Сильный дождь хлестал по окну классной комнаты и создавал при этом усыпляющий шумовой фон, который лишал Джой последних остатков концентрации. Она лишь делала вид, что с огромным вниманием слушает доклад своей одноклассницы по драме Франка Ведекинда «Пробуждение весны», но в действительности даже не вникала в смысл услышанного. Она постоянно думала о Саше. Или, скорее, об этой Марайке, с которой он якшался последнее время. То обстоятельство, что Саша совсем мало рассказывал о ней, только еще сильнее разжигало ее любопытство. Прошлой ночью на балконе она чуть было не спросила его о ней. Почему же она не сделала этого? Ведь в этом не было бы ничего странного. В конце концов, они были друзьями.

Она представила себе, что было бы, если бы у Саши вдруг появилась подружка. Ее охватило какое-то странное, смутное чувство. Несомненно, Саша умел хранить верность. Он был совсем не похож на тех типов, которым нужно было перепробовать всех подряд, чтобы доказать самим себе и своим приятелям, какими крутыми они были. Саша относился к тому редкому типу парней, которые влюблялись сразу всерьез, в этом она не сомневалась. Он наверняка был нежным. Юноша с такими кроткими глазами и с такими изящными руками просто был обязан быть нежным. Я лишь надеюсь, что у него хороший вкус и эта Марайке в полном порядке, подумала она. Правда, она не была до конца уверена в этом. Как известно, милейшие парни часто увлекаются самыми сумасбродными девчонками.

Единственным плюсом школы было то, что даже самый скучный урок в конце концов заканчивался. А этот урок был к тому же последним перед выходными. Едва прозвучал звонок и Вайнгарт официально объявил об окончании урока немецкой литературы, как, словно подчиняясь какому-то таинственному магнетизму, немедленно образовались те же самые группки учащихся, которые держались друг друга по утрам и на переменах и даже вместе ходили в туалет. Джой, напротив, плыла по коридору в бурлящем потоке учеников как одинокое бревно сплавного леса. Вместе со всеми она проследовала сначала в актовый зал, а потом на школьный двор.

По-прежнему дождь лил как из ведра. Как и все время в первой половине дня. Поэтому утром Джой поехала не на велосипеде, а воспользовалась автобусом, метро и трамваем. Остановка находилась совсем близко от ее дома. Правда, большой недостаток такого сообщения заключался в том, что при этом выпадал солидный отрезок пути в школу, который она обычно преодолевала вместе с Сашей.

Джой натянула на голову капюшон своего дождевика и двинулась в путь в своих серых резиновых сапогах, доходивших ей до колен. В такой обуви она смело шагала по лужам и даже получала удовольствие от того, что тяжелые капли барабанили по ее голове. Саша и эта Марайке, снова подумала она, нет, здесь нет ничего серьезного. Она не знала почему, но что-то здесь просто не складывалось. Об этом ей говорила ее женская интуиция, а на нее она всегда могла положиться.

Машина, стоявшая на обочине рядом с въездом на школьный двор, несколько раз мигнула фарами. Это была малолитражка, Джой определила ее как «Форд Фиеста». Довольно старая и уже тронутая ржавчиной. За рулем сидел Бруно. У Джой невольно вырвался вздох сожаления. Она еще раз горько пожалела о том, что вчера вечером до такой степени позволила увлечь себя его искреннему гневу и глубокому возмущению Андрошем. В противном случае она наверняка не вызвалась бы сопровождать Бруно, когда тот будет, как он выразился, раз и навсегда прояснять дело с доктором. Честно говоря, ей с самого начала было ясно, что из этого не получится ничего хорошего и все может закончиться большими неприятностями.

Когда она подошла к машине со стороны водителя, Бруно опустил стекло.

— В чем дело? Садись в машину!

— Я такая мокрая, что испачкаю тебе весь салон.

— Да брось ты, что в этой развалюхе можно еще что-то запачкать?

И то верно, подумала она. Тем не менее она села в машину с большой неохотой. Бруно нагнулся к ней, стянул с ее головы капюшон и поцеловал в щеку. На большее он не отважился, так как вчера вечером она деликатно, но решительно отвергла все его попытки добиться большей близости.

— У нас еще есть немного времени, — сказал он, — нам надо быть там в три. Хочешь есть? Я приглашаю тебя на порцию шаурмы.

— Почему? Что будет в три?

— До трех часов дня у Андроша прием пациентов. Потом он покидает свой кабинет.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что он сам мне сказал.

— Ага! Это как же?

— Я позвонил ему сегодня утром и попросил записать меня на прием. Поскольку никак не могу забыть смерть Алины и тому подобное. Он обнадежил меня, пообещав принять на следующей неделе, надменная задница. То-то он удивится, когда поймет, что поговорить придется уже сегодня.

Джой совсем не понравилось то, как Бруно при этом ухмыльнулся. В этом было что-то грубое, жестокое, чего раньше она в нем не замечала.

— Ты действительно считаешь это хорошей идеей?

Бруно удивленно посмотрел на нее.

