На долю секунды мир вокруг застыл в стоп-кадре. Глаз невольно зацепился за лица секундантов: нахмуренные, с долей мрачного торжества. Видимо, уже решили, что я списан со счетов.

Не спорю, для большинства присутствующих всё так и выглядело. Но, не для всех.

Бледное, но решительное лицо самого Артемия было сложно идентифицировать на присутствие каких-либо эмоций. Сосредоточенность, вот, пожалуй, и всё, что я мог сказать. И это уже наводило на неприятные мысли, что он Скалле, в отличие от своих недалёких друзей, и не думал расслабляться.

Наоборот, он воспринял всё серьёзно, несмотря на то, что у барьера находился ребёнок.

А потом Артемий рванулся вперёд, вложив в первый выпад всю злость.

«Не думала, что он так расстроится из-за запонки», — хмыкнула Миа.

«Не отвлекай!», — рыкнул я

Тело среагировало само, шагнув в сторону с той плавностью, которую я никогда прежде за собой не замечал. Каждая мышца, каждый сустав отозвался такой лёгкостью, будто сейчас мне было по плечу сграбастать чугунный радиатор и начать с ним кружиться в танце, будто это лёгкая невесомая партнёрша.

Клинок противника опасно прошелестел там, где мгновение назад была моя грудь. Шанс закончить всё одним ударом он Скалле только что профукал.

Я уже разворачивался, выбрасывая свой клинок снизу, чуть было не достав он Скалле.

«Не рви задницу, герой! — раздражённо бросила демоница. — Сначала привыкни, чтобы не получить травму, иначе это будет конец».

Артемий тут же отступил, удивлённо моргнув. По лицу пробежала тень недоверия, которую он тут же спрятал за очередной атакой, на этот раз более осторожной, с хитрым финтом в левую половину тела.

В этот раз мне пришлось парировать.

Металл коснулся металла с высоким мелодичным звоном, и от отдачи тут же заныло запястье.

Вот тут-то и случилась первая заминка, чуть не ставшая для меня фатальной. На одних рефлексах я чуть было не пустил в «штар» короткий импульс магической силы, чтобы на несколько сантиметров удлинить клинок.

Но тогда бы я не только достал предплечье он Скалле, но и подписал бы себе приговор.

«Идиота кусок! — Миа тоже почувствовала моё намерение, едва не раньше, чем я его оформил в мозге и ожидаемо взорвалась. — Сосредоточься! Работай резче!»'.

Зрители вокруг изначально издавали едва слышный гул. Кто-то присвистывал, кто-то даже откровенно скучал, будто не понимая, что они здесь делают и когда это закончится.

Но с каждой атакой, моей или Артемия, настроение зрителей менялось. Недоуменное перешёптывание сменилось почти абсолютной тишиной, где все, вместо быстрой ожидаемой развязки, наблюдали настоящий поединок равных. Даже несмотря на разные весовые категории.

Да, да, господа хорошие. Я тоже не просто покурить вышел.

Артемий тоже это почувствовал, и его глазах вспыхнуло раздражение вперемешку со злым азартом.

Он, наверное, привык побеждать легко и понятно, а тут какой-то мальчишка умудрялся не только уклоняться, но и контратаковать выпадами. Пусть неумелыми, но выверенными по времени с точностью, недоступной обычному ребёнку.

«Обычный ребёнок на берет в руки шпагу и не тащит взрослого мужика к барьеру, чтобы устроить бой до смерти! — прошипела Миагозра. — Соберись! — тут же шикнула она, когда ей показалось, что он Скалле вот-вот меня достанет».

— Ты специально тянешь время, щенок? — злобно прошипел Артемий, делая обманный выпад, который мне удалось считать. — Надеешься, что я устану?

Слова были брошены слишком тихо, для того, чтобы их слышали присутствующие, но слишком громко, чтобы можно было твёрдо утверждать, что их совсем никто не слышал.

— Берегите дыхание! — я резко с доворотом отбил его клинок в сторону, чувствуя, как рука начинает дрожать от напряжения. — А то нечем будет испускать предсмертный выдох.

