Десятью стихиями правят дэкайи,

Любовь зовут первой из всех и она выше всех,

Но есть двенадцатая… Дорога.

.

История тридцатая,о том, как Благородный Дик отнял добычу у Волка и чего ему это стоило

— Прочь с дороги, мальчишка!

Дик никогда не реагировал на такие окрики, а слышать их доводилось часто.

— Отдай! — сквозь зубы велел он, не опуская меч.

— Он сам мне отдал! Даже не пытался возражать! — хрипло, пренебрежительно ответил высокий худой грабитель с черной щетиной на щеках, одетый в лесной костюм и тоже вооруженный мечом.

Чуть позади пасся на опушке темно-серый конь с дорогой сбруей и седлом, на траве лежали брошенные дорожные сумки. В стороне от коня сидел под деревом щуплый молодой гонец лет восемнадцати, в красной курточке с гербом. И, вместо того, чтобы вскочить в седло и бежать, с ужасом наблюдал за поединком. Возможно, его не держали ноги после встречи на самом краю леса.

— Нормальным людям жизнь дороже имущества, — заметил Дик.

— Тебе, как видно, жизнь не дорога`? — издевательски спросил грабитель.

— Правда — дороже.

Противник ударил по мечу Дика с такой яростью, что вспыхнули искры, и на его собственном мече осталась зазубрина от Тореллинга. Удар нешуточный, и следом два не слабее. Дик успевал защищаться, но рука противника твердая. Попробовал скоростной неуловимый укол в предплечье, но выпад был отбит. Дик сам едва не пропустил сдвоенный удар в колено и в плечо, отбил, но удержать чужой меч на расстоянии не мог, пришлось отскочить в сторону.

Они дрались молча, со злостью, жаля одиночными выпадами и короткими атаками. Дик не хотел убивать, но выбить меч не удавалось. Он рисковал сам упасть почти разрубленный пополам или со сквозной раной. Тогда добыча всё равно достанется грабителю.

— Что ты сидишь? Беги! — сердито крикнул Дик мальчишке-гонцу. Тот стал поспешно собирать вещи. Противник зарычал и нанес рубящий удар сверху, как топором. Его невозможно было удержать. Дик пригнулся, вильнул вправо и приставил свой меч поперек груди бандита.

— Сдаешься?

Тот молча отбросил меч далеко в сторону и сел на кочку, поросшую первой весенней травой, боком к Дику. Смотрел, как гонец поднимается в седло, благодарит своего спасителя и уезжает.

— Хоть бы монетку бросил, змееныш! — хрипло пожалел побежденный, искоса иронично глянув на Дика. Лицо у него бледное с запавшими щеками и глубоко посаженными ярко-серыми глазами, под хмурыми арками черных бровей. Волосы жесткие и черные, с проблесками ранней седины. На вид ему лет сорок, но двигался бандит в бою очень легко и по тощей фигуре с квадратными плечами и узкой талией, перетянутой широким, похожим на рыцарский, поясом, казался моложе. Короткая черная щетина закрывала его щеки и подбородок, как маска на нижней половине лица.[66]

— Мне не обязаны платить. Не наемник, — с достоинством ответил Дик. — А если ты для себя, то заработай. Лес, наверняка, рубить умеешь, но грабить проще, да?

— Быстрее,— чуть прикрыв веки, без раскаяния, но и без гордости за свое ремесло, откликнулся побежденный. — Как тебя звать, щенок?

— Дик.

— Самое подходящее имя для щенка!

Видя, что победитель снисходительно усмехнулся, противник хмуро посмотрел на него снизу:

— Ага, ты настоящий…

— С чего ты взял?

— Все самозванцы готовы глотку перегрызть, слыша что-то обидное в твой адрес. А ты смеешься. Я так и думал, что человеку, который настолько неплохо владеет мечом, ни к чему скрывать собственное имя.

— А кто ты?

— Никто. Зови, как хочешь.

— Звал бы Волком, — оценивающе глянул на своего противника Дик.

Тот ухмыльнулся, оскалив зубы.

— Забавно. Это мое прежнее прозвище. Похож?

Дик, не ответив, нашел в траве его меч. Не именной, довольно старый, с черненой рукоятью.