— Что это значит? Вчера вечером ты говорила совсем по-другому.

Она тяжело вздохнула. Она и сама знала, что вчера была во всем согласна с Бруно, но ночной разговор с Сашей на балконе быстро прочистил ей мозги и заставил взглянуть на все по-другому. Кроме смелых предположений и двусмысленной записи в дневнике у них не было ничего, что изобличало бы Андроша. И даже если Бруно был прав — что им даст, если они будут досаждать доктору своими угрозами и лживыми утверждениями?

— Собираешься увильнуть, что ли? — спросил Бруно.

— Вовсе нет! Просто я против необдуманных действий. Кроме того, как я могу увиливать, если вообще ничего тебе не обещала.

— Все ясно.

Он тупо смотрел вперед на дорогу. Она тоже молчала.

— О’кей, — нарушил молчание Бруно, — сейчас я отвезу тебя домой, а потом поеду один к этой психозаднице. И выясню раз и навсегда, что там случилось, это я тебе гарантирую. И даже если мне придется выбить это из него… — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Возможно, даже лучше, если ты не будешь присутствовать при этом. В противном случае ты окажешься, в конце концов, впутанной в дело, которое тебе абсолютно безразлично. Извини, что я вообще додумался до того, чтобы втянуть тебя в это.

Но это прозвучало совсем не так, словно ему действительно было жаль.

Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель коротко взревел. Джой прикоснулась к его руке.

— Я поеду с тобой. В конце концов, кто-то же должен проследить за тем, чтобы ты не наделал глупостей.

Бруно припарковал свою машину так, чтобы они могли видеть вход в дом. Каждые несколько секунд щетки дворников со скрежетом скользили по ветровому стеклу и на короткое время открывали обзор. Во время еды и позднее, уже на пути сюда, Джой попыталась еще раз отговорить Бруно от его затеи, но тщетно.

До трех часов оставалось всего лишь десять минут. Они молчали уже довольно долго. В конце концов Бруно сказал:

— Ты, собственно говоря… Я имею в виду… — он откашлялся, — у тебя есть кто-нибудь, кого ты…

Джой поерзала на своем месте.

— Собственно говоря, нет.

— Собственно говоря?

— Нет, никого нет.

— А как насчет Саши?

— А что должно быть с ним?

— Не знаю. Я просто спрашиваю.

Щетки дворников еще раз скользнули по ветровому стеклу, и Джой заметила на тротуаре напротив фигуру в оливковом дождевике, которая несколько раз прошлась перед входом в дом. Потом она расплылась и превратилась в цветное пятно, которое постепенно исчезло из поля зрения.

— Саша и я всего лишь друзья, — сказала она, помедлив. У нее было такое чувство, что Бруно ей не поверил, но он промолчал.

Затем каждый из них снова предался своим мыслям.

В этот момент входная дверь открылась, и на улицу вышел молодой человек, раскрыл зонт и быстрым шагом удалился. Вероятно, пациент Андроша.

— Теперь уже скоро, — сказал Бруно.

Он повернулся к задним сиденьям, нагнулся и что-то поднял с пола позади ее кресла. Когда она увидела, что это было, то испугалась: бейсбольная бита.

— Ты с ума сошел? — воскликнула она.

— Только чтобы припугнуть, — успокоил ее Бруно. — Я не собираюсь пускать ее в ход. Я же не какой-нибудь драчун.

Между тем она уже не была так уверена в этом.

— Ты совсем рехнулся? — набросилась она на него. — Убери сейчас же эту штуковину!

Немного помедлив, он все же сделал то, что она хотела, хотя и неохотно.

В этот момент на другой стороне улицы снова открылась дверь. В проеме двери показался мужчина, который поспешно раскрыл свой зонт.

— Это он, — сказал Бруно.

— Ты уверен?

Хотя вчера Бруно и показывал ей несколько фотографий Андроша, которые он нашел в Интернете, она бы не смогла его узнать.

— На все сто процентов.

В то время как мужчина на другой стороне улицы целеустремленно зашагал по тротуару, они вылезли из машины и пересекли дорогу. Джой едва поспевала за Бруно, стараясь не переходить на бег. С каждой секундой у нее на душе становилось все муторнее. Ее первое впечатление, что Бруно довольно безобидный тип, уже давно изменилось. По крайней мере, если речь шла о его сестре, он был способен на все, это проявлялось все явственнее. Она никак не могла взять в толк, как он решился прихватить с собой на этот якобы «разговор» бейсбольную биту!

Андрош — или, по меньшей мере, мужчина, которого они приняли за него, — подошел к синему «БМВ». Вспыхнули проблесковые огни, было слышно, как разблокировались двери.

— Герр Андрош!

Мужчина остановился и повернулся лицом к Бруно.

— Да?

Это действительно оказался он.

Сделав два широких шага, Бруно подскочил к нему, теперь они стояли так близко друг к другу, что почти соприкасались носами.

— Что ты сделал с моей сестрой, ты, свинья? — заорал Бруно.

Андрош озадаченно посмотрел на него и отступил на шаг назад.

— Что? Кто вы такой?

