Обстановка в одной из комнат, где я очнулся, оказалась, не побоюсь этого слова, помпезной. Ну, а чего я ожидал?

Я сидел в кресле, стараясь не морщиться от боли в боку, куда мне уже успели наложить временную повязку, и наблюдал, как за окном постепенно рассеивается ночная тьма, уступая место серому предрассветному сумраку.

Значит, провалялся я здесь до самого утра.

«Ширан ушёл несколько часов назад, — заметила Миа с ноткой уважения, которую от неё редко доводилось слышать. — Целитель был вызван благодаря его стараниям. Как не крути, но я бы извинилась за некоторые слова. Мужик не стал размениваться на банальную месть. Организовал всё на должном».

— Разберёмся, — я потрогал бок, боль в котором непрерывно пульсировала. — С ним разговор будет отдельный.

Проверив коммуникатор, убедился, что кроме сообщения от Винсента, никому я не понадобился. Коротко отстучав ему ответ, дав необходимые указания, я положил девайс на стол.

Ни звонков ни сообщений от Ширана не было. У Миа, о чём там договорились секунданты, было спрашивать тоже бесполезно. Она знала ровно столько, сколько и я.

«Ты бы не о прибыли думал, — проворчала Миа. — Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее будут. Откат ещё никто не отменял. И это ещё был не он, если ты об этом хотел спросить».

— Спасибо за предупреждение, — мрачно откликнулся я, делая осторожный глоток кофе, который несколько минут назад подал мне один из слуг по моей просьбе, заглянувший проверить состояние раненного.

Уверен, что канцлеру уже доложили, что я пришёл в себя.

Дверь открылась без стука, что уже само по себе было плохим знаком, поскольку персонал здесь был вышколен. Чего мне хотелось сейчас меньше всего, так это разговоров с равными. Трудно мыслить связно, когда ты не в лучшей форме.

На пороге возникла Инесса он Кранц, всё в том же строгом вечернем платье, будто время для неё остановилось, а картинка в окне врала мне, что утро вступало в свои права.

— Не помешаю?

— Судя по тому, что вы уже вошли, вопрос риторический, — заметил я, попытавшись подняться, но она махнула рукой, останавливая меня.

— Сидите, барон. Вы это заслужили, — она опустилась в кресло напротив, разглядывая меня изучающим взглядом. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо за беспокойство, маркиза. Давно так хорошо не высыпался, — чашку с кофе я брать не стал.

Руки еще подрагивали, а показывать свою слабость перед ней мне совсем не хотелось.

— Да уж, — она наклонила голову, взглянув на меня как-то по-новому. — Признаться, я недооценила степень вашей подготовки, господин он Сворт. Все думали, что представление выйдет забавным и кровавым, а получилось сделать лишь забавное. Но — весьма поучительное.

— Рад, что смог развлечь высшее общество, — сухо отозвался я. — Представление. Признаться, с такой трактовкой процесса по возвращению поруганной дворянской чести ещё сталкиваться не доводилось. Век живи — век учись.

— Не передёргивайте, — она улыбнулась уголками губ. — Вы прекрасно понимаете, что сделали вчера. Артемий он Скалле унижен публично, признал поражение перед свидетелями его же уровня. Такое не забывается годами. Так что, вы в фаворе отныне.

«У неё во фразе: „В глубокой заднице“ есть несколько ошибок, — процедила Миа. — И сейчас начинается самое интересное. Слушай внимательно, Андрей».

— Госпожа Инесса, — я отставил чашку в сторону. — У меня складывается закономерное впечатление, что наша дуэль была совсем не случайной. Разумеется, это всего лишь догадки ребёнка, — едко добавил я, — но с чего вы решили, что я должен радоваться таким несчастливым совпадениям? Назовите мне хоть одну причину для радости?

Она не стала ничего отрицать, лишь взяла небольшую паузу, будто оценивая, стоит ли продолжать разговор, перетёкший в совершенно другое русло.

— Возможно, некоторые совпадения не совсем случайны, — произнесла она спокойно. — Но доказать это невозможно, а обвинять голословно в обществе не принято, — она пожала плечами. — Так что, относитесь ко всему философски, господин барон.