Ответом послужил яростный рык и атака из серии быстрых уколов, чередующихся с широкими диагональными ударами, от которых я едва успевал уклоняться. Один из них всё же зацепил рукав, оставив тонкую красную полоску на предплечье.

Не критично, переживу.

— Вас так достали комары, барон? — заботливо поинтересовался я. — Не переживайте, очень скоро они вас перестанут донимать.

Неожиданная боль прострелила от локтя до плеча, а я невольно зашипел, отскакивая назад.

«Терпи, — коротко бросила Миа. — Царапина, не более. Регенерация сама всё сделает, но позже. И лучше не подставляйся!».

Самое паршивое было в том, что у тех возможностей, которыми меня одарила Миагозра на время дуэли, оказался один негативный момент. Боль я теперь чувствовал куда лучше, что сейчас и выяснилось. От простой царапины едва не выронил «штар».

На моментально выступившую на белом рукаве кровь толпа отреагировала громким вздохом. Ширан он Фарен, стоявший неподалёку с каменным лицом, лишь помрачнел, не позволяя эмоциям взять верх.

Артемий, как бойцовский пёс, лишь завидев кровь, тут же приободрился, решив, что перевес окончательно на его стороне.

Он Скалле ускорился, начав осыпать меня градом ударов, каждый из которых я парировал, или уклонялся, буквально на пределе, чувствуя, что далеко не безграничные резервы обычного человеческого тела, даже усиленного демонической коррекцией скоро покажут дно и придётся совсем туго.

«Долго так не протянем, — произнёс я внутренне, тяжело дыша. — Нужно что-то менять».

«Я уж думала, что не дойдёт, — едко отозвалась Миагозра. — Тогда, дорогие ученики, мы переходим с следующему уроку. Он называется: „Чтение противника“».

«Твою мать, не беси меня!», — уже всерьёз огрызнулся я.

«Смотрим внимательно, дети, — демоница проигнорировала мой взрыв. — У нашего противника уже четвёртый раз проскакивает вредная привычка в определённый момент. Видите? В середине длинной, больше трёх ударов серии, он делает полшага назад и вправо, чтобы перегруппироваться и нанести решающий длинный укол. Как вы думаете, дети, можно ли это использовать?».

Ну тварь! Она даже и здесь умудряется язвить!

Правдивость её замечания я увидел тут же.

При выполнении очередной связки Артемий действительно немного отступил. Ровно на полшага, уйдя влево.

Однако, этой доли секунды хватило, чтобы я рванулся вперёд первым, вложив в выпад весь остаток сил, разрывая его рисунок боя и тут же навязывая свой.

Это было грубо, но возымело результат.

Клинок скользнул по его предплечью, оставив похожую отметину, как ту, которая красовалась на моей руке. Артемий вскрикнул от неожиданности больше, чем от боли, в панике отшатнувшись назад.

Толпа тут же отреагировала, взорвавшись гулом голосов.

— Мальчишка его достал! — донёсся чей-то удивлённый выкрик.

— Надо же!

«Видишь? Даже бросив вызов человеку опытнее и старше тебя, нанеся ему ранение, тебя всё равно будут считать мальчишкой», — не преминула поддеть демоница. — Интересно, если залить всё здесь кровью, мнения сменятся? Или ты останешься мальчишкой, но уже с приставкой «безумный»?'.

«Безумным я уже был», — коротко ответил я, наблюдая за своим противником, который порядком разозлился.

Он Скалле, глядя на собственную кровь так, будто впервые в жизни увидел, что она у него вообще есть.

Было очень похоже, что для него это было в новинку в буквальном смысле, поскольку раньше он, скорее всего, просто не доводил дуэли до реальных ранений. Пальчиком об угол тумбочки, естественно, не считается.

— Ты… маленькая тварь! — прохрипел он, и его голос сорвался на визгливую ноту. — Да я тебя сейчас на куски порежу!

— Попрошу внести в протокол, — деловито заметил я, бросив мимолётный взгляд на распорядителя. — Мой соперник даже во время дуэли умудрился заново меня оскорбить. Потрясающая зашоренность.

Следующая атака была лишена всякого расчёта, чистая ярость, вложенная в хаотичный шквал ударов. Именно этого я и опасался больше всего, поскольку неопытный, но злой противник иногда опаснее хладнокровного профессионала. А уж злой профессионал — это серьёзная угроза.

