться и защищаться своими руками и своим оружием.

Наша процессия не успела уйти далеко, прежде чем меня окликнули.

– Лорд Марло! Позвольте минутку внимания?

Обернувшись, я увидел, как ко мне, позабыв о своей латунной трости, спешит старый лорд Кассиан Пауэрс. Для своего возраста он бежал очень быстро. Я отдал ему честь и поклонился, – в конце концов, он был солдатом и лордом.

– К вашим услугам, милорд, – произнес я.

Мститель махнул тростью на формальности. Кассиан Пауэрс был на голову выше меня; под плотным серым плащом простая туника и военного кроя брюки, без знаков отличия и наград. Его сапоги были начищены до блеска, как будто он только что вернулся с парада.

– Если позволите, я хотел бы с вами кое-что обсудить.

Я окинул взглядом открытую колоннаду, окружавшую западное крыло правительственного здания, и дорожку, ведущую к главному дворцу. К моему удивлению, советника никто не сопровождал – ни телохранители, ни секретари, ни адъютанты.

– Конечно, ваша светлость, – ответил я. – Прямо здесь?

Лорд Кассиан Пауэрс с улыбкой положил руку мне на плечо. Его глаза за линзами очков казались размером с эти самые линзы.

– Почему бы и не здесь?! Никаких секретов между нами и старыми электрическими глазами?

Я встречался с лордом Пауэрсом всего несколько раз. Крессгардский Мститель был одиночкой; герой другой эпохи, артефакт, который выставляли на всеобщее обозрение на церемониях и тогда, когда Совет нуждался в консультации. Пожалуй, он был величайшим охотником на сьельсинов в истории, а также одним из ведущих специалистов по ксенобитам и их культуре. Поэтому я согласился побеседовать и проследовал мимо колонн на смотровую площадку над монорельсом, протянувшимся сквозь пустые небеса к острову, где парили сверкающие на солнце величественные башни дворцов правосудия.

Далеко внизу я различал серо-зеленые террасы Королевского леса, окруженные белыми стенами. Арку Тита с такой высоты было не разглядеть, но среди деревьев я замечал открытые пространства, на одном из которых, должно быть, и стоял привезенный с серых холмов Земли древнеримский памятник.

– Все это чересчур, согласны? – спросил старый солдат.

– Город? – уточнил я, сомневаясь, что правильно его понял. – Он действительно превосходит мои ожидания.

Пауэрс облокотился на перила, оглядывая воздушные острова, связывающие их мосты и рельсы, белую завесу парусов, бьющихся на ветру.

– И город в том числе. Но я, скорее, о людях. Об Империи. Порой я гляжу на все это и говорю себе: «Зачем спасать этих идиотов?! Пускай все рушится к чертям!»

Я промолчал, и, заметив это, Кассиан Пауэрс повернулся и уставился на меня из-под очков:

– Удивлены? Простите. Если ваш язык связан страхом, то знайте: я полностью согласен с тем, что вы сказали перед Советом. Они не отважатся дальше преследовать вас или ваших людей. И не решатся тронуть старого лорда Пауэрса, Мстителя! – Он погрозил кулаком. – Мы можем говорить свободно.

– Сэр, к чему вы клоните? – спросил я.

Обращение «сэр» было несколько неэтичным, но верным. Пауэрс был рыцарем и по-прежнему носил меч; мы оба были солдатами.

– Сразу к делу, вот как? Хорошо. – Он снова отвернулся. – Они хотят отдать вам мое место.

Что я должен был на это ответить? Я не понимал, на что намекает старик. К тому же он находился ко мне спиной, любуясь Вечным Городом.

– Мне… жаль, – выбрал я предельно нейтральный ответ.

Пауэрс отмахнулся:

– По правде говоря, я рад. Пятьсот лет на войне – перебор, а я уже не был молод, когда все это началось. Я уже давно хочу на пенсию, но меня все не отпускают. – Он покрутил головой и тихо рассмеялся. – Я ведь уже дважды подавал в отставку. После Крессгарда и потом… лет двести назад. Но меня призывали обратно. Как старого Камилла. Вы ведь подкованы в классике, насколько мне известно?

Я ответил утвердительно. Камилл был древнеримским героем, государственным деятелем, которого призывали на службу во имя спасения республики и назначали диктатором не менее пяти раз. Камилл мог по праву считаться правителем.