Она тактично ушла от прямого ответа, но больше я вопрос повторять не стал. Это было бесполезно, поэтому я молча продолжал на неё смотреть, натянув на лицо вежливую улыбку.

— Я говорила и говорю вам честно не скрывая, что у меня давние счёты с семейством он Скалле, — Инесса подалась вперёд, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — А судьба порой преподносит удивительные подарки тем, кто умеет их замечать и отличается терпением. Артемий славился своей несдержанностью и заносчивостью с тех пор, как научился ходить. Так что, достаточно было лишь немного подтолкнуть события в нужном направлении. Причём, я к этому никакого отношения не имею, поскольку на приёме мы не перекинулись ни единым словом с ним. Он сам всё сделал.

«Ну давай, девочка, ты со мной ещё в честность поиграй», — внутренне поморщился я, считав подтекст.

Обычно люди начинают вдохновенно врать именно после фразы: «Я говорю вам честно».

И сейчас Инесса он Кранц допустила ошибку. Незначительную, но допустила.

«Она только что сдалась с потрохами, но так, что ты ничего с этим не сделаешь и не предъявишь, — мрачно заметила демоница. — Умна, змеюка».

— Зачем вам это? — спросил я прямо.

— Отчасти ради удовольствия, — призналась она, ничуть не смутившись. — Но также и потому, что мне интересны люди, способные принимать решения быстро и без лишних сантиментов. Вы, барон, оказались именно таким человеком. И я рада, что сейчас говорю с вами.

«Уши от мёда вытри, — пробурчала демоница. — А то она их тебе же и начнёт облизывать».

— Давайте начистоту, — дал я ей последний шанс перестать юлить. — Что вам нужно? Конкретно!

Инесса поднялась, поправляя складку на платье, и подошла к окну, глядя на светлеющее небо.

— Пока ничего, — сказала она, не оборачиваясь. — Считайте это долгосрочной инвестицией. Но когда придёт время, я обязательно напомню о себе, барон. И надеюсь, вы не забудете, кто помог вам сегодня добиться такого впечатляющего результата.

— Вы намекаете, что я вам обязан? — удивился я. — Не много на себя берёте, госпожа маркиза?

— Я лишь напоминаю, что мир аристократии живёт по правилам взаимных услуг, — она обернулась, и её улыбка на этот раз была жёсткой. — Позвоните мне, как и обещали. И, барон, — она сделала паузу у самой двери, — впредь советую внимательнее выбирать, кому вы доверяете подносить вам сок на подобных мероприятиях.

Дверь закрылась за ней тихо, без единого лишнего звука, оставив меня в компании остывающего кофе и весьма неприятной мысли о том, что Артур, кажется, служил вовсе не только канцлеру.

«Зашибись поговорили! Хорошо, что твоему телу только двенадцать лет».

Я с запозданием понял, о чём говорит Миагозра, но в этот раз не стал спорить. Демоница была права.

* * *

Дорога до моего поместья прошла как в тумане.

Я почти не помнил, как забрался в прибывшую машину, как Винсент что-то спрашивал у меня всю дорогу, а я отвечал односложно, стараясь просто не потерять сознание от накатывающей слабости.

Ещё помню, как пригрозил, что если с «Зонал-араши» что-то случится, и он доедет хоть с одной царапиной, то несдобровать будет никому.

Помню, как меня убеждали, что с машиной всё хорошо, даже приводили какие-то доводы.

К тому моменту, когда мы въехали в ворота моего родового особняка, каждое движение отдавалось тупой болью во всём теле, будто меня переехал грузовик, а потом сдал назад для верности и снова проехался.

— Ваша светлость, пожалуйста, осторожно, — Гор помог мне выбраться из машины, придерживая под локоть с осторожностью и трепетом, которые редко демонстрировал на людях или в моём присутствии. — Вам нужно отдохнуть.

— Спасибо, — прохрипел я, опираясь на его плечо тяжелее, чем хотелось бы признавать. — Я тут собирался на пробежку через полчасика. Думаешь, стоит отменить?