Один из ударов он Скалле прошёл слишком близко, скользнув по боку, и я почувствовал, как ткань рубашки моментально начала намокать.

«Дрянь! — резко произнесла Миа, впервые за этот вечер утратив свою обычную язвительность. — Неглубоко, но сейчас начнёт нормально кровить. Андер, нужно заканчивать это дерьмо».

— Заканчивай, — выдохнул я одними губами так тихо, чтобы не услышал никто.

Тело снова качнулось в сторону очередного выпада Артемия, но на этот раз движение было иным, более резким, более выверенным. Находясь под её частичным контролем, я почувствовал, что Миа даже великодушно притупила болевые ощущения, чтобы я не дай Святой Аарон, я не вырубился прямо здесь.

Я ощутил небывалую лёгкость, наливаясь при этом силой, но уже понимал, что демоница подключила последние резервы. С одной стороны, ранение — это было плохо, а с другой — я хоть как-то смогу объяснить своё состояние банальной кровопотерей, не опасаясь обвинений в использовании запрещённых методик.

Восприятие ускорилось ровно настолько, что я имел возможность реагировать намного раньше, чем он Скалле заканчивал выпады. Чем я и воспользовался, поставив на свой рывок всё щедро отмеренное мне Миагозрой.

Клинок противника только пролетал мимо по траектории, которую уже при всём желании нельзя было изменить, а моя шпага, описав короткую дугу ужом ввинтилась посреди чужого выпада.

Миг, и всё вокруг застыло в хрупком равновесии.

Артемий потрясённо замер, тяжело дыша, скосив глаза на кончик лезвия, нервно подрагивающий у собственного горла.

— Вот и всё, господин он Скалле, — констатировал я как можно спокойнее, хотя сердце колотилось где-то в районе горла, а бок начал гореть огнём ещё сильнее. — Великодушно разрешаю вам дёрнуться. С большим удовольствием вскрою вам горло.

Несколько секунд длилась тишина, во время которой я успел мысленно перебрать все возможные варианты его ответа, включая самый худший. Ну же, шевели мозгами, грёбаный ты мажор. И не вздумай реально рыпаться!

— Я… признаю своё поражение, — выдавил он наконец сквозь стиснутые зубы, ещё не понимая, что ему делать и почему я не довернул кисть, хотя по условиям дуэли я имел полное право сделать это.

«Хороший мальчик. Возьми косточку».

Толпа взорвалась аплодисментами вперемешку с изумлёнными восклицаниями. Я отступил на шаг, опуская шпагу, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Распорядитель, до этого момента наблюдавший за поединком с профессиональной невозмутимостью, шагнул вперёд.

— Дуэль окончена, — объявил он громко. — Барон Артемий он Скалле признал поражение. Барон Андер он Сворт, по правилам дуэльного кодекса, имеет полное право требовать жизнь противника либо проявить милосердие. Господин барон, у вас есть минута, чтобы озвучить условия вашему секунданту. По истечении этого времени, господа секунданты, прошу ко мне для обсуждения условий завершения.

Все взгляды сейчас обратились на меня, а я почувствовал, как их вес давит на плечи сильнее любой физической усталости, хотя последнее тоже оставляло желать лучшего.

Ширан, стоявший неподалёку, нахмурился, явно предполагая худшее.

— Господин барон, —обратился я к дядюшке. — Я искренне надеюсь, что вы не продешевите.

— Я ведь правильно понимаю? — Ширан он Фарен прищурившись, глядя на меня. — Ты просто решил поживиться?

— Я воспользовался окном возможностей, — прошептал я. — Так что вы, как мой секундант, сейчас обязаны пойти и раздеть этого щегла до исподнего. Думаю, что за его жизнь будут давать золотом по весу с приставкой «икс десять». Не заставляйте меня сомневаться в ваших деловых качествах, дядюшка. И да… «поживиться» и «задрать цену за любую попытку задеть меня» — это разные вещи. Я искренне надеюсь, что присутствующие не только умеют делать выводы, но и просчитывать риски неподобающего обращения с родом он Сворт. Важное уточнение — он должен публично извиниться передо мной. Без этого никакие ваши договорённости не будут иметь смысла.

