Соколова резко развернулась, огрела своей сумкой Дэнни по голове. В её глазах не было привычной агрессии, там плескалось отчаяние, доведённое до точки кипения.

— Закройся, Ветров! — выпалила Лера, переходя на крик. Вены на её шее вздулись. — Просто заткнись!

— Да я просто пошутил, — Дэнни обвёл команду ироничным взглядом. — У нас тут все такие напряжённые.

— Денис, ты зря так, — тихо пробормотал Костя.

— Ага, тупые шутки, — скривилась Анна.

— Ты думаешь, все вокруг такие же, как ты⁈ А⁈ — выпалила распыляющаяся Лера, меняя голос на более мужиковатый. — Ха-ха! У меня богатенький папочка, я могу смеяться над теми, кто копейки считает!.. Ты тут свои картинки гламурные снимаешь, а другие в это время с голоду пухнут, и таблетки поштучно покупают!

— Эй, полегче! Лера, ну ты чего⁈ — Дэнни отшатнулся, явно не ожидая такого взрыва. — Ещё раз говорю, это просто шутка была… Хотел разрядить обстановку.

— Субординация, Соколова, — жёстко вмешался я, останавливая набирающий обороты конфликт. — А тебе, Ветров, замечание. Думай, прежде чем что-то говорить.

Но Лера уже ничего не слышала. Взмахнув руками, она выскочила из раздевалки.

— Идите к чёрту с вашей тренировкой! — донеслось из коридора. Хлопнула дверь, ведущая во внутренний двор. В раздевалке повисла тишина. Ветров виновато опустил глаза.

— Да что я сказал-то? Ненормальная, — буркнул он под нос.

— Ждите у машины, — коротко приказал я команде и направился следом за Лерой.

Оказавшись во дворе, я осмотрелся. Соколова сидела на старой деревянной скамейке у древней беседки, отвернулась к кирпичной стене. Её плечи мелко вздрагивали. Бублик сидел у её ног, уткнувшись массивной мордой в колени хозяйки и тихонько поскуливая.

Я подошёл, сел рядом. Не стал читать нотаций о дисциплине, и давить смысла не было. Молча достал из кармана бумажную салфетку и протянул ей.

Я прекрасно понимал, что её агрессия — это всего лишь панцирь, под которым скрывается дикий страх. Тот самый, который я слышал в её голосе, во время телефонного разговора ещё недавно.

Лера выхватила салфетку, торопливо вытирая злые слёзы, оставляющие грязные разводы на щеках.

— Рассказывай, Соколова, — мягко, по-отцовски произнёс я, глядя на серое питерское небо. — Что за опека? Кого у тебя забирают?

Она шмыгнула носом. Взглянула на меня, обдумывая стоит ли мне доверять. А затем приняла решение.

— Родителей у меня давно нет. Автокатастрофа, — глухо произнесла Лера, отвернувшись от меня. Каждое слово она буквально выдавливала из себя. — Осталась племянница. Машка. Она сиротой стала полгода назад. Ей шесть лет.

Соколова судорожно скомкала салфетку в кулаке.

— Опека требует справку о стабильном высоком доходе. Иначе признают меня несостоятельной и отправят Машку в детдом. А у меня… какие доходы? — она горько усмехнулась. — Что зарабатывала на подпольных боях, всё спускала на лекарства для Бублика, когда его списать хотели. А здесь оклад… в общем копеечный. Не сто тысяч, которые нужны. Завтра последний срок подачи документов. Они её заберут и…

Голос Леры надломился. Она уткнулась лицом в ладони, сдерживая слёзы.

— Жди здесь, — бросил я ей, покидая лавочку, и отправился обратно.

Зайдя в кабинет Киры, я коротко обрисовал ситуацию. Воронцова, которая еще вчера тряслась над каждой тысячей рублей, выслушала про племянницу Леры, поджав губы. Ни слова не говоря, она развернулась к ноутбуку, застучала клавишами.

Спустя пять минут из принтера вылезла справка, которую она подписала, шлёпнула печать, подвинула ко мне.

— И ничего не скажешь? — вгляделся я в её лицо.

— Мы рискуем потерять тандем, — тихо произнесла владелица гильдии. — Тем более ситуация очень сложная у Соколовой. Если я пройду мимо, никогда себе не прощу. И плевать на те налоги, что придётся оплачивать. Не обеднеем.

Она подвинула мне справку, и я одобрительно кивнул. Поступок Киры говорил о многом. По крайней мере о том, что для неё деньги не главное, когда решается судьба членов её гильдии.

Я пригласил Леру по телефону в кабинет. Через пару минут дверь открылась. Соколова зашла, всё еще хмурая и ощетинившаяся, будто ожидая официального выговора за срыв тренировки.

— Я не поеду на погрузчики, Артур Викторович, — с порога заявила она, глядя в пол. — Увольняйте.