«А я говорила, — злорадно, но с явной ноткой беспокойства вклинилась Миагозра. — Будет хреново».

Пока мы медленно продвигались к дому, я попытался коротко пересказать Винсенту основные детали случившегося.

Дуэль, предшествующие ей события, победу, разговор с Инессой он Кранц, беседа с Люциусом…

Гор слушал молча, изредка кивая, и его лицо становилось всё более сосредоточенным. Когда он слушал про дрифт на парковке, то поморщился, но от комментариев воздержался, лишь тяжело вздохнув.

— Этого Артура я попытаюсь пробить, — пообещал Винсент наконец. — Странная личность.

— Да нахрен этого Артура, — отмахнулся я. — Это уже не твоя головная боль. Пусть канцлер сам разбирается со своим персоналом. Главное, что сок был не отравлен. Всё остальное — уже мелочи.

Мы почти добрались до входной двери, когда навстречу вышел Георг.

По его лицу сразу стало понятно: случилось что-то, требующее немедленного внимания, иначе встретил бы он нас уже внутри.

— Ваша светлость! — голос управляющего сбился. — Курьер доставил корреспонденцию буквально десять минут назад. Сделал акцент на том, что это срочно и лично в руки.

— И что тебя так взволновало? — удивился я, хотя холодок по спине уже пробежал.

Не стал бы Георг так истерить от простых писем.

Взяв конверт подрагивающими пальцами, я разглядел на нём тиснёный герб канцелярии канцлера.

Неожиданно.

Вскрыл письмо я уже у себя в кабинете, почувствовав под собой привычное кресло, как достаточную точку опоры. Занимательно, что Винсент и Георг тоже оказались в кабинете, явно с намерением не спускать с меня глаз. Видимо, чтобы я снова не вляпался в очередную переделку.

Внутри конверта оказалась обычная смета. Длинный список с аккуратно расписанными пунктами и суммами напротив каждого.

Я почувствовал, как от изумления мои брови попытались спрятаться в причёске.

— Чего-о-о-о?

' — Восстановление дорожного покрытия парковочной площади.

— Замена повреждённого газона в районе центрального фонтана.

— Химчистка ковровых дорожек в галерее второго этажа.

— Компенсация морального ущерба садовнику, получившему нервное потрясение'.

Список продолжался ещё на полторы страницы, а итоговая сумма внизу заставила меня поморщиться, словно от зубной боли.

— Да вы что, вообще ошалели? — возмутился я, всё ещё надеясь, что мне это кажется.

«Изящно, — присвистнула Миа с явным удовольствием. — Канцлер красавчик! Решил не устраивать скандал, а просто выставил тебе счёт. Ну что, Андрюша? Доигрался хрен на скрипке, очень музыку любил? Красиво, ничего не скажешь. Слушай, нужно взять на вооружение способ поставить зарвавшегося на место. Зачем держать обиду, если можно просто заставить оплатить нахальство?».

— Господин барон? — настороженно поинтересовался Гор, заметив выражение моего лица. — Что случилось?

— Привет от канцлера случился, — я раздражённо швырнул лист, с суммой примерно квартального дохода «Импульса» на столешницу. — Вот что случилось.

Винсент аккуратно сгрёб бумагу и пробежал глазами по списку. Его его брови тоже поползли вверх. Подозреваю, что на строчке о садовнике или о замене всех кадок с фикусами на первом этаже, будто я весь приём дышал на них перегаром. А возможно и на строчке о необходимости оплаты испорченной причёске какой-то даме, какого-то чёрта. Будто это я её портил.

— Это откровенный грабёж, — заметил сухо Винсент. — Вы собрались платить?

— Да, Гор. Мы будем платить. И это откровенно вежливое напоминание о том, что впредь стоит вести себя тише, — поправил я его, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. — Ты только Арнье это как-то помягче преподнеси, а то бедолага может не пережить. Георг, что-то ещё?

Георг, всё это время топтавшийся рядом с виноватым выражением лица, протянул мне ещё один конверт, гораздо меньше первого и без единой печати или опознавательного знака.

— Это доставил тот же курьер? — нахмурился Винсент.