— Ты… — Ширан запнулся на полуслове, медленно багровея. Было очевидно, что он еле сдерживается. — Ты понимаешь, кого хочешь публично макнуть в дерьмо?

— Прекрасно понимаю. Он Скалле, второе место в дворянском совете, бла-бла-бла… Мне, если честно, плевать, господин барон. Этот хрен должен извиниться! Точка! И вот ещё что…если вы сторгуетесь, чтобы ещё хватило на какую-нибудь милую безделушку моей дражайшей тётушке… Ну там, колье какое-нибудь или серьги… Я совсем не буду против, — улыбка вышла кроткой, но Ширана снова передёрнуло. — Даже можно платье. Я помню, она их очень любит.

Он Фарен ушёл молча, напоследок одарив меня таким взглядом, что мне реально стало неуютно.

«Совсем не ожидал он такого вот конца, — проворчала Миа. — Если следующая дуэль будет с ним, я ни капли не удивлюсь. Ты его только что довёл до ручки».

«Я — ребёнок, меня нельзя вызывать и тыкать в меня острыми железками, — отмахнулся я. — Так что пусть терпит пару лет, чтобы поквитаться. И я уверен, что за эти пару лет его мнение поменяется и он меня полюбит всем сердцем. А как купит тёте какое-нибудь не толстое платье, она, глядишь, тоже сменит гнев на милость».

Миагозра от моего заявления поперхнулась заготовленной фразой, промолчав.

Я взглянул на Артемия, до сих пор стоявшего с побелевшим лицом и опущенной шпагой на том же месте, и на секундантов, двигавшихся сейчас к распорядителю и незаметно потрогал бок.

Мир немного качнулся перед глазами.

Секунданты сумели договориться где-то за три минуты. Один из них, крепыш который, даже подходил к Артемию, что-то ему тихо втолковывая. После яростного обмена репликами шёпотом, Артемий нехотя кивнул.

«Надеюсь, это будет свечной заводик».

— Приношу свои извинения, барон он Сворт, — процедил мой противник сквозь зубы. — Моё поведение было недостойным. Надеюсь, полученная компенсация, — это слово он выплюнул, — полностью вас удовлетворит.

— Ой, да разве же дело в деньгах, — легкомысленно отмахнулся. — Главное — уважение друг к другу. Вы достойно сражались, господин барон, спасибо. Именно поэтому я дарую вам жизнь, — произнёс я громко, чтобы услышали все собравшиеся.

«Какая же ты сука! — охнула Миагозра. — Старая опасная мстительная сука!».

'Это уже твоё тлетворное влияние, дорогая!

По толпе прокатился смешок, еще больше сгущая напряжение. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то одобрительно закивал, но это была лишь ширма для шока, которое вызвало моё заявление.

Все всё понимали.

По толпе прокатился одобрительный гул.

Милосердие, да ещё обставленное с изяществом, завёрнутое в форму издевательства, к которому никак нельзя было прикопаться, произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем банальное убийство.

Убить проигравшего мог любой дурак, а вот размазать публично, признав при этом достоинства противника — было куда тоньше. И интереснее.

— Ты же понимаешь, что тебя за это сожрут? — ровно произнёс Ширан, вовремя подхвативший меня под руку, заметив, что меня снова мотнуло в сторону.

«Врубай регенерацию, Миа».

«Не сегодня, — вздохнула демоница в моём сознании. — Нельзя».

— Подавятся.

Мир начал стремительно темнеть по краям, но я продолжал цепляться за него всеми силами.

В голове некстати возникла дурацкая считалочка, которая звучала, почему-то, голосом Камилы он Фарен:

'В чаще леса, в тишине,

Цифры жили при луне.

Девять — самый главный гном,

Восемь — строит новый дом,

Три — играет на трубе,

Два — печёт пирог в котле…'.

Последнее, что я запомнил, был встревоженный голос Ширана, выкрикивающий что-то насчёт целителя, и тихий, почти нежный шёпот Миагозры где-то на самой границе сознания.

«Держись. Я тебя не для того вытаскивала, чтобы ты сейчас подох от банальной царапины».