— Поедешь, — я протянул ей справку с печатью «Огненных львов». — Держи. Завтра отнесёшь в опеку.

Лера взяла бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Её глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на меня, потом на Киру.

— Но это же… это подлог. А если проверят… — прошептала Соколова. — Вы же подставляетесь. Зачем?

— Мы тебе не враги, Валерия, — мягко произнесла Кира, откидываясь в кресле. — Мы хотим помочь. Решай свои проблемы с опекой и возвращайся в строй с чистой головой.

Лера снова посмотрела на документ. Затем спрятала глаза и шмыгнула носом, торопливо свернув лист и засунув его во внутренний карман своей куртки. Она так и не сказала «спасибо». Для бойца с подпольных арен, это было слишком сложно. Но когда она подняла взгляд на меня и Киру, в нём исчезла привычная колючая настороженность. На её месте появилось нечто новое. Искреннее удивление, и та благодарность, которую она не могла высказать вслух.

Через пять минут мы выехали в сторону той самой стройки, на очередную тренировку. В дороге подчинённые молчали, собирались с духом. Лишь Дэнни изредка косился в сторону Соколовой, на лице которой блуждала еле заметная улыбка.

Через двадцать минут, по пути заехав в магазин за «жидкой валютой», мы въезжали через хлипкие ворота на строительную площадку. Гравий привычно захрустел под колесами микроавтобуса. В приоткрытое окно задул ветер с характерным запахом бетонной пыли.

Я выскочил из салона, схватив с собой переноску с Искоркой, перехватывая поудобней поводок, на конце которого дёргался Живчик и порывался вперёд.

Бригада старичков уже ждала нас у беседки, деловито покуривая и улыбаясь в нашу сторону.

— Принимай аванс, Григорий, — я передал усатому старшому две бутылки беленькой, закрепляя наши вчерашние договоренности. — Сегодня работаем по усложнённой программе. Скорость движения увеличиваем, тормозим резче. Мне нужно, чтобы их трясло, как на палубе в сильный шторм.

— Сделаем, командир! — радостно осклабился Леонид, передавая бутылки своим товарищам. — Ща мы им такую качку устроим, забудут, как маму звать!

Первыми совершали экстремальное путешествие Бублик и Желешка.

Дизеля взревели, погрузчики сорвались с места. Старички сдержали слово — скорость возросла заметно. Тяжёлые машины закладывали крутые виражи, вилы с палетами дергались вверх-вниз, заставляя зверей отчаянно балансировать на скользких досках.

После первого круга питомцы освоились.

Слайм собрался в ком, выстрелил щупальцами, и вцепился ими в доски поддона. Костя контролировал его сегодня очень неплохо. Да и Лера приободрилась после справки, что мы с Кирой ей вручили. Бублик не проронил ни капли кислотной слюны.

В моем кармане ожил барон Сверчанский, высунулся, покручивая усами.

— Лужа молится всем своим желейным богам, чтоб её в строительный раствор не замешали. Ха-ха, вот умора, конечно, — хихикал сверчок. — А Бублик ворчит как старый дед. Всё жалуется на то, что голова кружится.

Следом за ними отправились на испытание Неон с Матильдой. Лисица поначалу нервничала, а барс выдавил одну из досок своим барьером. Но затем привыкли. А Денис с Анной повлияли на их эмоциональный фон, успокаивая и сглаживая стресс на резких поворотах и во время торможения погрузчиков, когда поддоны болтались так, что готовы были слететь с вил погрузчиков.

— Матерь божья, ну и конфуз-с! — вновь застрекотал барон. — Кот матерится как сапожник! Всё за свою шкурку хрустальную переживает. А рыжая мадемуазель держится молодцом. Хотя мечтает того хохочущего водилу за ляжку укусить.

Искорка возмущённо зашипела на сверчка. Кроха искренне переживала за каждого питомца, и комментарии барона считывала как издёвку.

— Ой, мадемуазель, не нужно мне указывать, как передавать их мысли, — иронично бросил ей в ответ Сверчанский, и тут же нырнул в карман, так как в ответ от саламандры полетела в его сторону струйка дыма.

Я ухмыльнулся, успокаивая возмущённую Искорку, помассажировал терморегуляционные точки, чувствуя, что вот-вот и пыхнет пламенем.

Затем начались спарринги, которые прошли на удивление гладко. Фамильяры начали привыкать к нестабильной опоре. Неон уверенно блокировал атаки Бублика барьером, а Желешка научилась быстро менять форму, уклоняясь от выпадов Матильды. Дружеская ничья.

Спустя час, после пятиминутного перерыва, я вновь вывел команду на исходную.

— А теперь финальный этап, — бросил я в сторону старичков, которые усаживались за руль погрузчиков. — Григорий, Леонид! Ещё одна прогулка! На максимальной скорости! Газ в пол!

