— Мы должны быть предельно осторожными, чтобы не сработала сигнализация, — сказала Марайке, понизив голос.

— Ты действительно считаешь это хорошей идеей?

Она усмехнулась

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Саша окинул взглядом окрестности. Нигде не видно ни одного человека, только крыши припаркованных автомобилей, которые влажно блестели в свете уличных фонарей. Когда Марайке сказала, что хочет что-то показать ему, нечто такое, что он должен обязательно увидеть, он никак не ожидал, что для этого им придется стать взломщиками.

— Почему бы нам просто не пойти в часы работы галереи? Ведь это же ничем не примечательная, рядовая картинная галерея, не так ли?

— Хотя бы и так, но во-первых, это было бы скучно, а во-вторых, то, что мы собираемся сделать, можно выполнить только таким образом.

— И что же мы собираемся сделать?

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она вытащила из своей большой кожаной сумки что-то, что, вероятно, являлось отмычкой. При таком скудном освещении было невозможно понять, что же именно она сжимала в руке.

У Саши пересохло в горле, он судорожно сглотнул и уже видел себя в наручниках в ближайшем полицейском участке. А потом появится его мать с взглядом, острым как бритва, в то время как ее коллеги будут посмеиваться в кулак. Картина совсем не заманчивая.

— Когда мы войдем внутрь, у нас будет только полминуты, пока не сработает сигнализация, — пояснила Марайке, продолжавшая копаться в замочной скважине.

— Э… Для отключения сигнализации надо знать определенный код.

— Ерунда. Я справлюсь с этим. Ты же следи за улицей.

Она сказала это таким тоном, словно была следующей девушкой Бонда. При этом, скорее всего, она была всего лишь обыкновенной воображалой, которая сейчас втянет их обоих в неприятную историю.

Саша услышал, как щелкнул замок. Один — ноль в ее пользу.

— Готов?

Саша стоял в нерешительности.

— Я не знаю…

— Пошли!

Она надавила плечом на дверь. Следуя вплотную друг за другом, они прошмыгнули внутрь.

Нервам Марайке можно было только позавидовать. В то время как он был напряжен до кончиков волос, она оставалась абсолютно спокойной. С вызывающей небрежностью она занялась сигнализацией. Саша остался у двери и наблюдал за окрестностями. Медленно подъехала машина, в ней сидели двое. Что они так высматривали? Неужели они что-то заметили? К счастью, нет, они лишь осмотрели свободное место между припаркованными машинами, которое оказалось слишком маленьким, и поехали дальше.

— Гм, — пробормотала Марайке.

Гм — это было совсем не то, что хотелось услышать в такой ситуации, как эта. Уровень адреналина в Сашиной крови повысился еще сильнее.

— У тебя все в порядке? — спросил он осипшим вдруг голосом.

— Мы узнаем это через десять секунд — девять — восемь…

Саша затаил дыхание.

— …пять — четыре — три…

Его рука сжала ручку двери. В его ушах уже звучал сигнал тревоги. А за ним сирены полицейских машин. И мерцание проблесковых маячков синего цвета.

— …два — отключила. Ух! Справилась.

Тишина. Он облегченно глубоко вздохнул. Хлопнул по протянутой ладони Марайке.

— Да твои руки совсем мокрые. — Она вытерла свою ладонь о куртку.

— Извини.

Как он сейчас заметил, мокрыми были не только его ладони. Футболка под свитером прилипла к его телу, словно вторая кожа.

— Ну, что ты теперь скажешь?

— Круто.

Его мать взорвалась бы от возмущения, если бы увидела его здесь. Представив себе такую картину, он с довольным видом ухмыльнулся. А что скажет Джой, когда он расскажет ей об этом? Джой. Ему страстно захотелось, чтобы сейчас рядом с ним была Джой, а не Марайке. Тогда бы он ни секунды не колебался, а просто схватил бы ее в охапку и целовал до тех пор, пока у нее бы в глазах не потемнело. И плевать на то, что будет потом.

— О чем ты думаешь?

— Да ни о чем особенном. Почему спросила?

— Потому, что ты так улыбаешься.

— Просто я считаю эту акцию классной, вот и все.

Саша огляделся вокруг. В рассеянном свете уличных фонарей он заметил пятна на стенах, серое в черном. Картины.

— Иди за мной, нам надо сюда.

Марайке прошла вперед в небольшое подсобное помещение без окон. Она достала из своей сумки два карманных фонарика, включила их и подала ему один из них. Саша осветил помещение. Луч света скользнул по небольшому столику в углу, на котором лежали карандаши и какие-то бумаги, и по рисункам на стенах.