– Удивительно, что эти легенды сохранились до наших дней, – задумчиво произнес Пауэрс. – Камилл, Рим, Цезарь и так далее. А ведь многое наверняка забыто. Закопано в библиотеках или реликвариях великих домов.

– Ничего удивительного, – ответил я, пожимая плечами. – Основатели приложили немалые усилия, чтобы заложить традиции нашей Империи. Легенды – к добру или худу – неотъемлемая часть нашей истории.

– К добру или худу… – Лорд Кассиан кивнул и почесал узловатыми пальцами щеку. – Сэр Адриан, вам здесь не нравится?

Старый солдат пристально посмотрел на меня, его очки придавали взгляду пугающий эффект.

– Мне тоже, – сказал он, и его зрачки сузились, как будто он пытался увидеть меня насквозь. – Вы… хорошо себя чувствуете, сэр Адриан?

Что-то в его облике или голосе напомнило мне Тора Гибсона. Казалось, стоит мне моргнуть или отвернуться на миг, как передо мной окажется старый схоласт. Я не ожидал, что кто-нибудь в городе отнесется ко мне с теплотой, тем более сам Мститель. Но лорд Кассиан был похож не на Мстителя, а на филина.

– Я знаю, каково это, – продолжил он. – Давайте начистоту. Вся эта муть про «Полусмертного»… – Он махнул рукой, словно выбрасывая мусор. – Чепуха. Байки, которые про нас с вами придумывают, делают только хуже. Я знаю, каково это. Знаю, каково видеть кошмары.

– У меня не бывает кошмаров, – чересчур поспешно ответил я.

– Говорите как человек, у которого они частенько случаются, – парировал Пауэрс. – Я знаю, каково вам. Но со временем станет легче. Вы возненавидите Совет – клянусь Землей, я его ненавижу. Вы по-прежнему будете смотреть ужасу в глаза, но хотя бы перестанете его нюхать.

– Лучше ужас, чем нож в спине. – Я отошел от перил и встал рядом со стариком. – Здесь у меня не меньше врагов, чем там… – Я задумался и прошептал: – Рыси, львы и волки.

Речь шла о неведомых силах, но лорд Кассиан счел «львов» отсылкой к имперским Львам.

– Что касается старых Львов, то мы, консерваторы, не так плохи. Вот только ничего не бережем. Слишком заботимся о репутации и облике. Взять хотя бы бывшего директора разведки. Так стремился защитить Империю, что чуть не убил его главного защитника. И ради чего? Потому что вы сделали за него его работу? Быть может, он решил, что вы метите на его место.

– Нет! – со смехом фыркнул я. – И насчет «главного защитника» я тоже не уверен.

– Вы убили Аранату Отиоло. Венатимна Улурани. Победили химеру, раскрыли союз между Бледными и экстрасоларианцами… – Улыбнувшись, он снял очки, и его глаза вдруг уменьшились до нормального размера. – Вы сохранили больше, чем все наши бравые Львы когда-либо. Они чувствуют себя опозоренными. Вы – то, чем должны быть они, и они это прекрасно понимают. – Он ткнул меня в грудь. – Но не спешите верить в легенды, которые о вас складывают, мой мальчик. Легенды – это просто легенды. Полусмертные, дьяволы, мстители… все это вздор.

Я не мог во всем с ним согласиться. Улурани я не убивал – по крайней мере, не таким образом, как об этом сообщили в новостях, и лорд Пауэрс не видел, как я умер на корабле Сагары. Не видел Ревущую Тьму, не говорил с Братством. Какие бы кошмары ни преследовали старого Кассиана Пауэрса, с моими видениями им было не тягаться.

Мои сны были реальны.

– Где Марло? – донесся от колоннады знакомый голос.

Я услышал, как ему ответил низкий бас Паллино, но не разобрал, что он сказал. Затем прежний голос воскликнул:

– С дороги, ничтожество!

Я развернулся, положив руку на активатор щита, поближе к мечу.

По мраморным ступеням к нам с Пауэрсом спустился лорд Августин Бурбон со свитой из четырех телохранителей в бурбонских цветах.

– Кассиан! – воскликнул он. – Какая неожиданность!

Мститель тронул меня за руку, намекая, что оружие не понадобится. Я убрал руку с неохотой.

– Августин, я тут наставляю моего будущего сменщика, – сказал лорд Кассиан.

