В центре вольера стоял тапироид. И он больше не напоминал бесформенную гору серого желе. Мышцы гиганта подтянулись, складок на животе не было, а кожа приобрела светло-серый оттенок, приближенный к телесному.

Но главное было не в этом. Вдоль мощного позвоночника существа, от холки до самого крестца, открылся ряд пульсирующих пор-клапанов. Они мерно сокращались, испуская слабое голубоватое свечение. Именно оттуда исходил тот самый ритмичный звук посвистывания, который я услышал из коридора.

— Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих, — выбрасывался воздух из пор, а тапироид удивлённо замер посреди вольера, не понимая, что происходит и прислушиваясь к звукам, как и мы.

— Артур Викторович, это же невероятно, — пробормотала за моей спиной Полина.

Я вскинул левую руку, активируя смарт-браслет. Выскочило голографическое окошко, выдавая данные.

[Вид: Ухаль болотный — Класс: Ферал.

Ядро: Уровень 1.

Сила: 11 — Ловкость: 1 — Живучесть: 8 — Энергия: 1]

[Состояние Ядра: нестабильное.

Уровень стресса: 5,7%]

Крайний показатель чрезвычайно высок для тапироида. Обычно уровень стресса колеблется от сотых долей до одного процента. Но дело было даже не в этом. Ядро. Оно было в этот раз нестабильно. И я понимал почему. И дело по большей части не в условиях содержания.

— Это же йессо… тапироид-йессо, — из-за моего плеча выглянула Полина. Док вперила взгляд в пульсирующие клапаны, её голос дрожал от восторга и удивления.

— Так и есть, — кивнул я.

— Йессо? — подошла Кира, всматриваясь в существо. — А то, что дырки у него на спине… свистящие. Это нормально?

— Естественные для данного вида. Перед нами живой аккумулятор, Кира, — медленно произнёс я, не отрывая взгляда от ухаля.

Мне было известно, что это за мутация. В справочниках тапироиды-йессо описывались как редчайшая аномалия. В Диких Зонах они выступали уникальными симбиотами. Неуклюжие гиганты присасывались к мощным источникам эфира или к стаям высших фералов. Они вбирали в себя излишки магической энергии, работая как живой предохранитель, чтобы не допустить критической перегрузки Ядер своих соседей. А когда приходило время, отдавали накопленное всем желающим. Другими словами играли роль этаких санитаров Диких зон.

В голове мгновенно вырисовались перспективы.

Если нам удастся вывести йессо на должный уровень, одомашнить его до пета, а затем вырастить из него фамильяра… Эффективность «Огненных львов» возрастёт кратно. Этот серый увалень сможет выдохнуть накопленный эфир на уставшую Матильду, Бублика, истощенного Неона или еле ползающую Желешку, мгновенно восстанавливая их показатель энергии до ста процентов. Так мы получим возможность проводить многочасовые тренировки без риска сжечь энерго-систему питомцев. Отсюда вытекает и более быстрая прокачка Ядра.

— Горай, а он… не бахнет? — Кира теперь уже с опаской покосилась на светящиеся клапаны. — Выглядит так, будто он сейчас рванёт. Ты же помнишь, что у нас нет денег на новый вольер?

— Не взорвётся, — успокоил я Воронцову, хотя сам продолжал напряжённо анализировать телеметрию с браслета.

— Кира, это же йессо! — воскликнула Полина и начала рассказывать о среде обитания этого вида и какую роль играют эти клапаны.

— Но есть проблема, — произнёс я, когда Док закончила выдавать выкладку из энциклопедии. — Ухаль должен её сначала накопить, впитав из окружающей среды.

— Я уже знаю, что делать, — улыбнулась Полина, поблёскивая счастливым взглядом. — Поставим озонатор, чтобы он восполнял суточную норму потребления энергии. У Артёма Сергеича вроде было нечто похожее на складе.

— Так точно, — кивнул я. — Это старая модель, но на первое время сойдёт. Но вот в чём дело. Зверя нельзя принудить отдать эфир силой. Он просто заблокирует клапаны. Придётся приручать.

Я почувствовал на себе две пары глаз, повернулся к девушкам.

— Он отдаст энергию только тому, кому доверится, — подытожил я. — Способность только проявила себя, ядро нестабильно. За ним нужен круглосуточный контроль. Особенно сейчас, до того как установили вентиляцию. Мониторинг показателей каждый час.

