Последний штрих. В нижнем правом углу, так, чтобы не бросаться в глаза три буковки «АРТ». Подпись автора. Стоило мне оставить автограф на первой работе, как заказчики стали требовать его наличия. Я конечно не возражал, но и на глаза лезть не хотел, поэтому и шрифт выбрал помельче и оставлял его в самом уголке.

Отложил в сторону карандаш и оторвавшись от картона с удовольствием потянулся, окидывая результат оценивающим взглядом. Затем убрал «Кошачье зрение», потушил свечи и раздвинул портьеры, чтобы ещё раз взглянуть на дело рук своих уже при дневном свете.

Рисовать лучше при постоянном освещении, но даже днём получить таковое возможно далеко не всегда. Ясная погода, пасмурная, переменная облачность, всё это вносит свои коррективы. К тому же, день это время активной деятельности и нерационально растрачивать его попросту глупо.

Выход я нашёл практически сразу. Занавешиваю окна плотными портьерами, зажигаю пару канделябров на пять свечей перед зеркалами, усиливающими их свет и дополняю это плетением «Кошачье зрение». Данное сочетание позволяет получить оптимальное и, что главное, постоянное освещение в любое время дня и ночи, при любой погоде. Картинка с рунами получается черно-белой, но ведь и пишу я не красками. Так что получается превосходно.

Признаться, я полагал, что губернатор подложил мне изрядную свинью, когда отсёк большую часть заказов от купечества. Но на деле случилось это как нельзя вовремя, потому что к этому времени я уже успел выйти на следующий уровень. Заказов от туляков больше не стало, а с повышением цены вдвое, количество местных желающих заполучить портреты моей работы резко уменьшилось. Зато возрос спрос от столичной знати. Причём зачастую заказывали портреты сразу на всех членов семьи.

Благодаря сарафанному радио заказы я получаю по письмам, а приёмные часы на дому попросту отменил. Сегодня мне уже не до того. Одно неудобство, мне теперь приходится регулярно кататься в Москву. Хоть бери и переезжай туда на постоянное место жительства.

Но переезд в мои планы не входит. Во-первых, гимназию никто не отменял, а иначе меня могут тупо утащить в деревню. Хотя тут, пожалуй вопрос и можно решить, отец у меня достаточно прагматичных взглядов и должен понять. Но тут есть во-вторых, в мои планы не входит покидать Тулу. Я ведь намерен не просто создать автоматическую винтовку для личного пользования, но подумываю об организации оружейной мастерской. Для начала. А там, глядишь, и расширю её до завода.

Да, затея очень дорогая. Но если есть слона по кусочкам, то вполне осуществимая. Для начала можно организовать небольшую мастерскую и приобрести для неё по одному токарному, фрезерному, сверлильному станку, паровой молот, плюс полный комплект слесарного инструмента по последнему слову. Привод их будет осуществляться паровозной паровой машиной, которую вполне возможно модернизировать, а котёл и вовсе изготовить свой, водотрубный, что увеличит его производительность. Обойдётся это уже не так дорого, как если замахиваться на большое. Уверен, что уложусь тысяч в двадцать.

На этой базе можно начать готовить квалифицированные рабочие кадры. Увы, но исходя из моего опыта работы на казённом заводе и частных мастерских я сделал весьма неутешительный вывод. Квалифицированных рабочих в моём понимании тут попросту нет.

Даже главного инженера мне придётся готовить самому. В смысле, упор будет конечно же на его самообразование, но с моими подсказками. Лично я тот ещё механик или оружейник, поэтому больше чем на реплику из зала рассчитывать не приходится.

Поэтому днём я с переменным успехом тружусь с железом, воплощая прототип карабина в металле. Для чего использую как свой доступ на завод, благо с капитаном Костиным у нас наладились деловые отношения к взаимной выгоде, так и мастерскую одного оружейника, которого присоветовал мне Чижов. А пока занимаюсь этим прикидываю как и где процесс можно упростить…

— Фрося, что у нас с обедом? — выйдя в столовую-гостиную, спросил я.

— Так вроде не время ещё, Роман Тимофеевич. Но если прикажете подавать, то я сей же час, — выглянув из кухни, отозвалась дворовая.

— Если готово, давай на стол мечи, что есть в печи, — рубанул я рукой воздух.