— Краденный? Так ты отступник?

— Зови, как хочешь, — повторил бывший рыцарь по прозвищу Волк.

— Ты не из братства? — на всякий случай уточнил Дик, надеясь не услышать "да".

— Этого не хватало! — презрительно фыркнул Волк.

Дик успокоился и швырнул под ноги побежденному его меч.

— Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза!

Волк медленно поднялся, сунул в петлю на поясе меч без ножен. Подобрал с земли и неторопливо завязал на груди зимний плащ. Смерил Дика взглядом с обещанием поквитаться в другой раз и пошел прочь.

*****

Примерно через месяц, когда весенние дни были уже довольно теплыми, а ночи ещё наполовину зимними, Дик только вернулся через переход из Города. Услышал рычание в кустах, выхватил меч. Но тут же грянул выстрел, послышался треск веток и рев медведя, который убегал не разбирая дороги. Наверное, рана не серьезная, если зверь подумал, что его всего лишь что-то ужалило, и не разозлился по-настоящему.

Услышав хриплый стон, Дик осторожно пошел в ту сторону. Под огромным буком на постели из мха лежал человек. Рядом едва тлели угли небольшого костра. Дик бросил сухую ветку и огонь поднялся, радостно треща. Первое, что Дик заметил, рану от меча, идущую поперек груди и длинноствольный пистолет в руке. Он осторожно присел возле раненного и тут пламя осветило его узкое лицо с черной щетиной.

— Ты? — удивился Дик. — Помощь нужна?

Глаза лежащего сверкнули. Он поднял руку и навел на странника пистолет.

— Спустить курок пока могу и сам. Что тебе надо?

Не обратив внимания на угрозу, Дик осторожно дотронулся до его плеча. В лесных костюмах из плотной, обычно темной кожи, длинные куртки без рукавов, чтобы не стеснять движений лучников. Рукава рубашки в крови. Плечо горело, несмотря на окружающий холод.

— Лихорадка. Рана серьезная?

— Царапина, — выдохнул Волк, отводя глаза и уронив руку с пистолетом. Помедлил и всё-таки сказал, что равносильно просьбе о помощи: — Во мне сидят три наконечника стрел. Никак не получается достать.

— В плече?

— Там тоже…

Дик подбросил в костер побольше хвороста и взял одну головешку, посветить.

— Нож есть?

— Верно, к чему лишние мучения? Зарезать меня сейчас — благородный поступок, рыцарь, — насмешливо прохрипел раненый, показав рукой на ножны лесного кинжала. Где Волк добыл это драгоценное оружие, оставалось только гадать. Дик распорол рукав вдоль, открывая рану. Полил из фляги, смывая кровь.

— Ого! Давно сидит?

— Три дня.

— Зачем же так ножом орудовать, если достать не можешь? — упрекнул странник. — Можно зайти в любой трактир…

— Так меня там и ждали!

— Во всяком случае, помогли бы, — Дик согласился, что рыцарю-отступнику нигде не слишком рады. Посветил себе и крепко ухватил стальной наконечник за кончик отломанного древка.

— Ш-ш-штоб тобой дракон подавился! — с шипением втянув воздух, резко выдохнул Волк.

Дик опустил извлеченный наконечник в карман.

— Дальше.

Волк указал большим пальцем на правую ключицу. Тут пришлось действовать ножом, чтобы развернуть острие стрелы, зацепившееся за кость.

— Лучше бы ты меня тогда сразу убил, — со стоном засмеялся Волк. Он пока не испытывал облегчения, но знал, что эта операция ему поможет, если не началось заражение.

— Дубовый сок есть?

— На донышке…

Дик сам отцепил с его пояса вторую флягу и полил раны крепким древесным спиртом. Волк молча запрокинул голову, сжав зубы, так что щетина на щеках прошла волной. Его скулы и глаза ещё сильнее запали и обведены темными тенями. Лицо и сейчас бледное, хотя он горит в лихорадке. Кольца волос на лбу слиплись от испарины. Дик дал ему сделать один глоток дубового сока, оставив немного для остальных ран.

— Дальше.

— В спине, — Волк зацарапал ладонями и локтями по мху, пытаясь сесть.