— Артур Викторович, обижаете, — широко улыбнулась Полина, глаза которой буквально искрились от энтузиазма. — Как и всегда, контроль гарантирую.

Затем Док вытащила из кармана небольшой планшет для записи следующих действий.

Живчик буквально прилип к вольеру, пытаясь просунуть мордочку между прутьев. Искорка выглядывала из переноски, любопытно рассматривая новое существо.

Я взял Живчика на руки, покинул вольерную. Тут всё понятно. Надо проверить, что там с вентиляцией.

Выходя в коридор, я усмехнулся. Ветров-старший думал, что прислал нам безнадёжное существо. А по факту своими же руками вручил неиссякаемый источник энергии. Осталось лишь подобрать к нему правильный ключ. И я сделаю всё, чтобы это произошло в самое ближайшее время.

Я направился вглубь технического крыла, убирая Живчика за пазуху. Нельзя допустить, чтобы этот егоза мешал рабочим, особенно когда счёт идёт на минуты, и тапироид, несмотря на его метаморфозы, начнёт чахнуть.

Откуда-то из правого крыла доносились приглушённые голоса монтажников. Утро, начавшееся с приятного открытия, продолжало подкидывать сюрпризы. И далеко не все они были позитивными.

Свежие, блестящие оцинковкой вентиляционные короба уже змеились под потолком коридоров. Бригада сработала на удивление быстро и качественно — моя угроза лишить их премии произвела эффект.

Однако тишина в каналах настораживала. Воздух стоял неподвижно. Система была всё ещё нежизнеспособна.

Я нашёл лысого Илью, который выполнял функции прораба. Тот замер у главного распределительного щитка, флегматично ковыряя отвёрткой в клеммах.

— Воздуховоды собраны. Почему нет циркуляции? — резко, без предисловий спросил я, останавливаясь рядом.

Илья обернулся, вытирая руки о замасленную тряпку. На его лице я прочёл смесь равнодушия и лёгкой досады.

— А не будет циркуляции, начальник. По крайней мере, сегодня. Вот хоть убей, не сделаем, — прораб развёл руками, всем своим видом демонстрируя классическое строительное «я тут ни при чём». — Мы-то короба раскидали, как и договаривались. Остался один поворот. А вот улитки на крышу не привезли. Да и насосы тоже.

— В смысле не привезли? — я напрягся, чувствуя, как внутри меня волной поднимается раздражение.

— На складе у поставщика нужной модели по вашей смете не оказалось. Закончились вчера вечером, — меланхолично пояснил Илья. — Менеджер сказал, машина с завода будет завтра утром. Так что, завтра закончим. Мы свою работу на сегодня сделали, воздуховод собран.

Завтра утром. Уже через пару часов тапироид, запертый в душном боксе, отправится на тот свет. Мы потеряем уникального питомца, а Ветров-старший получит свой триумф.

— Варианты? — ледяным тоном спросил я. — У поставщика вообще пустой склад?

Илья почесал затылок отверткой.

— Ну… есть у них там аналоги. Да, есть вентиляторы, раза в полтора мощнее тех, что в смете. Гудеть будут сильнее, зато тяга — зверь, — произнёс Илья. — Хоть слона в трубу засосёт. Но они дороже.

— Цена вопроса?

— Десять тысяч рублей сверху. Наличкой, — пожал плечами прораб. — Плюс за срочную доставку курьером, ещё тысяча.

Я не колебался ни секунды. К владелице гильдии нет смысла обращаться. Кира снова начнёт причитать о пустой кассе гильдии. На кону выживание «Львов» и стратегическое преимущество, которое мы можем получить от йессо.

Достав из кармана пачку наличных, я отсчитал десять хрустящих купюр, затем добавил ещё тысячу рублей и вложил их в мозолистую ладонь прораба.

— Вызывай доставку, — приказал я, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас. Чтобы через час вентиляторы стояли на крыше, а из диффузоров дул свежий воздух. Иначе я обещаю, сделаю всё, чтобы тебя уволили из фирмы с волчьим билетом. Время пошло.

Искорка зашипела из переноски, подстёгивая прораба. Живчик звонко тявкнул из-за пазухи.

Илья сглотнул, напряжённо поглядывая на меня. Затем окинул взглядом питомцев, быстро спрятал деньги в карман робы и судорожно выхватил телефон. Отходя в сторону, он начал разговаривать, и по контексту я понял, что он связался со складом, напрямую.