— Эти рисунки просто класс, — сказала Марайке. — Посмотри, вот этот просто отпад.

Она осветила рисунок, выполненный тушью: размашисто нанесенные на поверхность из красочных пятен линии, из которых в целом складывалось лицо. Остальные картины были выполнены в той же манере: цветные пятна, в которые тушью вписан рисунок. Не только лица, но и стройные, удлиненные тела в разных позах. Саша был впечатлен тем, как художник всего лишь несколькими штрихами привносил движение в свои фигуры.

— Кто их автор? — поинтересовался он. Подпись художника на картинах оказалась неразборчивой.

— Его зовут Рене Зоммер. Он совершенно неизвестен. Тем не менее я нахожу его просто классным. А ты нет?

Саша кивнул.

— Действительно супер.

После того как они осмотрели все картины, Марайке забрала у Саши фонарик и села на пол в центре помещения. Он выжидающе смотрел на то, как она положила фонарики на пол напротив друг друга таким образом, чтобы их световые конуса соединились. Потом она жестом фокусника извлекла из своей сумки две бутылки пива, закрытые бугельной пробкой, и посмотрела на него.

— В чем дело? Садись.

Он опустился на пол напротив нее и взял бутылку, которую она протянула ему. Они оба отпили по глотку, затем Саша жадно осушил почти треть бутылки, а Марайке лишь пригубила.

— О, чертов сигнализатор дыма, — сказала она. — Сейчас курнуть было бы классно. А ты? Хочешь чипсы? — Она сунула руку в свою казавшуюся бездонной сумку.

— Чего там у тебя только нет, — не скрывая своего удивления, сказал он, когда она достала пакет чипсов и надорвала его. С сыром и луком. Любимый сорт чипсов Джой. И сразу же мелькнула следующая мысль: возможно, как раз сейчас она их ест вместе с Бруно. На кушетке в его отдельной комнате в съемной квартире.

А если даже и так, подумал он, здесь тоже круто. Он взял целую горсть чипсов, сунул их в рот и спросил, не переставая жевать:

— Ты это часто делаешь?

— Что?

— Забираешься тайком в картинные галереи и тому подобные вещи.

— Но это же гораздо круче, чем бродить тут, шаркая ногами, в дневное время. Мы можем спокойно сидеть, пить пиво, жевать чипсы, ну и соответствующее освещение…

Атмосфера, которую создавали два карманных фонарика, действительно была чудесной. Романтичной.

Внезапно он перестал жевать.

Шла ли здесь речь о романтике?

Врубайся же наконец, прозвучал у него в голове голос, который был подозрительно похож на голос Джой. Ты действительно подумал, что вы здесь только из-за нескольких картин?!

Он и сам не знал, о чем подумал. Во всяком случае, не о том, что Марайке может запасть на него. Богатая, самоуверенная девушка, как она, — на такого обычного парня, как он! Ведь она и до сих пор так и не дала ему номер своего телефона. А ее неожиданные звонки и их встречи он объяснял тем, что иногда ей было просто скучно. И это его особо не беспокоило. Она была самой необычной девушкой из всех тех, с которыми он был когда-либо знаком, и именно это нравилось ему в ней. То обстоятельство, что он почти ничего не знал о ней, делало ее еще интереснее. Тем не менее он никогда не влюбился бы в нее, для этого она была просто не той, которую он мог бы полюбить.

— О чем ты все время думаешь?

Он очнулся от своих мыслей.

— Я? Да ни о чем.

— Думать ни о чем вообще невозможно. И ты так неожиданно притих…

— Я как раз подумал о том, знала ли ты Алину.

— Алину? Какую Алину?

— Подругу Натали. Ту, которая тоже отравилась.

— Ах, ту. — Она начала играть с пробкой своей бутылки. — Нет, с ней я не была знакома. Но Натали рассказывала мне о ней. Обе были довольно близкими подругами. Раньше. — Она подняла голову. — Ты часто думаешь о ней, да? Я имею в виду Натали.

— Может быть, не знаю.

— Ты был довольно сильно в нее влюблен, верно?

— Нет, это не совсем так. Просто дело в том… У меня есть теория.

— Теория? Что еще за теория?

Он прикинул, стоит ли рассказывать ей об этом, а потом сказал:

— Ты наверняка слышала о девушке, которую недавно отравили цианистым калием.

— Ну и?

— Цианистым калием. Точно так же, как в случае с Натали. И с Алиной. И еще с одной девушкой, ее звали Сара. Тебе не кажется это странным?