Дик усмехнулся. Сам он сделал бы так же. Дело не в том, что Волку сесть проще, чем перевернуться. Лежать лицом вниз перед чужими, тем более, перед врагом, крайне унизительно. По своей воле лишь трус повернется к врагу спиной. Но Волк сейчас мог выбрать только сесть прямо. Дик помог ему снять куртку и распорол рубашку там, где видел круглое пятно крови. Наконечник застрял глубоко под левой лопаткой. Дик не мог его зацепить рукой и боялся кольнуть ножом, чтобы не попасть в сердце. Пришлось сделать надрез чуть шире, как при укусе змеи. Волк вывернул локоть вперед, открывая рану. Дик наконец поймал и вытащил наконечник пальцами.

— Все-е… — выдохнул Волк и снова с хрипом втянул воздух, чувствуя, как обжигает рану дубовый сок. — Предупредить можно?!

— Зачем? — невинно спросил Дик, помогая ему полностью снять рубашку. Полил ее водой и стал смывать кровь со свежих ран. Волк оглянулся через плечо, когда услышал треск. Дик в распахнутой куртке на голое тело яростно раздирал свою рубашку на полосы.

— Чтоб ты пропал, бандит проклятый, — сквозь зубы ругался он. — Только надел новую, часа не прошло! Как всегда… — он старательно перевязал раны Волка, заодно закрыв и широкую царапину на груди. — Деньги есть?

— Не помню. Посмотри в карманах.

— Не нанимался шарить по карманам грабителей! Руки у тебя двигаются, сам посмотри! — Дик швырнул ему куртку. — Плащ где?

Волк растерянно покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где бросил верхнюю одежду. Дик сам нашел плащ возле костра и накинул раненому на плечи. Тот протянул Дику на ладони деньги, два золотых мелочью.

— Какой у тебя размер? Сорок два?

— Что? А… Тридцать восьмой. Не надо, обойдусь.

— Выглядишь старше.[67] Мне всё равно за новой идти по твоей милости! Могу купить, — проворчал Дик. — Ну, если только магазины уже закрылись, вернусь и добью тебя! — с чувством пообещал странник и ушел куда-то сквозь деревья.

Он вернулся примерно через четверть часа и бросил Волку светящийся лунной белизной квадратный сверток.

— Благодарю за незаслуженный подарок, рыцарь, — хмуро ответил тот, разворачивая новую рубашку.

— Не за что. Это ты сделал мне подарок. Свою тоже купил на твои деньги. Сдача, — Дик отдал ему оставшиеся монетки, присоединив к ним три стальных наконечника. Волк стряхнул с плеч плащ. Сквозь повязку на спине уже проступила кровь. Дик нашел ещё одну батистовую ленту, свернул ее в небольшой квадрат и заправил между двумя слоями бинта. Пальцы снова были в чужой крови. Дик вытер руки о траву и помог Волку надеть рубашку, куртку и плащ. Раненный осторожно лег на бок, лицом к Дику, и вытянулся на плаще.

— Есть хочешь? — Дик протянул ему кусок сушеного мяса, тоже купленного в Городе.

— Раздели пополам, — попросил Волк.

— Ешь всё, сам ужинал.

С настоящей звериной жадностью бандит впился зубами в кусок мяса. Но сразу всё не съел, часть завернул в пергамент и спрятал в карман. Выпил воды из фляги и удовлетворенно вздохнул, прикрыв глаза.

— Ты дворянин или потомственный преступник? — поинтересовался Дик, когда Волк закончил трапезу.

— Чего? — тот приподнялся, сжав кулак.

— Понятно, дворянин.

— Почему? — Волк снова опустился на мягкую постель из мха. — Я много лет жил по законам чести. До этого я мог быть кем угодно.

— Не-а, — развеселился Дик. — Очень давно мне объясняли, а я не понимал. А теперь сразу вижу. Ты даже когда ругаешься, думаешь о том, чтобы не слишком обидеть собеседника и не показать свою слабость. Тебя учили сдерживать чувства, военное воспитание. Или королевское. В семьях крестьян и горожан об этом редко заботятся. И ты не принц, насколько разбираюсь в них. Со мной тебе нет смысла притворяться, значит, это въелось с детства, а не более поздняя закалка.