Через полчаса бригада из «Молнии» спешно демонтировала в вольерной старые клетки и установила на их месте сверкающий бронестеклом модульный климатический вольер. Он был тут же подключён к новой вентиляции. Бригада поставила новую коробку, запитывая от неё электронный замок и панель управления. Спецы сработали на совесть, подтвердив свои обещания и репутацию.

Операция по переселению болотного гиганта прошла быстро, и не без проблем. Тапироид-йессо уже закрыл клапаны на спине, свечение вокруг исчезло, и он наотрез отказывался покидать насиженное место. Уселся на дощатом полу старого вольера, тупым взглядом посматривая на распахнутые двустворчатые двери, за которыми находились мы с Полиной.

Пришлось снова привлекать Искорку. Саламандра, явно кайфуя от своей роли пастуха, выплеснула огненный шар, который с шипением ударил о прутья вольера за спиной тапироида.

— Бур-р-бур! — тот возмущённо вскинул короткий хобот, но поднял пятую точку, затем сделал шаг в сторону двери.

Дальше кроха работала по отлаженной схеме. Искорка шипела, выплёскивала из пасти один всполох огня за другим. Небольшие вспышки пламени хлопали то справа, то слева от тапироида, заставляя идти его в указанном направлении.

С горем пополам ухаль всё же вышел в коридор, затем добрался до стеклянного куба, в котором массивная дверь отъехала в сторону, приглашая его внутрь.

Глыба замялась на пороге, но Искорка помогла ей, чуть не подпалив зад. В итоге тапироид зашёл в новый вольер, дверь с шипением задвинулась, щёлкнул замок, провернувшись по часовой стрелке, загорелся зелёный индикатор.

— Эх, до чего ж ленивая скотина! — ехидно прокомментировал из моего кармана Сверчанский, говоря тихо, чтобы его ворчание не слышали рабочие, с плохо скрываемым интересом посматривающие в нашу сторону. — Напоминает мне корнета Оболенского после масленичной недели. Того также на утреннее построение выгоняли, только пинками.

Полина мило улыбнулась, услышав сверчка, затем взглянула на меня.

— Артур Викторович, вы уж поторопите их, — она тревожно взглянула в сторону вентиляционного кожуха, который примыкал к вольеру. — А то сами понимаете…

— Понимаю, Полин, решим, — кивнул я, наблюдая, как Док колдует над панелью климат-контроля.

Оборудование «Молнии» было запитано, климат-контроль работает, судя по горящему табло, но система показывала ошибку.

Я отправился в коридор, встречаясь с новой проблемой. Прораб Илья громко переговаривался с кем-то, а его подчинённые, Коля и Санёк, вместо того, чтобы установить два последних элемента на углу, устроили очередной перекур. Оба стояли на стремянках и вяло спорили о том, под каким градусом лучше поворачивать короб.

Вентиляция в герметичном боксе тапироида по-прежнему не работает, а рабочие развели демагогию, будто у них неделя впереди. И это меня жутко раздражало.

Я уже слышал со стороны вольерной хрип тапироида, у него вновь начался приступ. Вернувшись, на ходу вскинул руку, сверяясь с показаниями смарт-браслета. Цифры на экране не предвещали ничего хорошего.

— Уровень стресса в красной зоне. Ядро нестабильное, — констатировал я, стискивая зубы. Полина правильно сделала, открыла вольер, чтобы поступал внутрь свежий воздух. Хоть какой-то, но выход.

Док уже находилась внутри вольера. Она спасала ухаля. Судорожно ввела иглу очередной капельницы в вену задыхающегося зверя, не сразу. Полина нервничала, а её обычно точные хирургические движения сейчас были смазанными.

— Горай, бронхолитики больше не работают! — тревожно бросила она мне. — Скоро начнётся гипоксия!

— Сколько у нас есть времени?

— Если так пойдёт, он выдержит не больше часа. Это максимум.

Я вновь вернулся в коридор, замечая Киру. Владелица гильдии вцепилась в планшет, слыша хрипы тапироида. Затем бросила на меня поверх очков напряжённый взгляд и перевела его на болтающих рабочих, которые не спешили завершать работу.

— Почему они ничего не делают, Горай? — в панике зашипела Воронцова, когда я подошёл к ней. — Только не говори, что у нас всё под контролем.

Я не ответил. Посмотрел многозначительно на замершую на плече Искорку. Она недавно загнала одного ленивца, и с этими двумя справится.

