— Иначе слайм впадёт в эфирную кому, — голос диагноста сорвался на глухой шёпот. Она судорожно смяла в руках распечатку результатов обследования.

Я нахмурился. Всё гораздо хуже, чем я думал. Бросил взгляд на монитор. В ванночке рядом с анализатором два электрода со следами оранжевой массы слайма. Такими измеряют стабильность Ядра аморфных существ, а ещё уровень их кристаллизации. Я ещё раз бросил взгляд на экран. Цифры стали понятнее. Относительно временной шкалы, показания стремительно ползли вверх.

— А после комы Желешка кристаллизуется. В любой момент, — продолжила Полина, опустив плечи, подтверждая мои догадки. — Превратится в кусок мёртвого пористого камня. Вывести её из этого состояния будет физически невозможно. Это конец, Артур Викторович.

Я вспомнил похожие моменты из прошлой жизни. В будущем подобное часто будет случаться на горнодобывающих предприятиях Синдикатов. Через двадцать лет корпораты будут использовать больших слаймов для очистки шахт от высокотоксичных отходов, и они будут кристаллизоваться, а затем отмирать. Вот только никто не сможет объяснить, отчего это происходит.

Я ещё раз взглянул на ванну, в которой булькала оранжевая Желешка. Что произошло сейчас, очень схоже с теми случаями. От этого не становилось легче.

Кислота Бублика тут ни при чём. Слаймы — невероятно адаптивные организмы. Могут переварить почти всё, нейтрализуя агрессивную среду собственной влагой до безопасного уровня. Так что кислота не могла нанести такой фатальный урон сама по себе. Максимум вызвала бы лёгкое несварение, или временную потерю плотности.

Полина права. Это послужило лишь химическим триггером. Спусковым крючком. Оставалось выяснить, что именно находилось внутри Желешки до тренировки, или что накопилось в ней, я не исключал и такое.

Желешка как-то странно запищала, забулькала чаще. И у меня сжалось сердце. Не только от осознания того, что будет с Костей, если он потеряет питомца. Я привык к ней, сроднился, что ли. Она стала для меня частью нашей большой семьи.

Полина разделяла моё состояние. Она метнулась к медицинскому шкафу, с грохотом перебирая лотки с банками-склянками, в которых находились реагенты. Искала хоть какой-нибудь универсальный нейтрализатор.

И буквально в этот момент периферийным зрением я заметил движение в ванне.

Мутная оранжевая лужа булькнула сильнее, вспучилась. По поверхности киселя пошла интенсивная рябь. Из центра бесформенной массы с тихим чавкающим звуком вылетело тонкое дрожащее щупальце.

Игнорируя критическое состояние, Желешка выстрелила отростком в сторону прикроватной тумбочки.

Именно там, забытый в суматохе, стоял полупустой пластиковый стаканчик с йогуртом, который Полина так и не успела доесть.

— Ох! Стой! Нельзя! — Док обернулась на звук, бросилась на перехват, выронив на пол несколько пробирок.

Но она не успела. Как и я. Движение щупальца было молниеносным. Вот оно обвилось вокруг пластикового стаканчика и рвануло его к Желешке. С жадным хлюпаньем стаканчик йогурта исчез в булькающей желейной массе.

Из глубины слайма донеслось довольное сытое бульканье. По его поверхности пошли крупные пузыри, и он окрасился в более яркий оранжевый цвет.

— Сущий пердимонокль, командир, — донёсся из кармана укоризненный голосок Сверчанского. — Этот кисель уплёл то, что по уставу не положено. А теперь фонит, как перезревшая тыква, жалуется.

Я застыл от осознания того, что сейчас произошло. Да и Полина уставилась на судороги слайма. Если он раньше ещё как-то пытался держать форму, то сейчас расплылся по дну ванны, почти теряя плотность.

— Ему хуже! Кристаллизация ускорилась! — в панике закричала Полина, бросаясь к мониторам. — Что это было, Артур Викторович⁈ Вы видели⁈

Мои глаза сузились. Разумеется, кислота Бублика лишь запустила реакцию. Желешку убивала её собственная пищевая зависимость, о которой я ничего не знал.