— Так ить и печи-то у нас нет. Только плита для готовки, — улыбнулась она.

— Значит мечи с плиты, хотя так никакой рифмы, — отмахнулся я.

А что такого? У меня отличное настроение. Закончил очередной большой заказ из шести портретов. И получились они на зависть. Зимний фон в прошлом, на дворе конец мая, и картинка заиграла совершенно другими, светлыми тонами. Смотрю на свои работы и очень хочу вот так же написать и в своём мире. Мда. Даже перенеси я туда свои нынешние способности, ни чёрта-то у меня не получится. Для того, чтобы рисовать нужно иметь руки, а вот их-то у меня как раз и нету.

Не успели сесть за стол, как от двери продребезжал механический звонок. Фрося глянула на стол, сервированный на две персоны, и коротко вздохнув пошла открывать.

— Здравствуй Ефросинья. Ты сегодня краше прежнего, — послышался бодрый голос Дмитрия.

Я лишь осуждающе покачал головой, пока он меня не видит. Ненавижу когда меня дёргают из-за стола. Если что, то не за себя обиделся, за Фросю. Ей теперь пока мы не закончим не перекусить даже. За один стол с гостями её не посадить ни при каких раскладах. Увы и ах, но она ведь даже не служанка, а крепостная.

Да, меня это выбешивает. Но играть в революцию не собираюсь, ибо трезво оцениваю свои возможности. И вообще, мне в этом мире нравится, тут я с руками и ногами, и обратно не спешу от слова вообще. Не спешил бы, даже будь стариком преклонных лет. А потому и класть свою жизнь на алтарь отечества за всеобщее светлое будущее не собираюсь.

— Ого! А меня тут уже ждут! — увидев сервированный стол, воскликнул Дмитрий.

— Чисто технически не тебя, но если гость всё же подойдёт, полагаю, Фрося не оставит его голодным, — заметил я.

— Как можно, Роман Тимофеевич, — заверила меня та.

— Ты прямо с испытания пришёл? — спросил я, когда мы наконец приступили к обеду.

— Так и есть. Сейчас прямиком с последнего итогового испытания по математике. Теперь свобода. А ты как?

— Я ещё вчера отстрелялся и переведён в следующий класс. Со дня на день ожидаю матушку или обоих сразу.

— А разве ты не планировал плотно заняться написанием портретов? Вроде говорил, что по твоим планам потребуется неприлично много денег, — удивился Дмитрий.

Для него мои паны на будущее секретом не были. И он верил в то, что у меня получится, так как видел на что я способен. Как знал и о том, что мне перепадают отчисления за рукомойники и куклы. Ну и вполне себе на регулярной основе пользовался моей туалетной комнатой с новинками.

— Так и есть, денег понадобится много, — подтвердил я. — Попробую убедить отца в том, что мне необходимо провести лето в Туле. Хотя, лучше наверное всё же в Москве. Поближе, так сказать, к клиентуре. Ну и родителям конечно же захочется, побывать в городе, чтобы развеяться. Так что, приедут непременно.

— Понятно.

— А ты, в итоге, что решил? Отправишься в московский кадетский корпус? — спросил друга я.

— Не-не-не, чур меня, чур. Это же кузница кадров для гвардии. Не хочу лезть в это высокомерное кубло.

— Ну, там ведь играет роль не столько родовитость, сколько сила дара. И с этим у тебя полный порядок. Мой брат учится в столичном корпусе, есть перспективы для службы в гвардии и я бы не сказал, что он стал спесивым. Тут ведь всё от тебя зависит.

С даром у Дмитрия и впрямь дела обстоят хорошо. Если не сказать, отлично. После нашего зимнего приключения он вплотную приблизился к порогу четвёртого ранга, а буквально пару недель назад взял-таки эту ступень, и теперь форсит соответствующим перстнем и амулетами.

— Ну так дело именно, что в даре, — начал пояснять мне друг. — Я ведь рунный мастер, а не чистый воин.

— Вообще-то, твой дар получается универсальный, ты можешь и воином быть, и рунным мастером стать.

— Но в приоритете у меня мастерство.

— Ясное дело. Иначе глупость несусветная получается, — легко согласился с ним я.