Бублик и Желешка устроились на паллетах, погрузчики взвыли, пыхая клубами чёрного дыма. Машины понеслись по изрытой гусеницами площадке на предельной скорости.

— Ох ё! А чо это⁈ — зарычал Леонид, выворачивая руль. Но было поздно.

Погрузчик, на вилах которого балансировал Бублик, на полном ходу влетел в яму, и выскочил из неё, громыхнув поддоном. Погрузчик подбросило. Тяжёлый палет резко ушёл из-под лап варана, накренившись под критическим углом.

Инстинкт самосохранения хищника тут же перекрыл Сопряжение Леры. Бублик потерял как равновесие, так и связь с проводником. Он боролся за свою жизнь, как ему казалось.

— Держись! Когти в доски! — отчаянно закричала Лера. — Когти!

Но варан её не слышал. Вздыбившись, он вытаращился, сползая с поддона, его тело изогнулось дугой. Варан смог удержаться на поддоне, но совладать с собой уже не мог. Его пасть… широко распахнулась, и затем из неё вылетел мощнейший поток едкой кислоты.

Зеленоватая струя ударила прямиком в соседний палет. Прямо в Желешку.

Слайм издал почти человеческий всхлип. Желеобразное тело моментально впитало в себя кислоту. В следующую секунду Желешка вспыхнула изнутри ядовито-оранжевым светом. Поверхность слайма пошла крупными пузырями, он потерял плотность и в тот же миг расплылся по доскам мутным кипящим киселем.

— Желешка! Не-е-е-ет! — истошно завопил Костя Смирнов, бросаясь к поддону. — Что с тобой⁈ Помогите! Ей плохо!

Кипящая слизь стремительно теряла объем и уже начала просачиваться сквозь щели палета, капая на гравий площадки. Слайм не мог уплотниться обратно, отчаянно булькал, стараясь удержать форму изо всех сил.

— Тормози! Глуши моторы! — рявкнул я, срываясь с места.

Погрузчики с визгом остановились.

Костя не дождался, когда вилы опустятся, бросился к поддону, голыми руками сгрёб в кучу распадающегося на глазах питомца.

— Во дурень, он же обожжётся. Кислота, — выдавил шумно дышащий Белов, оказавшийся рядом.

— Ничего ему не будет, — возразил я, бросив категоричный взгляд на помощника. — Слайм её уже усвоил. Учите матчасть, Артём Сергеич.

Белов лишь плотно сжал губы, принимая критику очень болезненно. НО всё же принял её молча.

Старички перепугались не на шутку. Нашли тут же старый таз, в котором ранее замешивали раствор. Туда Костя и устроил Желешку. Она продолжала громко булькать, расплываться оранжевым пятном. И это мне ох как не нравилось.

Искорка скребла по моему плечу коготками. Тихо пищала. Живчик дёргался с поводка, пытаясь хоть как-то поучаствовать в спасении. А внутри меня расплывалась тревога, на фоне оханья Киры и бурчания Белова.

Понятно, что тренировка сорвана. И теперь нужно срочно везти пострадавшего в лазарет.

Через десять минут мы ворвались на базу. Костя, бледный как полотно, бережно, словно хрустальную вазу, нёс перед собой тазик, в котором слабо пульсировала уже исходящая паром оранжевая жижа с испуганно хлопающими глазами-блюдцами.

Полина встретила нас в стационаре во всеоружии. Уже подготовила специальную ванну с раствором, визуально оценила масштаб катастрофы. Без лишних слов она перелила в неё булькающего слайма.

Команда столпилась в коридоре, у дверей лазарета. Я успокаивал Киру, затем угомонил Белова, который начал подначивать команду. В том числе и Костю.

Всегда добродушный, робкий и всё прощающий парень впервые в жизни вышел из себя. Его лицо исказила яростная гримаса.

— Это ты виновата! — Смирнов резко развернулся к Лере, тыча в неё дрожащим пальцем. — Ни черта не контролируешь своего дикого монстра! Твой Бублик это же… это просто опасная тварь!

Лера отшатнулась, словно от пощёчины, удивлённо вгляделась в лицо Кости. И в момент ощетинилась, переходя в контратаку.

— Иди ты, Костик! Ты даже не понял, что произошло! Бублик просто испугался! — огрызнулась Соколова, повышая голос. — Погрузчик подпрыгнул, он потерял опору! Это инстинкт!

— Инстинкт⁈ Ты знала, что так будет! Знала, что он плюётся кислотой при любой опасности! — сорвался на крик покрасневший Костя, тыкая в сторону двери в лазарет. — И вот итог! Моя Желешка! Она там! Растворяется, из-за твоего варана!

