— Без шансов, — сказал Саша и положил трубку. Никто из семьи Лайлы не захотел разговаривать с совершенно незнакомыми подростками, которые якобы хотели задать несколько вопросов относительно их трагически погибшей дочери. После назойливого приставания прессы и бесконечных опросов полиции они хотели, наконец, спокойно оплакать свою дочь.

— И что же нам теперь делать? — спросила Джой, сидевшая в непринужденной позе на Сашиной кровати.

Он повернулся к ней на своем офисном стуле.

— Наверняка существуют и другие люди, которые что-то знают о ней. Возможно, они знают даже больше, чем родители и братья и сестры.

Джой кивнула.

— И это как раз та информация, которая нам нужна, Шерлок, не так ли? — сказала она, сладко потянувшись.

— Точно.

При виде ее силуэта на своей кровати Саша невольно снова подумал о ландшафте с песчаными дюнами на фотографиях в приемной доктора Андроша.

— Подруги, — предложила Джой.

— Волейбол, — подхватил Саша.

Он снова повернулся к столу. В газетных статьях постоянно упоминалась в качестве источника одна и та же девушка, ближайшая подруга и одновременно член той волейбольной команды, в которой играла Лайла. Он пролистал распечатки статей, разложенные в хронологическом порядке. Джой вскочила с кровати и встала у него за спиной.

— Ты пометил все имена и фамилии маркером, — сказала она. — Очень наглядно. Теперь я знаю, почему у тебя хорошие отметки по всем предметам, а не у меня.

— Очень смешно. Вот, это она: Джина Б.

— Поищем в Гугле.

В качестве поисковых слов Саша ввел имя, затем женский волейбол и Мюнхен, и ему сразу повезло. Он обнаружил множество статей региональных спортивных газет и журналов, страницы волейбольной команды, «домашние» страницы отдельных игроков. Он кликнул по первой ссылке, и на экране появилась фотография волейбольной команды с полными именами и фамилиями всех игроков. Джина Бруннер — это однозначно была та девушка, которую они искали. Она и Лайла стояли на фотографии обнявшись.

— «Фейсбук», — сказала Джой.

— Уже вхожу.

Саша кликнул по символу «Фейсбука» в своем списке избранного, зарегистрировался и ввел имя и фамилию девушки в строку поиска. Там оказалось больше, чем одна Джина Бруннер. К счастью, та Джина, которую они искали, разместила в своем аккаунте фотографию. На ее странице вскоре после смерти Лайлы нашлась всего лишь одна краткая запись:

Несколько дней тому назад я потеряла свою любимую подругу Лайлу, погибшую вследствие ужасного, жестокого, бесчеловечного преступления. Мне всегда будет ее недоставать! А тот, кто лишил меня и всех, кто ее любил, нашей подруги, пусть сгорит в аду!

Под этой записью имелись сотни комментариев.

— Прокрути еще раз на самый верх, — попросила Джой.

Когда Саша это сделал, она сказала:

— А вот это нам очень кстати.

— Что именно?

— Ну, вот это. — Она показала на строку, где была указана профессия Джины: парикмахерша в салоне Star Cut.

— Ах, это? И в какой же мере это нам кстати?

Джой запустила свою пятерню в его пышную шевелюру.

— Ну как же, здесь кое-кому все равно уже давно пора подстричься.

— Я записан к Джине, — сказал Саша девушке с прической каре, сидевшей за столом приема заказов. — Саша Шмидт.

«Каре» кивнула, поставила галочку рядом с его фамилией в журнале регистрации и крикнула:

— Джина! Твой клиент!

Из соседней комнаты вышла Джина. И хотя у нее была не такая прическа, как на фотографиях в «Фейсбуке», Саша сразу ее узнал.

— Привет, — поздоровалась она, продолжая жевать жвачку, — садись.

Она показала на свободное кресло перед восьмиугольным зеркалом. После того как он уселся в это кресло, она набросила на его плечи пелерину и спросила:

— Как будем стричься?

— Только подровнять. И не слишком коротко.

— Ага. Но намочить-то можно?

— Конечно.

Джина взяла пластиковую бутылку с распылителем и смочила его волосы. Потом она начала стричь. И говорить.

— Могу я спросить, почему ты записался именно ко мне? Я тебя еще никогда здесь не видела. Ну, а подровнять… Это могла бы сделать даже наша ученица.

Саша прикинул, как ему лучше начать разговор, но потом решил придерживаться правды.

— Это из-за Лайлы.