Я вспомнил о недавнем странном случае, и похолодел. Искорка считала моё состояние, грозно зашипела, обещая спалить всех, кто виновен в этом злодеянии. Живчик забыл о своём хвосте, замер, посматривая на ванну с агонизирующим слаймом, и печально заскулил.

— Всё понятно, — бросил я через плечо, направляясь к выходу. — Полина, главное не паникуй. Я сейчас вернусь с ответами.

Я стремительно покинул лазарет. Искорка успела уцепиться за мой рукав, забралась на плечо. Живчик остался у ванны со слаймом, остался под присмотром Полины. Мне же предстоял кое с кем серьёзный разговор.

Преодолевая коридор, я услышал голоса из раздевалки, направился туда, распахивая дверь.

Костя сидел на самом краю узкой скамейки, сгорбившись и обхватив голову руками. Он буквально топил себя в чувстве вины, уставившись невидящим взглядом в пол. В противоположном углу, демонстрируя полное равнодушие к разворачивающейся драме, расположился Ветров. Дэнни, нацепив свою сверкающую неоновую броню, как ни в чем не бывало, снимал очередной ролик для подписчиков, поигрывал бицепсами.

Я не стал тратить время на предисловия.

Оказываясь рядом с мажором, я резким движением выхватил из его рук смартфон. Дэнни возмущенно охнул, открыл было рот, получая от Искорки прямое попадание струйкой сернистого дыма.

— Акх-ха! Кх-ха! — закашлялся Ветров.

Я не обратил на него внимания. Глядя в объектив камеры, холодно произнес:

— Трансляция окончена. Подписчики могут расходиться.

Палец нажал на кнопку. Стрим оборвался, экран погас. Я небрежно бросил телефон на скамейку, рядом с опешившим Ветровым, повернулся к Смирнову.

— А теперь рассказывайте, — ледяным тоном потребовал я. — Что вы делали вчера в комнате отдыха? Ты, Анна, Дэнни и… Желешка. И не смейте мне врать про командный дух.

Костя вздрогнул, как от удара током. Он медленно поднял голову. Встретившись с моим немигающим взглядом, Смирнов сломался окончательно.

— Я… мы… — Костя судорожно сглотнул, пряча покрасневшие от слёз глаза. — Это я виноват, тренер. Желешка… она просто обожает кисломолочку. Обычную, человеческую. Как видит йогурт, так с ума сходит.

Он виновато потёр шею, вздохнул.

— Продолжай, — холодно произнёс я, вцепившись в него взглядом.

— Последнюю неделю, каждый вечер после тренировок, я втайне покупал ей йогурты в супермаркете. В качестве поощрения за хорошую работу. Она так смешно булькала от них… — забормотал Костя, виновато посматривая на меня. — И вчера Желешка сама добралась до холодильника, съела баночку йогурта. Вы чуть не застукали нас за этим.

— Костя, какого ты творишь? — зашипел на него Ветров. — Ты же нас сдал всех!..

— Ещё слово, и вместо дыма в тебя полетит огонь, — предупредил я, а Искорка подобралась на плече, всерьёз готовясь исполнить мною сказанное.

— Всё-всё, тренер, я понял, — поднял руки Дэнни, сдаваясь.

Мои кулаки непроизвольно сжались, я вновь повернулся к Смирнову.

— И то, что твоя Желешка резко меняет цвет после этого сладкого мусора? Тебя это не смущало? — процедил я сквозь зубы. — Ты же гробил её. Своими собственными руками, день за днём накапливая в её Ядре токсины.

— Как? — Костя вытаращил на меня полные слёз глаза. — Она ведь любит… Она так радовалась!

— Да плевать, что она любит! — мой голос разнёсся по раздевалке, завибрировал в воздухе, отчего Смирнов испуганно сжался. — Ты её хозяин! Проводник! Твоя прямая обязанность — следить за здоровьем питомца! По-настоящему заботиться, рассчитывать рацион! А не делать так, как тебе удобнее и проще, лишь бы твой слайм радостно булькал под боком!

Из кармана вылез Сверчанский, поблёскивая фасетками в сторону Кости. Он тоже решил вставить свои пять копеек.