– Вижу, – ответил Бурбон, втискиваясь между нами, чтобы не дать лорду Пауэрсу участвовать в разговоре. – Марло, надеюсь, что вы довольны.

– Простите, чем?

– Тем, что поиздевались над Капеллой. Сломали жизнь заслуженному государственному служащему… – Он буквально испускал пар, как будто кровь кипела в его жилах. – Если бы не деймоны, вы бы ни за что не избежали инквизиции. Я знаю, что вы виновны.

Закрыв глаза, я отдышался и собрался с мыслями. Ударить лорда военного министра было нельзя. Он был выше меня рангом и происходил из гораздо более древнего и благородного рода. Вдобавок был советником императора. Вызвать его на дуэль я не мог. Ответить на обвинения – тоже, ибо любая защита была бы воспринята как оправдания. Но я мог атаковать.

– Милорд, этот ваш заслуженный государственный служащий – предатель. Только собственная некомпетентность спасла его от участи обычного убийцы.

– Сэр Лоркан Браанок служил государству больше двухсот лет.

«Вы хотите сказать, служил вам», – подумал я, оглядывая крупного палатина, его белый костюм и лазурную тогу, его сапоги для верховой езды, столь неуместные на человеке чересчур толстом, чтобы садиться на лошадь.

– Если он хотел, чтобы его запомнили за это, то не стоило покушаться на меня, – парировал я, больше не сомневаясь, что сам Бурбон был замешан в покушении.

Он не подготовился к нашей очной ставке. Подошел к ней расхлябанно и высокомерно, если только его гнев не был искренним. Если они с Брааноком в самом деле не были закадычными друзьями. Но я сомневался, что у лорда Августина есть настоящие друзья. Он производил впечатление человека, для которого люди были либо активами, либо угрозами, и сталкивал эти две категории, пока первые не уничтожали вторых.

Не сдержавшись, я добавил:

– Вот только никак не возьму в толк, зачем ему понадобилось меня убивать…

Я смотрел Бурбону в глаза. Пускай попробует объяснить.

Челюсти его работали, как кузнечные мехи, как поршни, движимые механизмами разума. Похоже было, что лорд министр не продумал, как действовать в такой ситуации.

– Он… он знает, кто вы на самом деле.

– И кто же? – Я сделал шаг вперед. – Кто я, ваша светлость?

Я покосился на лорда Пауэрса, который снова водрузил на нос очки и с серьезным видом следил за нашей перебранкой.

– Не знаю, как вам это удалось, – произнес Бурбон, – какими чарами вы воспользовались, чтобы подставить сэра Лоркана.

– Подставить сэра Лоркана? – Это было уже чересчур. Дикое, необъяснимое обвинение. – Милорд, вы забыли о показаниях лейтенанта Касдон?

– Вашего лейтенанта!

«Моего лейтенанта», – подумал я. Как будто я убедил Касдон солгать и полезть в петлю ради меня. А петля ее уже дожидалась.

– Лорд министр, позвольте вопрос?..

Я клацнул каблуками по мостовой, подходя к человеку-моржу на расстояние удара. Нельзя было исключать, что он мог от ярости ударить меня, и тогда все правила этикета переставали действовать. Тогда я мог вызвать его на дуэль, и спящая Валка не остановила бы меня. Впрочем, она бы и не стала.

– Вы считаете его величество дураком?

– Что? – ахнул Бурбон. – Сэр, да как вы смеете?!

– Как вы смеете! – парировал я, стараясь не повышать голос и не срываться. – Вам хватает наглости обвинять меня в том, что я опорочил репутацию человека, пытавшегося меня убить. Обвинять в сношении с демонами, после того как инквизиция доказала, что я чист. Вы ведь видели запись допроса. По-вашему, оставил бы его величество император меня на службе, если бы был хоть малейший повод подозревать меня в том, на что вы намекаете?

Это заставило его замолчать. Лорд Пауэрс не видел нужды бояться посторонних глаз, но за лордом Пауэрсом не водилось никаких грехов. А вот лорд Бурбон вовсе не был невинной овечкой. На его лице ходили желваки, он яростно пыхтел, но так и не произнес ничего внятного. Августин Бурбон был коварным пауком, но по неосторожности запутался лапкой в собственной паутине.

Я улыбнулся ему. Я злорадствовал, хотя не должен был. Меня ждало возвращение на корабль, где я собирался прятаться от возможных новых покушений.

Я был не в том положении, чтобы злорадствовать.