— Да, я из тех, кто может гордиться только предками, поскольку сам ничего путного не сделал, — поморщился Волк. — Даже законный. Мы разорились. Рано пошел служить сеньору и не думал… что прежнее воспитание ещё заметно, — он усмехнулся. — Мне быстро надоело кланяться, не получая уважения в ответ, я захотел именной меч и свободу от королей.

— Происхождение позволило тебе вступить в Темный круг, — закончил за него Дик.

— Не сразу. Их не интересуют нищие, даже с хорошей родословной.

— Кого ограбил?

Волк укоризненно посмотрел на Дика, понимая, что рыцарь шутит только наполовину.

— Меня выбрал в ученики самый знаменитый магистр Темного круга. А этого добиться нелегко, — гордость Волк приглушил иронией.

— Глерхэн?! — с досадой хлопнул себя по колену Дик. — Но ведь ты не его крестник?

— Почти. Не выдержал школы мастера и сбежал. А ты говоришь, сдержанность… Показал характер, ушел. Потом жалел. Меня посвящал один из магистров, Борроуз, хоть я никаким боком к магам не принадлежу. Ты знаешь мастера?

— Тоже могу назвать его частично своим крёстным. Школу прошел, хотя звание получил раньше. У тебя нехарактерная для глерхэнских учеников постановка кисти. Как отучился?

— Мне неоднократно ломали запястье. Со временем всё восстанавливалось, но долгие тренировки сгладили четкость прежней школы.

— Ты очень молодым попал в ученики?

— Мальчишкой. Как ты. Имею в виду внешний возраст. Мастер сам меня выбрал из дюжины других. Денег на обучение я никогда бы не собрал. Дурак был…

— Можно подумать, сейчас ты поумнел, — Дик думал, что некоторых людей невозможно представить в детстве. Никак не мог он увидеть Волка юнцом. Скорее всего, ребенком это был другой человек, у кого с нынешним очень мало общего. Цвет и рисунок глаз да родимое пятно на шее. Ничего больше. Значит, тогда он не был Волком.

— Предсказание мастера работает. Неужели мне от тебя не избавиться?!

— Что же он предсказал?

— Чтобы не связывался с его учениками. Это надолго и требует очень много крови.

— Не думаю, чтобы мы снова скоро встретились, рыцарь. Во всяком случае, надеюсь не встречаться. Благодарю за помощь.

— Охотнее помог бы медведю, которого ты ранил, — проворчал Дик. — Вставай. Переход рядом, куда тебя доставить?

— К реке. Уютная лужайка подальше от людских селений пришлась бы очень кстати. Где нет диких зверей и рыцарей, — Волк поднялся на ноги, цепляясь за ствол дерева. Поддерживаемый Диком, дошел до перехода и остался на берегу реки.

Дик с облегчением смыл с пальцев кровь грабителя и вернулся на свою дорогу.

Через полгода они снова встретились.

*****

На широкой поляне между холмами и опушкой леса Дик увидел одиночку с мечом, на которого налетала толпа поселян, снаряженных как для серьезной охоты, вооруженных кольями и дубинами. И несколько людей в лесных костюмах, которые командовали, как лучше обойти дичь, но луков не поднимали. Их цель — схватить, а не убить. Или убить не сразу.

На помощь с холма неслись ещё всадники, размахивая палками и петлями арканов. Сталь блестела в руках только у одного.

Зная, что те, кто нападают толпой, всегда неправы, Дик, не раздумывая, выхватил Тореллинг, прорвался в круг и встал спиной к спине с тем, на кого напали, помогая держать круговую оборону.

— Благодарю!

Дик узнал этот хриплый голос.

— Опять ты! — от возмущения он стал отбиваться ещё яростнее.

— Я тебя не звал! — Волк узнал Дика, хотя вначале не успел толком рассмотреть его.

— Чего им надо?

— Не знаю!

Вокруг звучали отрывочные обвинения в чудовищном разбое, кражах, грабеже и убийствах. Судя по количеству боеспособных мужчин и полному отсутствию военных, против злодеев объединились несколько ближайших селений. Дик видел, что прорубить путь к лесу никак не удаётся. Они продержатся ещё минуты две, не больше.

________________________________