— Вот она, цена потакания низменным инстинктам-с, — философски, с ноткой презрения прокомментировал сверчок. — Сплошное расстройство кишечника и упадок дисциплины.

Костя нервно сглотнул, посматривая на мой карман, вскочил на ноги. Затем уставился на меня.

— Артур Викторович, я не зна-а-ал… — голос Смирнова сорвался на отчаянный всхлип. — Пустите меня к ней! Можно? Я должен быть рядом с ней сейчас!

Он попытался обойти меня, но я остановил его рукой, толкнул слегка, возвращая обратно на скамейку.

— Сиди здесь, — процедил я, поворачиваясь к выходу. — И молись всем богам Арены, чтобы твоя глупость не обернулась для кого-то смертельным приговором.

Я вернулся в лазарет. Дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной.

В стеклянной ванне оранжевое желе продолжало трястись и лениво перекатываться, издавая громкие булькающие звуки. Живчик замер у ножки металлического стола, разлёгся на полу, положив морду на лапы. Искорка спрыгнула с моего плеча на спинку стула, пристально уставившись на Желешку.

Полина подняла на меня глаза от стопки медицинских справочников.

— Йогурты, — коротко, без предисловий бросил я, подходя к ванне. — Костя втайне кормил ими Желешку, всю неделю.

Полина замерла. Медицинский справочник с глухим стуком выпал из её рук на кафельный пол. Док медленно закрыла лицо ладонями.

В следующую секунду тишину лазарета разорвала тирада, состоящая из отборных и анатомически выверенных ругательств, от которых Сверчанский чуть не выпал из моего кармана.

— Идиоты… Господи, с какими идиотами я работаю! — выдохнула Полина, опираясь руками о край стола и тяжело дыша.

Она подняла на меня взгляд, горящий профессиональным гневом.

— Артур, ты же понимаешь, что это значит? — заговорила она, переходя на сухой язык диагноста, будто читая лекцию. — В дикой природе слаймы питаются минералами и падалью. Кисломолочные бактерии, сахар и лактоза — для них биологический яд замедленного действия.

— Понимаю. Йогуртовая диета изменила естественный баланс Желешки, — кивнул я. — И её способность разбавлять агрессивную среду оказалась подавлена!

— Да-да, именно! Кислота шестилапого варана сработала как финальный штрих, — воскликнула Полина, яростно натягивая новую пару нитриловых перчаток.

Она резко отвернулась к шкафчику с препаратами. Гнев начал уступать место холодной сосредоточенности профи.

— Ладно, — выдохнула она, с грохотом перебирая ампулы. — Теперь я хотя бы точно знаю, что нужно делать. Ещё успеем вычистить из её клеточной структуры всю эту дрянь.

Док заработала с пугающей скоростью. Её руки мелькали над столиком, смешивая в больших шприцах прозрачные и мутноватые растворы, подбирая правильную концентрацию абсорбентов и щелочных буферов.

— Значит, жить будет, — тихо произнёс я, оказываясь рядом с булькающей массой. В мою сторону потянулось щупальце, будто моля о спасении. И я сглотнул ком, появившийся в горле. Надеюсь, Косте это послужит уроком.

— Жить будет, куда денется, — отрезала Полина, подключая сложную систему трубок к ванне. — Сейчас я нейтрализую кислоту, затем выведу лактозу. Процесс кристаллизации остановится. Но до самого утра этот любитель десертов останется здесь, под прямым диализом и капельницами. Никаких тренировок для Желешки. Только так я смогу гарантировать, что Ядро придёт в норму, а разрывы затянутся.

Я с облегчением выдохнул. Катастрофы удалось избежать, но цена за глупость Смирнова была высока. Завтра на стройплощадку мы поедем в полном составе, но сегодня до вечера он тренируется без неё.

Покинув лазарет, я направился прямиком в тренировочный зал. Команда уже ждала меня там. Бойцы замерли в центре площадки, изредка бросая друг на друга угрюмые, и довольно настороженные взгляды. Атмосфера была напряжённой и близка к токсичной. Белов как и все дожидался новостей из лазарета, то и дело нервно поправляя воротник спортивной куртки.