Она на мгновение замерла, даже перестала жевать свою жвачку. Потом продолжила стричь и сказала, растягивая слова:

— О’кееей…

— Вы же были подругами, не так ли?

— Ну и?

— Она никогда не упоминала имя Тристан?

Джина на несколько секунд задумалась.

— Нет. Почему ты спрашиваешь? Кто это такой?

— Возможно, ее друг?

Какое-то время были слышны только щелчки ее ножниц и чавканье жвачкой.

— Почему, собственно говоря, ты так интересуешься этим? — спросила она наконец.

— Я разыскиваю этого Тристана. Он был другом одной моей хорошей знакомой. Я просто хотел бы с ним поговорить. Итак, если ты его знаешь или что-нибудь слышала о нем…

— Я не понимаю. Почему ты решил, что именно Лайла могла знать этого типа? Или твоя подруга и Лайла были знакомы?

Саша не хотел рассказывать ей о своей теории, поэтому солгал:

— Мимолетно.

— А почему ты не спросишь об этом свою подругу?

— Потому что она мертва. Она… покончила с собой… недавно…

Джина кивнула.

— Мне очень жаль, что так случилось с твоей подругой. Но я еще никогда не слышала имя Тристан, честное слово. Итак, если он случайно не был тайным возлюбленным Лайлы, то тогда она не была с ним знакома.

Саша насторожился. Какое счастье, что, по-видимому, Джина была не прочь поболтать и охотно делилась известной ей конфиденциальной информацией. Поэтому он задал ей прямой вопрос:

— Что за тайный возлюбленный?

— Она, конечно, отрицала, что у нее кто-то есть, но я ей не поверила. Я же не дура. Я сделала из этого собственные выводы.

— А именно?

— Что этот тип женат. Это же логично.

— Пожалуй, раз ты так уверена в этом.

— Что касается подобных дел, то Лайла была довольно наивной. И слишком романтичной. Я бы ей сразу сказала, что эта связь продлится не слишком долго, пока она не надоест этому типу и он не даст ей отставку. А вскоре так и случилось.

— Он дал ей отставку? Ты уверена в этом?

Саша непроизвольно дернулся.

— Эй, поосторожней, если не хочешь, чтобы я выстригла дыру в твоей прическе! Да, он порвал с ней. После этого она была в ужасном состоянии и стала такой ранимой и чувствительной. Стоило нашему тренеру лишь строго посмотреть на нее, как она тут же в слезы. Но она так и не сказала, что у них там произошло, вероятно, все еще надеялась на счастливый конец.

— Насколько хорошо ты ее знала?

— Ну, в основном по волейболу, хотя мы с ней частенько гуляли вдвоем по городу. Конечно, у нее были свои проблемы, но за исключением этого она была классная девчонка. Она мне нравилась. Но по-настоящему близкими подругами мы с ней никогда не были. Так близко она не подпускала к себе никого. Она ценила только большие чувства, а дружба не входила в их число.

Саша некоторое время молчал и напряженно размышлял. Снова таинственный друг. Вот только дело с расставанием не вписывалось в общую картину. Если расставание действительно имело место.

— А кого я мог бы еще расспросить? — по новой начал он. — Это действительно важно, чтобы я нашел этого таинственного Тристана.

Джина задумалась.

— Как я уже говорила, о подругах ты можешь забыть. У Лайлы их не было, только шапочные знакомства. Правда, есть еще кое-кто…

— Кто?

— Однажды она отшила одного типа, который с тех пор упорно преследовал ее буквально на каждом шагу.

— Ты случайно не знаешь, как его зовут?

— Знаю. И где ты сможешь его найти, я тоже знаю.

Она вытянула руку с ножницами навстречу его отражению в зеркале и взмахнула ими в опасной близости от головы Саши, а затем продолжила:

— И я скажу тебе еще кое-что: даже если легавые до сих пор и не сумели ни в чем уличить его, я на сто процентов уверена, что это он отравил Лайлу. Он же законченный псих.

Когда Джой увидела его, то сразу поняла, что это и есть тот самый псих, который преследовал Лайлу. Такие типы всегда выглядели одинаково: прыщавое лицо, полноватые бедра, бледная кожа, свисающие прядями волосы. Он праздно стоял у полки с мониторами для PC и ждал клиентов. Правда, эта Джина утверждала, что Мориц Брандштеттер выглядит неплохо, но, как известно, о вкусах не спорят. Давай покончим с этим делом, подумала она и решительно направилась прямо к нему.