— То есть, я не воин, а ремесленник. Улавливаешь разницу? А в гвардию стремятся в первую очередь те, кто желает строить карьеру. Мне же просто хочется на обязательной службе поучаствовать в горячем деле, а не сидеть в казённых мастерских за изготовлением амулетов.

— Понимаю.

— Кстати, отец просил тебе передать, что твой очередной заказ готов, и ты можешь за ним приходить.

— Отмахнуться от меня у него желание ещё не появилось?

— Пока вроде нет, но он никак не может понять для чего тебе нужно такое количество «Каменных кулаков» шестого ранга.

Мне от достижений Дмитрия так же обломилось. В благодарность за успехи сына, а так же за то, что тот в принципе остался в живых, Борис Александрович выполнял мои заказы не откладывая их в долгий ящик. Так в моих пространственных карманах уже находились два клинка с рунами пятого и шестого рангов. «Плети» мне пока недоступны, но это лишь по причине собственной сдержанности.

Увы, но случай для очередного прорыва в развитии дара за прошедшие месяцы мне так и не подвернулся. По мере того, как вместилище медленно, но верно росло, приближаясь к следующей ступени, я стал медитировать через день. Потом через два. А последние две недели и вовсе не делал этого, замерев всего лишь в одном бале от пятого ранга. Взять его для меня вопрос нескольких дней. Но я лелею надежду на очередной прорыв. Вот и затормозил саморазвитие.

Впрочем, куда больше меня расстраивало то, что пока не удалось найти мастера обоерукого боя. В смысле, нашёл двоих в Москве, но ни один из них за моё обучение не взялся, и деньги решить этот вопрос не смогли. Так что, учусь пока самостоятельно, хотя обучение по большей части сводится лишь к тому, чтобы овладеть обеими руками в равной мере. Вот и сейчас, нарабатывая моторику, я держу столовые приборы как левша…

Фрося принесла очередную перемену, забрав у нас опустевшие тарелки. Я наложил себе отварную картошку в сливочном масле, сдобрив её мясом с подливой. При этом прокручивая в голове произошедшее только что. Когда дворовая забирала у нас опустевшие тарелки Дмитрий окинул её взглядом. Он и прежде позволял себе подобные вольности, но тогда он смотрел оценивающе, а сейчас как-то по-хозяйски.

— Дима, мне показалось, или между тобой и Фросей что-то было? — когда она ушла на кухню, спросил я.

— О чём ты, Рома?

— Ты на три года старше меня, но это не значит, что я на столько же глупее тебя, — я отправил в рот ломтик картофеля, и выжидательно посмотрел на друга.

— Я её не насиловал и не был столь уж напорист. Кто кем овладел, это ещё вопрос, — ответил он, смущённо поджав губы.

— Мне казалось, мы договорились, что твоя любвеобильность не будет распространяться на мою дворовую.

— Рома, честно, это был всего лишь безвинный флирт и сам не пойму в какой момент всё вышло из под контроля.

— Когда это случилось?

— Что?

— Когда ты покусился на мою собственность?

— Н-но…

— Дима, это простой вопрос.

— В позапрошлую пятницу, я пришёл к тебе, но ты уехал в Москву. Только прошу тебя, не обижайся.

— Ты лишил меня прислуги к которой я привык, и предлагаешь мне не обижаться? Занятно, — хмыкнул я.

Женский календарь Фроси давно и намертво впечатался в мою память. Поэтому я точно знал, что в указанный день у неё была овуляция, а при общем здоровом организме местных, шанс залёта не просто высок, а очень высок.

— Ты из-за этого отошлёшь её? — спросил он, походя при этом на нашкодившего котёнка.

— А ты предлагаешь мне жить посреди пелёнок и детского ора? Прошу заметить, не моего ребёнка.

— Это было только раз.

— Стеша не даст соврать, насколько ты плодовит, — припомнив жену лесничего, покачал я головой.

— Скажешь тоже.

— Ну и что, дружище, готов ли ты взять на себя ответственность за содеянное? — спросил я, не прекращая поглощать второе.

— О какой ответственности речь? — искренне недоумевая спросил друг. — Она же не девица глупая, и точно знала чего хочет.

— Это да. Она знала, — вынужден был согласиться я.