Я встал перед ними, заложив руки за спину.

— Выживет, — бросил я коротко, без предисловий.

Дэнни с Беловым радостно воскликнули. Анна позволила себе улыбнуться, даже Лера и то скривила подобие улыбки. Костя, до этого стоявший ни жив, ни мертв, судорожно выдохнул. Его плечи безвольно опустились, но он всё же выглядел раздавленным. Смотрел в пол, не решаясь поднять глаза ни на меня, ни на своих товарищей.

— Слайм останется под капельницами до утра, — продолжил я, чеканя каждое слово. Мой голос, усиленный акустикой зала, гулко бил по барабанным перепонкам. — Ядро стабилизировано. Но то, что произошло сегодня — это не просто ошибка. Это преступная халатность.

Я обвёл их тяжёлым взглядом. Радость поутихла в тот же момент, а улыбки исчезли.

— В каждом из вас есть немного разгильдяйства, — продолжил я, цепляясь взглядом то за одного гладиатора, то за другого. — В какой-то момент вы решаете, что умнее фамтеха, тренера. Решаете поиграть в добрых хозяев… Так вот, запомните раз и навсегда. Все эти секреты, которые вы скрываете от наставника, не просто приводят к проигрышу на арене. Они могут стоить жизни вашим питомцам. И в следующий раз Полина может не успеть. Запомните эти слова.

В строю повисла мёртвая тишина. Хотя нет, Лера, стоявшая с краю, вдруг резко вздёрнула подбородок. В её взгляде я прочёл как уязвленную гордость, так и чувство вины за плевок Бублика. Ведь я и к ней обращался в том числе.

— А я то тут причём, тренер⁈ Если у него питомец такой! — воскликнула Соколова, посматривая на вновь сжавшегося Смирнова. — И мой Бублик не специально в него плюнул!

— Тебе не стыдно, Соколова⁈ — крикнула Анна, сверкая глазами. — Твой Бублик вообще неуправляемый дикарь! Он чуть не убил Желешку, а ты теперь стрелки переводишь⁈

— Я не с тобой разговариваю! — Лера мгновенно переключилась на новую цель, оскалив зубы. — Иди, вон, своей лисичке бантики повязывай!

— Бантики, ха-ха! — довольно засмеялся Дэнни, машинально доставая из кармана смартфон. Но затем встретился взглядом со мной и забыл про очередной видосик.

— А ну прекратили балаган! — рявкнул Белов, и Лера скорчила рожицу в ответ.

— Довольно болтать. И хватит злиться друг на друга. Я обратился к каждому из вас. Ведь это может повториться. Желешка лишь яркий пример того, как не нужно делать, — произнёс я, не повышая тона, но всё же все притихли. — Костя, я надеюсь, ты теперь сто раз подумаешь, прежде чем баловать слайма.

— Я всё понял, тренер, — выдавил Смирнов, изучая взглядом пол под ногами.

Я медленно подошёл к ним, поближе.

— И хочу вам напомнить мои слова, раз вы такие забывчивые. Вы — команда. Так держитесь вместе, помогайте друг другу, — я оглядел каждого, потом перевёл тяжелый взгляд на Леру. Соколова через пару секунд отвела глаза, сжимая губы от злости. — Скоро у нас очередное испытание. И важен настрой, каждого из вас.

Я развернулся к притихшему Белову.

— Артём Сергеевич. Раз у них столько лишней энергии для излишних эмоций, значит, они недостаточно устали.

Помощник мстительно ухмыльнулся, предчувствуя экзекуцию.

— Команда, направо! — рявкнул я. — В цоколь. К франкенштейну. Теперь тренируются исключительно гладиаторы. Бегом марш!

Настала пора выбить из них остатки токсичности, пусть даже и временно.

Два часа в цокольном зале раздавались вопли, звуки падающих на маты тел и рычание Белова, который подстёгивал проводников. Их питомцы исходили на мыло, порываясь помочь своим хозяевам.

Это было ещё одной задачей. Не дать своему питомцу приблизиться к беговым дорожкам. Я решил таким образом дополнительно прокачать контроль гладиаторов, и понять, кто им владеет меньше всего.