— Я брат Алины. Ты еще помнишь Алину или уже забыл?

— Я не знаю, что…

Бруно выбил зонт у него из рук.

— Бруно! — крикнула Джой. — Прекрати!

Но его уже было не остановить. Он схватил Андроша за воротник, толкнул его назад и прижал к его «БМВ».

— Я хочу знать, что ты сделал с моей сестрой! И не лги мне!

Андрош вообще ничего больше не говорил. Застыв на месте от испуга, он лишь смотрел на Бруно, открыв рот.

— Отпусти его!

Джой, которая до сих пор тоже стояла, словно парализованная, схватила Бруно за рукав.

Тот резко отмахнулся, Джой почувствовала сильную боль, отшатнулась назад и упала на землю, в большую лужу. Он попал ей локтем прямо в живот. К боли примешивалась злость. Какой же он чокнутый!

Прежде чем Джой успела подняться, она увидела, как кто-то бросился сзади на Бруно и схватил его. Это оказался тип в оливковой куртке, которого она видела совсем недавно. Он оторвал Бруно от Андроша и оттолкнул его в сторону. При этом Бруно успел ухватиться за его куртку, один из швов которой с треском разошелся. Получив сильный удар локтем по ребрам, Бруно пошатнулся и рухнул на тротуар. Тип в оливковой куртке не оставил его в покое, а нанес ему своими тяжелыми сапогами мощный удар по почкам.

— Ах ты, дерьмо! — взревел Бруно, — я тебя прикончу!

Он хотел вскочить на ноги, но нападавший выхватил из кармана складной нож, нажал на кнопку, и из ручки выскочило лезвие.

— Лежать!

Тем временем Джой поднялась на ноги. Прижав руку к животу, который все еще болел, она крикнула:

— Прекратите! Вы оба!

Но никто не обращал на нее внимания. Андрош, который между тем промок до нитки, все еще стоял здесь и просто смотрел, как его спаситель угрожал Бруно ножом. В конце концов нападавший полуобернулся к нему и крикнул:

— Ну, убирайся же, наконец, отсюда!

Андрош сразу же ожил. Он обежал вокруг своей машины, сел за руль, запустил двигатель, сдал назад и на большой скорости вылетел с парковочного места. А его спаситель снова полностью сконцентрировался на Бруно, который все еще лежал на земле.

— Не делай глупостей, — заклинал его Бруно.

Джой осторожно приблизилась к ним с другой стороны. Парень в оливковой куртке обернулся к ней. Она остановилась. Этого ему оказалось достаточно, и он снова занялся Бруно; размахивая ножом, он еще несколько раз пнул его ногой и крикнул:

— Не тронь моего старика! Заруби это себе на носу, мерзкая скотина!

Словно ему нечего было больше опасаться, он не спеша удалился в своей разорванной куртке. Все, что он еще сделал, так это поднял зонт Андроша, который порывом ветра отнесло к стене дома. Однако вместо того чтобы прикрыться им от дождя, который пошел еще сильнее, он сложил зонт и использовал его как трость. Все это время он продолжал держать в другой руке нож, мокрое лезвие которого грозно поблескивало.

— Ты уверен, что тебе не надо обратиться к врачу?

Бруно покачал головой. Хотя нельзя было не заметить, как у него все болело. Постанывая от боли, он кое-как дотащился с помощью Джой до своей машины. Правда, ее сочувствие не выходило за рамки. В конце концов, он сам заварил всю эту кашу. И это он саданул ей локтем в живот.

— Откуда только взялся этот придурок? Ты видела, как он подошел?

Джой покачала головой.

— А этот психодокторишка просто смылся. Какой же трус! Но ничего другого я от него и не ожидал. Скажу тебе, это именно те типы. Именно те.

— Что за типы?

— Ну, те, которые грешат с невинными девушками. Но я до него еще доберусь.

Она скривила рот. По-видимому, Бруно так ничему и не научился.

— А что это был за тип? — спросил он.

— Его сын.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Правда? Откуда тебе это известно?

— Он же сам сказал. По меньшей мере, намекнул.

— Ах, так. А я и не понял.

— А то, что ты заехал мне локтем в живот, ты, вероятно, тоже не заметил?

Он снова отвернулся.

— Э… Нет. Извини. Видимо, это был рефлекс. Ты обиделась?

— Прежде всего, Бруно, я разочарована. Я, конечно, понимаю, что нелегко справиться с тем, что случилось. Я имею в виду то, что произошло с твоей сестрой. Но если ты думаешь, что поэтому можешь вести себя как чокнутый, то заблуждаешься. То, что ты устроил здесь, я считаю абсолютно неприемлемым. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Поэтому я выхожу из машины прямо здесь.

Она протянула руку к ручке, чтобы открыть дверцу. Но прежде чем она успела это сделать, Бруно удержал ее.

— Все понял. Сиди. Я отвезу тебя домой.

— А потом? Что ты будешь делать потом?

Он включил двигатель.

— Во всяком случае, я это так просто не оставлю. Но я не думаю, что тебя это еще касается.