Обиделся ли я на друга? Глупость. Нет, конечно. Досада, это да, присутствовала, но не более. У молодого оболтуса не было шанса проскочить мимо, если женщина чего удумала. Только не тогда, когда тестостерон буквально плещет из ушей. Дима вообще пошёл в разнос и я точно знаю, что за прошедшие месяцы успел осчастливить парочку вдов, одна из которых является подругой его матушки. Ну несёт парня, он сейчас делает стойку на всё что шевелится. Это я взрослый в юношеском теле, а у него мозги и тело вполне соответствуют…

— Ну и что скажешь? — после ухода Димы, спросил я Фросю.

В том, что она слышала наш разговор у меня сомнений нет. Местные привыкли держать прислугу за мебель, а уж дворовых, так и подавно. Есть конечно те, кто понимают ценность этого ресурса и используют их информированность, но, признаться, таких явное меньшинство. Я как раз из таких и не сомневаюсь в том, что она грела уши, тем более, что жизненно в этом заинтересована.

— Прости барич, — бухнулась она на колени.

— За что просишь прощение-то?

— Ослушалась я тебя барич. Христом богом молю, прости. Не губи безвинную душу.

— Безвинную душу, говоришь. Значит, недомоганий у тебя нет, — сделал я вывод из её слов, ибо безвинным тут может быть только дитё.

— Пока нет, — ответила она, с плохо скрываемой надеждой.

— Ну и почему ты ослушалась?

— Возраст у меня подошёл, матушка ваша из молодых себе личную прислугу присмотрела, а меня хотела отдать за конюха Игната. Он уж давно на меня облизывался, да только как помыслю о нём, так всё нутро стынет. Тут-то она мне и сказала, коли не желаю замуж, тогда твою постель греть буду.

— И ты с радостью согласилась?

— А ты, барич, хоть и молод, а телом крепок и ликом пригож, и от дум о тебе по телу тепло разливается. Отчего мне иное было выбирать? Поначалу-то, правда, думала мал ещё, но ты сразу показал себя зрелым мужем.

— С этим определились, меня похвалила, елеем подмаслила, но на вопрос не ответила, — строго одёрнул я.

— Мне двадцать шесть. Ещё немного и рожать уж поздно будет. А разве я не баба и дитя мне не хочется?

— А если одарённым окажется, так и подавно. Так? — покачал я головой.

— О том ты и сам ведаешь, барич, — понурившись, скорее выдохнула, чем произнесла она.

— Ну, а как тебя теперь за Игната отдадут?

— За него не отдадут. Оженили прошлой осенью. У нас из дворни только старший конюх Демьян вдовый. Ему уж за четыре десятка, но он в силе. А за деревенских дворню не выдают.

— И он тебя с чужим дитём возьмёт безропотно?

— Так воля на то не наша, а барская. Да и чего ему рядиться-то, у самого две малолетние девки. Им догляд бабий нужен. И сама я, когда девкой была, на него заглядывалась, а старое не забывается.

— Прямо «Санта Барбара» какая-то, — хмыкнул я.

И Димку я понимаю. И её понимаю. А делать-то теперь чего? Мне без прислуги оставаться никакого желания, оно ведь удобно когда есть кому позаботиться о твоём быте. В моём мире этим занималась жена, на ней дом, на мне достаток, всё по честному. Так-то детьми, пелёнками, распашонками, подгузниками и иже с ними, меня не удивить, но тогда это были мои дети. Не уверен, что я готов к неудобствам от детей чужих, вот что хотите, то обо мне и думайте.

— Значит так, Ефросинья, из моей комнаты ты съезжаешь в свою каморку. Приедут родители, там и определимся как быть.

Тесновато в кладовке, но, как говорится — за что боролась. С другой стороны, кровать там вполне приличная, шкафчик для вещей имеется, условия получше, чем у иной вольной прислуги. Была бы свободная комната, так поселил бы её и там, но таковой нет. В гостевой и не подумаю, ибо матушка, как и любая женщина, сразу поймёт, что она обжитая. Родители у меня прогрессивных взглядов, это да, но при этом остаются помещиками и подобное попустительство не поймут.

Столоваться теперь она будет хотя и из одного со мной котла, но на кухне, а если и в столовой, то в моё отсутствие. Я конечно не сволочь, но и её поступок оставить без последствий не могу. Тупо потому что воспринимаю его как измену и никак иначе…