Лера в итоге оказалась слабее в этом плане Дениса и Анны. И я в перерыве так ей и объяснил. Варан не тот питомец, которого можно приручить как того же барса или лисицу. И Соколова на этот раз успокоилась, перестала злиться и собралась. Что меня в ней успокоило. Может ведь, когда захочет.

В итоге на последнем проходе Бублик замер как изваяние, и лишь пару раз пытался подойти к шумящим дорожкам.

Что же касается Кости, он отчаянно проходил испытание. За себя и Желешку. Выместил всё, что накопилось за последние часы на дорожках, и добрался в итоге до финиша.

По окончании тренировки гладиаторы, прерывисто дыша и обливаясь потом, собрались у лавочки. Принялись успокаивать своих питомцев, уже словесно. Я выжал команду досуха.

А затем от меня последовала отмашка на обед.

В столовой нас уже ждала Раиса Павловна. Добрая женщина, видя, в каком состоянии приползли её «худенькие» гладиаторы, засуетилась у раздачи с удвоенной скоростью.

— Ох, совсем уморили вас, родимые! — причитала она, расставляя на столах глубокие глиняные миски. — Налегайте! Сегодня зелёный борщ на щавеле, с перепелиным яичком, да на крепком говяжьем бульоне! А на второе — курник румяный, только из печи!

Занял я своё место за столом в центре зала, поставив поднос на стол. Высыпал корм рядом, выпустил Искорку, которая аппетитно захрустела сублиматом. Затем положил корма в чашку у ног, и услышал довольное урчание Живчика. Сверчанский принялся без энтузиазма уминать дольку, сетуя на то, что я забыл из дома взять пиво, сейчас оно было бы к месту.

Я лишь ухмыльнулся в ответ. Алкогольные аппетиты сверчка меня поражали. И это ещё один парадокс, о котором я хотел побеседовать с Покровским. Барон употребляет алкоголь, чтобы расслабиться, либо всё же тот как-то на него воздействует в плане роста?

Мой зверинец обедает, значит и мне пора. Я пододвинул к себе тарелку.

От борща исходил невероятный густой аромат свежей зелени, чеснока и наваристого мяса. Бросив в центр щедрую ложку густой жирной сметаны, я медленно размешал её, наблюдая, как бульон окрашивается в слегка молочный цвет.

Первая же ложка, отправленная в рот, заставила меня на мгновение прикрыть глаза от удовольствия. Идеальный баланс легкой щавелевой кислинки, варёного яйца и распадающейся на волокна говядины. Это была не просто еда. Идеальный наваристый шедевр от Раисы, мгновенно восстанавливающий силы. Откусил от курника. Ещё горячий внутри, с картофелем, лучком и приправленной курицей, он был великолепен, и я не удержался, откусил ещё. Сам не заметил, как съел внушительный кусок, затем вновь принялся за зелёный борщ.

Между тем я обратил внимание, что напряжение в коллективе начало понемногу спадать. Застучали ложки, послышались довольные голоса.

— Знаете… а я до одури боюсь шершней. У «Острых жал» он просто здоровенный, — внезапно нарушил тишину Костя, после того как доел первое. — Слышали, что сказал Белов? Яд вызывает паралич. Представляете? Укус, и ты просто падаешь. Не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой…

Дэнни отложил ложку, достал из кармана свой навороченный смартфон и включил запись. Затем направил объектив прямо на побледневшего Смирнова.

— Итак, внимание! Суровые будни гладиаторов! Сегодня наш малыш испугался осы! — засмеялся Ветров на камеру, ловя в фокус лицо Кости.

— Отвали от меня! Выключи! — замахал Смирнов. — Ты же видел его! Здоровенная тварь! А если с Желешкой опять… Вдруг она снова…

— Костик, да расслабь ты булки! — хохотнул Ветров, ловя в объектив лицо Смирнова. — На Бетонке дежурят лучшие фамтехи. У них на каждый чих противоядие заготовлено. Укусят тебя и получишь антидот в плечо, даже ойкнуть не успеешь. И Желешка твоя не боится яда, даже я это знаю.

Костя съёжился, закрыл лицо руками от камеры.