— Да уймись ты уже, мальчик! — оскалилась Лера, сжимая кулаки. — Чего ты истеришь? Твоё желе посидит в ванночке и поправится! Что ему вообще будет? Это же просто слизь! Нарастит массу, делов-то!

— Хватит уже, может? — попытался вклиниться Дэнни, вставая между ними. — Нам сейчас только пересраться не хватало.

— Не влезай, мажор! — рявкнула на него Лера, готовая сорваться на ком угодно. — Тебя не спрашивали! Иди своему хрустальному котику лоток поменяй!

— А ну, заткнулись все! — проревел Белов. Тренер вклинился в толпу, расталкивая бойцов широкими плечами. — Я сказал — замолчали! Вы что, на базаре⁈ Совсем берега попутали⁈

Артём Сергеевич тяжело дышал, обводя притихшую стаю тяжёлым взглядом.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и оценивающе наблюдал за этой сценой. Смирнов боялся за жизнь своего питомца так, что готов был растерзать каждого. Проявил характер, впрочем не к месту и не на том, на ком нужно его проявлять. Соколова, не умея справляться с чувством вины, ответила единственным доступным ей способом, агрессией. Дэнни попытался сыграть миротворца, но лишь получил за это словесных лещей.

Лишь Анна неодобрительно посматривала, но исключительно в сторону Леры.

Всё же им ещё далеко до единомыслия. Но всё же это притирка, пусть и довольно эмоциональная.

Дверь лазарета со скрипом приоткрылась. На пороге появилась Полина. Док стянула с лица медицинскую маску, устало привалилась плечом к косяку. В коридоре мгновенно повисла мёртвая тишина. Все взгляды скрестились на диагносте.

— Артур Викторович. Можно вас? — произнесла Полина.

Оставив Белова разбираться с кипящей от гнева командой, я вошёл следом за ней в лазарет.

В дальнем углу под ярким светом ярких ламп находилась стеклянная ванна. Вместо полупрозрачного слайма в ней мутная оранжевая лужа. Желешка часто и болезненно булькала вязкими пузырями, растерянно хлопала большими глазами.

— Желе не понимает, почему не может собраться воедино, — тихо донёсся голос Сверчанского из кармана.

Я проверил доп параметры слайма, используя смарт-браслет. Семьдесят процентов! Желешка очень близка к срыву. Будет выше восьмидесяти, и гарантированно начнёт распадаться Ядро. Вот так потренировались!

Пока я обдумывал показания браслета, Живчик подошёл к ванне. Терьер тихонько поскуливал, осторожно принюхиваясь к стеклянным стенкам. Искорка, которую я выпустил из переноски, перебралась на мою руку, вцепилась коготками в кожу.

Она не шипела. Притихла и замерла, с тревогой посматривая в сторону того, что случилось с Желешкой.

Полина склонилась над ванной, собираясь с мыслями, только было открыла рот.

— Командир, сдаётся мне, этот холодец скис окончательно, — подал голос из кармана Сверчанский.

— Помолчи! — рявкнули мы с Полиной одновременно.

— Как прикажете-с, — обиженно фыркнул барон. — Я же всего лишь переводчик. Эх… Хочешь как лучше, а кругом одни мизантропы.

Сверчок демонстративно громко зевнул и спрятался в кармане. Однако спустя пару секунд его усатая морда снова выглянула наружу. Фасеточные глаза внимательно, с явным беспокойством следили за Желешкой. Ему также было не безразлично, что станет со слаймом.

— Я ничего не понимаю, Артур Викторович, — Полина в отчаянии развела руками, погружая в ванну с Желешкой очередную тестовую полоску. — Кислота шестилапого варана не должна была нанести такой фатальный урон!

Док с болью в глазах взглянула на булькающую Желешку.

— Слаймы — это же губки, — продолжила она. — Они невероятно адаптивны. В дикой природе легко перерабатывают даже концентрированные кислоты. У Желешки должно было быть лёгкое несварение, а максимум — потеряла бы пару килограммов массы. Дело точно не в яде Бублика.

Я нахмурился, подходя ближе. Что было не так? Отчего такая бурная реакция?

В этот момент заурчал центрифужный анализатор, который явно старше мамонтов. Полина метнулась к выпуклому экрану спектрометра.

Её глаза быстро пробежали по результатам. Лицо Дока, и без того не отличавшееся румянцем, внезапно побелело. Она медленно повернулась ко мне. В её глазах плескался нескрываемый ужас.

— Артур… — голос Полины сорвался на сиплый шёпот. Она судорожно сглотнула. — У нас есть всего пара часов. Нам надо понять, что ЕЩЁ попало в организм слайма, до тренировки. Иначе…

По моей спине пробежал неприятный холодок. В предчувствии катастрофы, я сделал шаг к ней.

— Иначе что, Полина? Говори же.

Док посмотрела мне прямо в глаза, и я всё понял.