Глядя на рисунок Фр. Шпехта[45], невольно переносишься мыслью в отдаленнейшие геологические эпохи, к тому расцвету органической жизни, когда некоторые животные формы достигали исполинских размеров.

Геологи утверждают, что и среди насекомых есть «ископаемые чудовища» — клопы каменноугольной эпохи величиной с нашего воробья, стрекозы пермской эпохи размерами с курицу и т.п. Не изобразил ли немецкий художник какого-нибудь ископаемего паука, жившего задолго до появления на Земле первого человека? Нет, перед нами один из представителей современной нам тропической фауны. Влажный, благодатный климат жаркого пояса весьма близок к климатическим условиям древнейших геологических эпох, когда на неостывшем еще земном шаре от полюса до тропиков господствовала однообразная высокая температура. Соответственно этому, и органическая жизнь тропиков близко подходит к своеобразным животным и растительным формам геологических эпох.

Паук-птицеяд

Рисунок Фр. Шпехта

В частности, среди членистых мы находим под тропиками геркулеса[46]– из жуков, атланта[47]– из бабочек и птицеяда — из пауков. Последнего и изображает на воспроизводимом у нас рисунке известный немецкий художник Фридрих Шпехт, с особенной любовью рисующий животных в их естественной обстановке.

Паука-птицеяда можно по справедливости назвать гигантом среди паукообразных. На нашем рисунке он изображен не только не в увеличенном,но даже в несколько уменьшенном виде против натуральной величины.

Истинные размеры птицеяда таковы: ширина тельца — 3 сантиметра, длина — 7 сантиметров, общая же длина животного вместе с толстыми волосатыми ногами — до 18 сантиметров (более 4 вершков). Водится птицеяд во всей Южной Америке, но преимущественно в тропической ее части.

Под камнями, в расселинах стен, в дуплах деревьев и под его корнями этот гигантский паук устраивает свое гнездо в виде трубки и густо выстилает его стенки шелковистой паутиной. Туда он затаскивает свои жертвы, если почему-либо не съедает их на месте поимки; мелких животных он втаскивает внутрь гнезда-трубки, более же крупных густо опутывает крепкими паутинными нитями. На нашем рисунке можно видеть и гнездо, и двух небольших птичек, лежащих у входа в паутинных сетках.

Пищу птицеяда составляют главным образом насекомые, но он может справиться и с более крупными животными — ящерицами, лягушками, небольшими птицами (например, зябликами) и т.п. Наблюдали случаи, когда птицеяд похищал молодых птенцов колибри из гнезда, безжалостно умерщвляя своими ужасными щупальцами несчастных родителей, защищавших своих птенцов.

Впрочем, следует заметить, что жизнь птицеяда в его естественной обстановке на родине еще мало изучена, чем и объясняются значительные разногласия между натуралистами относительно некоторых частностей жизни этого интересного паука. Так, например, Брем[48] уверяет, что птицеяд далеко не в такой степени кровожаден и хищен, как описывают другие натуралисты. Зато относительно жизни птицеяда в неволе у нас имеются довольно многочисленные и бесспорные сведения.

Случаи наблюдать птицеяда в Европе представлялись довольно часто; его нередко ввозили к нам ненамеренно, вместе с каким-нибудь южноамериканским грузом. Один из таких случаев очень любопытен. Десять лет тому назад одна московская фирма выписала из Бразилии большую партию цветного дерева для своей мебельной фабрики. В середине лета 1896 г. дерево было доставлено на пароходе в Гамбург; здесь оно пролежало всю зиму, весною доставлено морем в Петербург, а отсюда по железной дороге в Москву. Когда начали на фабрике распиливать дерево, то, к изумлению, открыли в отверстиях ствола, остающихся по удалению сучьев, нескольких огромных птицеядов. Хотя пауки во все время своего невольного путешествия абсолютно ничего не ели, они, несмотря на почти годичный пост, остались живы и вполне здоровы; один из них благополучно прожил после этого еще целых полтора года, питаясь кухонными отбросами.

Очень любопытны наблюдения натуралиста Мартина, державшего у себя одного птицеяда около двух лет. Едва паук был выпущен из маленькой коробки, в которой его доставили, и переведен в более просторное помещение, как он первым делом направился к чашке с водой и с жадностью напился. Выждав, пока паук напьется, Мартин кинул в клетку живую ящерицу в 15 сантиметров длиной. Птицеяд с быстротой молнии накинулся на несчастную жертву, крепко обхватил ее своими толстыми передними ногами и вонзил в ее череп свои щупальца так глубоко, что острие одного из них высунулось из шеи ящерицы. Тщетно пыталась несчастная ящерица ускользнуть от птицеяда, корчась и извиваясь в его лапах, — паук быстро впивался своими ужасными щупальцами в голову жертвы, кусая ее в разных местах. Не прошло и десяти секунд, как ящерица уже лежала бездыханным трупом. Победив врага, паук принялся обматывать ее паутиной, и лишь после этого приступил к еде. Пожирал он ее около суток, и на другой день от ящерицы остались ребра и несколько других косточек. Прожорливость этого птицеяда была поразительна.

Вот выдержка из дневника Мартина: «18-го июля птицеяд съел ящерицу; 19-го утром — большую мясную муху, а после полудня того же дня двух тараканов; 20-го — трех тараканов; 21-го — трех довольно крупных бабочек, 22-го — снова ящерицу, 23-го — маленькую лягушку, а 24-го двух больших кузнечиков». Тем непонятнее, что такое прожорливое животное может в течение многих месяцев голодать, по-видимому, без всякого вреда для своего здоровья. Зоологическое название птицеяда — Migale avicularia. Он черного цвета и покрыт черно-бурыми или рыжеватыми волосами; у него восемь глаз, расположенных крестом на передней части тела, как это ясно заметно на рисунке; ноги длинные, жесткие, волосатые. Характерно, что птицеяд время от времени линяет; при этом он вылезает из старой кожи через трещину в брюшной части и так осторожно, что сброшенная кожа сохраняет вполне форму всего животного.

Действие яда, изливающегося через щупальца в ранку жертвы, смертельно для мелких животных; у человека он вызывает лишь сильное и мучительное воспаление в месте укуса. Впрочем, бразилианцы умеют обходиться с этим страшным пауком, а дети туземцев играют им, обвязывая вокруг туловища шнурок и водя его, как собачку.

В наших краях птицеяда до известной степени напоминает тарантул — самый крупный из пауков умеренного пояса, по размерам, впрочем, значительно уступающий птицеяду; самые крупные тарантулы редко превышают 4–5 сантиметров. Яд тарантула также довольно силен, хотя действие его часто преувеличивают; питается он исключительно насекомыми и по прожорливости не может сравниться с описанным выше американским его сородичем.