Анна, не говоря ни слова, наотмашь ударила ладонью по руке Ветрова. Это было неожиданно. Смартфон вылетел из руки мажора, с громким стуком грохнулся на плиточный пол столовой, покатившись под соседний стол.

— Эй! Ты совсем сдурела⁈ — взвился Дэнни, вскакивая со стула. — Ты теперь мне телефон должна!

— Достал уже всех снимать, — процедила Анна, даже не посмотрев на него. Она невозмутимо продолжила есть суп. — Тем более у тебя он противоударный, сам же хвастался своим подписчикам. Вот и проверим.

Ветров бросился под стол, судорожно подбирая гаджет. Повертел его в руках и облегченно выдохнул.

— Повезло тебе, — буркнул он, пряча телефон в карман. — Но попробуй ещё такое выкинуть.

— Мальчик совсем заигрался в свои стримы, — криво усмехнулась Лера, с удовольствием посматривая со стороны. — Думает, на испытании ему лайки помогут…

Я взял второй кусок курника, молча откусил, прожёвывая. Лишь краем глаза посматривал на их перепалку и покачивал головой.

Какие же они всё-таки разные. Вспыльчивая Лера с подпольных арен, заносчивый Дэнни из семьи мультимиллионера, перфекционистка Анна с манерами и добродушный, скромный Костя с повышенной гиперопекой.

Рано или поздно до них дойдёт та самая, главная истина Арены. Сила любой гильдии кроется не в крутых питомцах и не в дорогой броне. Она в абсолютном принятии друг друга, со всеми страхами и недостатками, и в тотальном взаимоуважении. И моя задача вбить эту истину им в головы, закинуть ростки в благодатную почву, которую надо ещё подготовить.

Со стороны подопечных раздавались возмущённые споры, выясняли кто прав и кто виноват. Пока не в столовую не вошла Полина, останавливаясь рядом с ними.

Док обвела притихших бойцов пронизывающим взглядом, в её глазах мелькнул пугающий блеск.

— Аппетит не порчу? И отлично, — саркастично констатировала Полина. — Как закончите с обедом, ко мне на процедуры. Только гладиаторы.

Затем она взглянула в сторону Белова, который сидел в сторонке, уткнувшись в свой смартфон.

— Артём Сергеевич, и вас тоже попрошу подойти, — широко улыбнулась Док, затем взглянула на меня. — И вас тоже, Артур Викторович.

После обеда Белов куда-то исчез, а я составил компанию гладиаторам, которые с неохотой отправились к лазарету Полины.

— Не стесняемся, заходим, — пригласила к себе Полина, открывая дверь в небольшой комнатке напротив, обустроив её в качестве процедурной. — Это не займёт много времени.

Я зашёл следом, затем за мной вошёл и помощник, вновь слишком приободрённый, с лёгкой улыбкой на устах.

Внутри помещения пахло спиртом, в воздухе витал лёгкий запах нашатыря.

Команда выстроилась у двери, с опаской поглядывая на блестящий металлический лоток, на котором аккуратным рядком были разложены одноразовые шприцы, уже наполненные непонятным содержимым.

Полина, натянула свежие перчатки, повернулась, замечая меня, улыбнулась.

— В городе зафиксирована вспышка нового штамма гриппа, — объявила Док, не отрываясь от работы. — Инкубационный период короткий. Бьёт сразу по дыхательной системе. Перед квалификацией с «Острыми жалами» я не могу рисковать вашим здоровьем. Все вы обязаны получить прививку. Прямо сейчас. Оголяйте дельтовидные мышцы.

— Это какие? — растерянно спросил Костя.

— Плечо, — подсказала ему Лера, подмигивая. — Не благодари.

Анна и Лера быстро отстрелялись, как и мы с Беловым. А вот Костя с Дэнни замерли в сторонке.

Костя Смирнов побледнел, его губы задрожали. Он вжался спиной в шкафчик с медикаментами, глядя на шприц в руках Полины с таким ужасом, будто и правда было жало шершня.

— П-полина Дмитриевна… а может, таблетками? — жалобно пропищал Костя. — Или суспензией? У меня вены тонкие, и вообще я уколов с детства… того.