В этот момент из тренировочного зала выскочил Белов. Артём Сергеевич, сменивший свою извечную кожаную куртку на форменную футболку гильдии, выглядел так, словно сам только что пробежал пару штрафных кругов.

Он тоже услышал хрипы тапироида и сразу же начал паниковать.

— Артур Викторович, он же сдохнет! — воскликнул Белов, хватаясь за голову. — Я говорил! Говорил же, что не надо было его оставлять! А они что замерли⁈ Эй, на стремянках!

Его взгляд вцепился в Колю и Санька, которые, вздрогнули и затихли.

— Чего встали⁈ — переключился он на рабочих. — Закрывайте короба шустрее! Слышите эти хрипы! Питомцу нужен приток воздуха! Я лично вас придушу, если что-то с ним случится!

Санек лишь тихо огрызнулся сквозь зубы, лениво ковыряясь в кармане и звеня шурупами. Коля притих, злобно зыркая в его сторону. Я вновь пригладил Искорку, которая уже запыхала дымком. Подождём ещё немного.

И тут в коридор вышла тяжёлая артиллерия.

Привлечённая шумом, выплыла баба Зина. Уборщица, опираясь на свою неразлучную швабру, как на посох патриарха, остановилась у стремянок. Хмуро окинула пол под стремянками монтажников, который был щедро усыпан лузгой от семечек и обрезками фольгированного скотча.

Баба Зина грозно нахмурилась. Она подошла вплотную к стремянкам, дёрнула одну из них, и Коля чуть не слетел с неё.

— Это что за свинарник вы тут развели, ироды⁈ — гаркнула она так, что у меня заложило уши. — Я с утра с хлоркой всё выдраила! Вы сюда работать пришли или семачками плявать! А ну-ка, слезли быстро и всё убрали!

— Мать, мы вообще-то тут вентиляцию спасаем, не до мусора, — опрометчиво бросил ей Коля. И немедленно поплатился за дерзость. Длинная рукоять швабры с глухим стуком прилетела ему прямо в лоб. Коля охнул, едва не выронив шуруповёрт.

— Я тебе дам «не до мусора», тунеядец! — зловеще прищурилась баба Зина, перехватывая швабру поудобнее. — Из-за таких криворуких лентяев, как вы, у нас и проблемы в стране! Я буду здесь, пока всё не соберёте!

Работяги притихли, удивлённо переглянувшись.

— А потом живо доделывать трубу! — громыхнула баба Зина. — Да чтоб ровно, как по чертежу! Иначе я вам эту швабру сами знаете куда вставлю!

Эффект был феноменальным.

Угроза физической расправы от суровой уборщицы оказалась для работяг куда страшнее паники Белова. Санёк пулей слетел со стремянки, быстро сгребая мусор своей щёткой. Коля, потирая ушибленный лоб, застрочил шуруповертом с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. Последний участок магистрального короба встал на место за несколько минут.

Баба Зина, удовлетворённо кивнула, затем прищурилась, осматривая короб.

— Вон там, правее, щель оставил, лоботряс! — командовала она, нахмурившись в сторону Коли. — А ну подгоняй как надо!

— Понял, мать, всё сделаем. Ты главное, шваброй не маши, — чуть ли не кланяясь, ответил кучерявый, торопливо заработав шуруповёртом и поправляя стык.

Я лишь усмехнулся, глядя на эту сцену. Иногда для того, чтобы заставить систему работать, нужен не прораб, а суровая женщина вроде бабы Зины, с увесистой шваброй.

Но радоваться было рано. Трубы были состыкованы, а воздух из вентиляции по-прежнему не поступал.

Только я об этом подумал, как двери в конце коридора распахнулись, и в зал буквально ввалился запыхавшийся прораб Илья, волоча за собой две коробки с оборудованием. Ещё двое заносили те самые улитки, для установки на крышу.

— Привёз! — хрипло крикнул Илья, вытирая пот со лба. — Курьера на трассе перехватил, чтоб быстрее было!

Работяги, закончившие с коробами под неусыпным контролем бабы Зины, уже спускались со стремянок. Увидев вентиляторы, они было замешкались, собираясь вновь устроить перерыв, перед подъемом на крышу. Но деревянная швабра уборщицы угрожающе стукнула по бетону.

— А ну, бегом наверх! Чего встали-то⁈ — рявкнула она, указывая концом швабры в сторону лестницы.

Илья, попытавшийся было возмутиться таким обращением с его подчинёнными, внезапно обнаружил прямо перед своим носом грязную тряпку на швабре.