— Нет. Этот оставили просто на пороге.

Я взял конверт, чувствуя, как внутри что-то неприятно похолодело ещё до того, как я начал его открывать.

Там оказался всего один лист бумаги, а на нём одно-единственное слово, выведенное аккуратным, но незнакомым почерком:

«Шкатулка».

Мозг мгновенно выцепил из глубин памяти нужный образ. Небольшая цельнометаллическая коробочка, закинутая в родовой сейф ещё в первые дни после смерти Норта. Та, которую я так и не удосужился открыть, отвлёкшись на десятки более срочных дел. А потом попросту забыл о ней.

— Винсент, — произнёс я, чувствуя, как усталость сменяется совсем другим, гораздо более неприятным чувством. — Помоги мне, пожалуйста дойти до сейфа.

И хоть он стоял в углу кабинета, дорога к нему показалась мне вечностью.

Пальцы дрожали, пока я несколько раз прикладывал родовой перстень к специальной выемке. Мне потребовалось целых три попытки, прежде чем массивная дверца наконец поддалась.

Шкатулка оказалась именно там, где я её и оставил. Покрутив её в руках, я попытался понять, как же она открывается, пока сбоку Гор не посоветовал мне снова использовать перстень.

Когда сухо щёлкнул замок, я на мгновение растерялся, поскольку когда-то точно таким способом я уже её пытался открыть и у меня ничего не получилось.

Медленно подняв крышку, я обнаружил внутри пожелтевший конверт. Прямо день корреспонденции какой-то.

Письмо было старым, бумага пожелтела от времени, а печать на конверте оказалась мне знакома по немногочисленным упоминаниям в бумагах Рода он Сворт.

Это была личная печать Лорана он Бата. Моего покойного деда, которого я никогда не знал.

Дрожащими руками я вскрыл конверт, разворачивая хрупкий листок, исписанный убористым, но твёрдым почерком и начал читать. И по мере прочтения я почувствовал, как меня начинает бить озноб.

'Моему внуку, кем бы он ни оказался, когда прочтёт эти строки. Главное, что родовой перстень окончательно признал тебя, иначе бы этой исповеди не было.

Если ты держишь это письмо в руках, значит слепок памяти сработал, и в теле Андера теперь живёт кто-то другой. Не буду спрашивать, кто ты и откуда, потому что ответ мне уже не суждено ни услышать ни прочесть.

Но я обязан предупредить тебя о том единственном, о чём ты должен знать.

Сущность, с которой ты делишь сознание, никогда не была случайной находкой моей дочери. Ритуал призыва должен был вызвать именно её.

Мари знала её имя ещё до того, как начала искать способ призвать, и узнала она его от меня. Я не буду говорить, зачем я это сделал, причины тебя не касаются. Главное то, что я фатально ошибся.

Если ты уже начал доверять Миагозре хоть в чём-то, ты совершил огромную ошибку.

Существо, чей истинный возраст исчисляется не веками, а тысячелетиями расчётов и манипуляций, неспособно мыслить человеческими мерками, запомни это накрепко.

Она позволяет тебе себя побеждать ровно до того момента, пока это выгодно ей самой, взращивая в тебе силу для одной-единственной цели.

Не стань тем самым способом вернуть её утраченное величие! И никогда ей не верь. Ни в чём! Ты только временный сосуд, а не партнёр!

Заклинаю тебя, внук, не натвори глупостей! И найди способ ограничить её! Найди способ её убить! Мне это, в своё время, так и не удалось.

Я никогда уже не узнаю твоего решения, но всё же — прости меня!'.

Строчки поплыли перед глазами, дыхание сбилось. Я рванул ворот рубашки, почувствовав, что мне не хватает воздуха, хотя воротник был расстегнут на две пуговицы.

«Миа, — мысленно позвал я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Это что значит?».

Но ответом мне была лишь звенящая тишина внутри собственной головы. Миагозра снова исчезла.

— Винсент, — хрипло произнёс я. — Собирай людей. Мы едем к Малике он Фарен.

Конец третьей книги.

Пятигорск, февраль-август 2026 года.