— А у меня завтра фотосессия, — возмутился Дэнни. — В открытой майке. Эта ваша игла мне стопудово синяк оставит. Я что, буду позировать с кровоподтёком, как наркоман из подворотни? Не, Костик прав, лучше таблетки.

Лера, уже получившая свою дозу вакцины без единого писка, иронично хмыкнула, скрестив руки на груди. Анна лишь закатила глаза, наблюдая за этим цирком.

— Детский сад, штаны на лямках, — констатировала Соколова, иронично хмыкнув. — Герои арены, блин. От комариного укуса в обморок падают.

— Парни, отказ не принимается, — я шагнул к двери, преграждая им путь к отступлению. Моё лицо оставалось абсолютно невозмутимым. — Хотите знать, почему?

— И почему это? — насторожился Ветров.

— На Арене вы будете находиться в условиях стресса. Риск подхватить вирус увеличивается в разы, — начал объяснять я.

— Именно так и есть, — подхватила за мной Полина. — А потом пневмония. Альвеолы заполнятся жидкостью. Сначала вы начнёте кашлять кровью, потом появится одышка. Температура подскочит под сорок.

Полина сделала паузу, позволяя им переварить сказанное.

— А от острой пневмонии, Ветров, умирают. Медленно, мучительно, синея от гипоксии. Смирнов, слышишь? — холодно произнесла она, посматривая то на одного, то на второго. — И поверь, Денис, твой синюшный труп на фотографиях спонсорам точно не понравится. Тем более я умею ставить прививки, синяка не будет.

Дэнни судорожно сглотнул. Костя издал обреченный вздох.

Аргументация сработала. Парни безропотно начали закатывать рукава.

Из лазарета я вышел, оставляя команду. Смирнов напросился в лазарет, проведать Желешку, Белов вновь куда-то исчез. Остальные отправились в раздевалку. Я решил их приободрить, сообщая, что скоро работаем на кардио. Нас снова ждут шины во дворе.

В этот момент со стороны главного входа донёсся возмущённый голос Христофора Родионовича, а в ответ ему резко отвечали. Двое мужчин, судя по всему.

Старик держал глухую оборону, и я поспешил к нему на помощь.

— Я вам русским языком говорю! Звоните руководству гильдии, так не пропущу! — гремел Родионыч. — Предъявите предписание, мне нужно основание для визита!.. Это закрытый объект, а не проходной двор!

Я свернул в холл. Искорка, почувствовав моё напряжение, замерла на плече, Живчик дёрнулся с поводка. Саламандра выпустила из ноздрей тонкую струйку серого дыма, её чешуйки приобрели угрожающий, ярко-багровый оттенок. Она была готова защищать свою территорию. Причём радикально.

Из правого кармана тут же высунулась усатая морда Сверчанского.

— Никак, неприятель на редутах? — деловито осведомился барон, картинно приглаживая усы передними лапками. — Отлично-с! Застоялась кровь офицерская! Сейчас мы им устроим фланговый обход! Я зайду с тыла, а вы, командир, берите их на штык!

— Отставить фланговые обходы, барон. Сидеть тихо, — лёгким щелчком пальца я загнал сверчка обратно в карман.

Из-под ткани донеслось возмущенное бубнение, что-то о попрании полководческих инициатив. Но я уже не слушал.

Размеренным шагом я вышел в холл.

Христофор Родионович, расправив широкие плечи, перегородил проход, будто скала. Перед ним замерли два сотрудника полиции. Один высокий, второй коренастый и ниже его на голову.

Заметив меня, полицейские слегка напряглись. Взгляд низкорослого мгновенно сфокусировался на Искорке. Увидев, как саламандра на моём плече угрожающе пыхала дымом оба опасливо сделали полшага назад.

— В чём проблема? — холодным тоном поинтересовался я, подходя к ним. — Я наставник гильдии, меня зовут Артур Горай. Кого-то ищете?

Высокий полицейский дёрнул усом, достал из папки бумагу с синей печатью. Он взглянул на меня, затем сверился с документом, и официально-сухим тоном произнёс:

— Мы за Валерией Соколовой. Она обвиняется в краже.