— А ты, я смотрю, самый медленный среди них, лысый? — прищурилась баба Зина, зловеще надвигаясь на прораба. — У людей там скотина редкая помирает, а ты тут лясы точишь⁈ Хватай коробки, и марш на крышу!

Спорить с вахтершей Илья не решился, лишь бросил в мою сторону удивлённый взгляд, нервно хохотнул. Схватив тяжёлые коробки, вместе с бригадой он скрылся на лестнице, которая вела на крышу.

Потянулись самые долгие полчаса в моей жизни. Я стоял у бронестекла, глядя, как Полина отчаянно массирует грудную клетку обмякшего гиганта. Ухаль почти не дышал. Показатели на смарт-браслете пробили критическую границу стресса. Уже восемь процентов.

Сверчанский в моём кармане притих, бормоча о том, что примитивное создание угасает.

Мои часы показывали десять сорок пять.

Внезапно рация на поясе зашипела, и раздался голос Ильи:

— Готово, начальник! Подключили! Запускай!

Я бросился к стене и с силой, откинул крышку главного распределительного щитка, и щёлкнул тумблером.

Секундная заминка. А затем где-то высоко под потолком в недрах оцинкованных коробов раздался нарастающий гул. Он не был дребезжащим, как у старой советской вытяжки. Ровный, и при этом на удивление тихий шелест лопастей промышленных вентиляторов. Никакой вибрации, о которой спорили работяги, ни единого звука, кроме еле слышного шороха.

Полина выскочила из вольера, закрывая его. В ту же секунду на цифровом табло климатического модуля «Молнии» вспыхнули зелёные цифры. Термостабилизатор заработал, прогоняя поступающий с улицы воздух через фильтры и мгновенно доводя его до идеальных плюс двадцати градусов.

Мы с Полиной прильнули к стеклу. Затем подошла Кира в компании с Беловым, который снова принял свои таблетки, глаза горели похлеще плафонов на потолке.

Огромная серая туша на полу дрогнула. Короткий хобот тапироида рефлекторно дёрнулся и жадно, с громким всхлипом принялся втягивать в себя прохладный воздух. Ухаль закашлялся, выплёвывая остатки скопившейся в бронхах пыли, затем с трудом открыл крошечные глазки.

Крупная дрожь, сотрясавшая ещё недавно его тело, начала утихать. Глухой хрип, доносившийся из грудной клетки, затих, а затем вновь на позвоночнике открылись поры.

— Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих, — раздалось ритмичное посвистывание.

Полина, обессиленно прислонилась спиной к бронестеклу, стянула перчатки и позволила себе улыбнуться.

Я в ответ тоже выдохнул. Зверь был спасён, как и наша гильдия.

— Ну вот, а вы боялись, — раздался за моей спиной ворчливый голос бабы Зины, которая дометала мусор, оставшийся после демонтажа старых вольеров. — С молодёжью нынче так и надо. Без пинка не полетят.

— Спасибо вам, Зинаида Петровна, — произнёс я, с благодарностью посматривая на уборщицу.

— Ой, да за шо⁈ — хохотнула она в ответ, посматривая на Искорку. — Не я, так вы… вашей ящеркой. Поджарили бы им задницы, куда бы они делись.

Полина хихикнула, Кира выдавила редкую улыбку, а Белов пригладил несколько волосин на залысине, с уважением посматривая на уборщицу.

Кризис с ухалем был разрешён, а вот адреналин в крови команды по-прежнему зашкаливал. Ведь Белов всех так накрутил, что все проводники вместе со своими фамильярами были взвинчены до предела.

Сборы на дневную тренировку в промзону проходили в напряжённой атмосфере. Я зашёл в раздевалку, пытался их настроить перед тренировкой, приободрить, и в итоге замер на пороге, наблюдая очередной конфликт.

Дэнни, видимо, пытаясь сбросить нервное напряжение привычным для себя способом, решил в очередной раз пройтись по внешнему виду Соколовой.

— Мангуст, я вот всё не пойму. Ты в одной и той же куртке ходишь. И выглядишь так… она по наследству от деда досталась, что ли? — усмехнулся Ветров, поправляя свой брендовый воротник. — Могу одолжить кредитку. Купишь себе что-нибудь… ну, не такое раритетное.

Обычно Лера в ответ либо глухо рычала, либо обещала сломать мажору пальцы. Но сегодня произошло нечто непредвиденное.