Марайке пожала плечами. В остальном она оставалась безучастной.

— Мы выяснили…

— Мы? — перебила она его.

— Одна моя подруга и я. Мы навели справки. И при этом узнали, что все эти девушки лечились у одного и того же психотерапевта. Ведь это довольно необычно, не так ли?

— Пожалуй, но…

— Моя теория заключается в том, что и при самоубийствах кто-то оказывал этим девушкам содействие. Дело в том, что есть еще одно обстоятельство, общее для всех этих девушек: незадолго до их смерти у них у всех был таинственный друг, которого никто не знает.

— Ты имеешь в виду того типа, с которым ты видел Натали? Как там его звали?

— Тристан. Да, именно его я и имею в виду.

— И ты думаешь, что это он сделал? Что он убил всех девушек?

— Убил не в классическом смысле этого слова. Но он каким-то образом убедил девушек принять яд. Понятия не имею, как он это сделал.

— А какое же отношение имеет к этому упомянутый тобой психиатр?

— Я пока еще не знаю. Но ведь это тоже не может быть случайностью, верно?

— Я тоже не думаю, что это случайность. Отличная теория.

Марайке внимательно посмотрела на него. Казалось, она о чем-то размышляла. Через несколько секунд она сказала:

— Если хочешь, я тоже могу подключиться и порасспросить кое-кого. Тут есть несколько человек, которые знали Натали. Возможно, кому-нибудь из них что-то известно об этом.

— Э… Конечно. Отлично.

Саша уже раскаивался в том, что рассказал ей о своей теории. Надеюсь, она не считает себя частью нашей команды, подумал он.

Казалось, Марайке угадала его мысли, так как она сказала:

— А эта девушка, с которой ты проводишь свое расследование… Она просто какая-нибудь девушка или?..

— Мы с ней просто друзья, ничего больше. Я знаком с ней всего лишь несколько месяцев, они въехали в соседнюю квартиру.

— Понятно.

После того как Марайке еще раз пригубила свое пиво, она сказала:

— Ты совсем не пьешь. Тебе не нравится этот сорт пива?

— Вообще-то я не большой любитель пива.

Она улыбнулась.

— Собственно говоря, и я тоже. — Немного погодя она взяла один из фонариков и встала. — Пойду посмотрю, где здесь у них туалет.

После того как она ушла, он взял другой фонарик и встал, чтобы размять ноги, которые уже затекли. Сделав несколько шагов по комнате, он оказался у стола, стоявшего в углу. Посветив на стол, он заметил записку, лежавшую сверху на остальных бумагах. Видимо, кто-то оставил сообщение для другого человека.

Дорогая Марайке, пожалуйста, не забудь снова включить сигнализацию, когда будешь уходить. Желаю хорошо повеселиться на твоем романтическом вечере.

Герд

Ему пришлось дважды прочесть записку, прежде чем до него дошло. Оказывается, вот как обстояло дело с этим мнимым «взломом».

— Что там у тебя?

От неожиданности он вздрогнул. Марайке. Он медленно повернулся.

— Да ничего особенного. Просто записка.

— Покажи.

Она подошла ближе и вытянула руку. Он бы охотно избавил ее от неловкости, но она непременно хотела увидеть записку, поэтому он отдал ее ей и шутливо заметил:

— Большое спасибо за отличное шоу. Все действительно было круто.

Марайке прочла записку, сложила ее и сунула в карман своих джинсов. При этом она не произнесла ни слова. Ее глаза были холодными и прозрачными, как кусочки льда. После нескольких секунд тягостного молчания она сказала:

— Пошли.

По пути на улицу она снова включила сигнализацию и заперла дверь. При этом Саша увидел, что тот предмет в ее руке, который он первоначально принял за отмычку, оказался всего-навсего обыкновенным ключом. Когда они оказались на улице, Саше показалось, что Марайке собирается уйти, даже не попрощавшись с ним.

— Эй, — сказал он и осторожно взял ее за руку, — даже если это и не было настоящим взломом, я нахожу это, тем не менее, суперувлекательным. А рисунки просто замечательные! Это действительно был клевый вечер.

Марайке никак не прореагировала на его слова, а лишь молча смотрела на него. Потом она повернулась и ушла, широко шагая. Не сказав ни слова. Он озадаченно смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Увидит ли он ее еще раз? Возможно, было бы лучше, если бы она больше не звонила. Так проще. Но Марайке определенно не была простой девушкой. Нет, она наверняка снова позвонит.