Когда тип заметил ее, выражение его лица сразу прояснилось, вероятно, внутренне он уже точил ножи. Джой перевела взгляд с его радостно улыбающегося лица на табличку с именем на его рубашке. Феликс Гаст, прочла она наконец и сразу же свернула. Выходит, это не ее человек. Такие понятия, как знание людей и предубеждение, иногда легко перепутать.

— Что это у нас тут? Я могу вам помочь, прекрасная дама?

Молодой человек, в которого она чуть было не врезалась, выглядел уже намного лучше. Хотя ей совсем не понравился его тон. Какой-то покровительственный, словно он говорил с ребенком. При этом он был всего лишь на несколько лет старше ее. Потом она прочла имя на его бейджике. Мориц Брандштеттер.

— Э… да… возможно, — сказала она, запинаясь.

— Ну, так в чем дело? — снисходительным тоном спросил он.

— Речь идет о Лайле. Она же была твоей подругой, не так ли?

Он вздрогнул и застыл на месте. Джой показалось, что перед ней опустились жалюзи. От его снисходительности не осталось и следа, все в нем внезапно стало холодным и недружелюбным.

— Оставь меня в покое. Мне надо работать.

Он поспешно удалился, но Джой не отставала от него.

— Подожди! Ничего серьезного. Я только хочу спросить тебя кое о чем.

— А я не хочу с тобой разговаривать, ясно?

— Я знала Лайлу. Мы вместе играли в волейбол. Я рада, что в тот день, когда это случилось, меня там не было, можешь мне поверить. Должно быть, это было ужасно. Но речь не о том, за неделю до этого она одолжила мне DVD. «Властелин колец», все три части. Роскошное издание с массой бонусов.

Мориц наконец остановился перед полкой с картриджами для принтера и сделал вид, что ему надо что-то расставить.

— Ну и?

Первая победа: по крайней мере, он был готов ее выслушать.

— Собственно говоря, эти DVD принадлежали не ей, а ее другу. Я бы с удовольствием вернула ему их, но я не знаю, как его найти.

Эту историю с дисками выдумал Саша.

Неожиданно Мориц перестал теребить коробочки с картриджами и повернулся к Джой лицом.

— Ее другу? Ты имеешь в виду кого-то, с кем вместе она жила?

— Понятия не имею, возможно. Однажды прозвучало имя Тристан, но я не знаю…

Мориц энергично затряс головой.

— Тристан? Никогда не слышал о таком. — Он несколько раз осмотрел Джой с ног до головы, прежде чем принял самодовольный вид и твердым голосом заявил: — У Лайлы не было никакого друга. Это стопроцентно.

О’кей, подумала она, теперь он хочет мне понравиться. Это хорошо.

— А почему ты так в этом уверен?

— Потому что она вообще была не способна кого-то любить. Она была по своей натуре такой, которой нужно было быть несчастной, чтобы быть счастливой.

С тобой все ясно, подумала Джой. Раз ты ей не пара, значит, Лайла была не способна любить.

— Каждого, кто пытался добиться ее, она обрекала на голодную смерть, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Она и сама умирала с голоду, так как ее влекло исключительно невозможное. Влюбиться в шефа или в отца своей подруги и тому подобная чушь. Не существует ничего, что было бы более привлекательным, чем недостижимое. В этом и заключается весь фортель.

— Фортель? Что ты понимаешь под фортелем?

— Ну, то, как это функционирует. Ты не поверишь, как некоторые переживают по этому поводу.

— А ты?

— Я? Нет, ты что, такие игры не по мне, слишком глупо.

Ага, подумала Джой, а в какие же игры предпочитает играть Мориц Брандштеттер?

— Но и это не принесло ей счастья. Я имею в виду не только то, что кто-то отравил ее. Она даже проходила курс психотерапии. У нее была депрессия или что-то в этом роде. Но это, конечно, страшная тайна.

Это было очень интересно.

— А откуда же ты узнал об этом?

— У меня есть свои источники. — Он подмигнул Джой.

По-видимому, он действительно повсюду упорно преследовал Лайлу, как и говорила Джина, и таким образом открыл ее тайну. Однако дело с психотерапией всерьез ее заинтересовало.

— Твой источник случайно не шепнул тебе на ухо, как зовут ее психотерапевта?

Мориц прищурился, между его насупленными бровями пролегла глубокая складка.

— Почему это интересует тебя? Может быть, ты думаешь, что это ему принадлежит «Властелин колец»?

«Властелин колец»? — удивилась Джой. Как это пришло ему в голову? И только потом она вспомнила, что это была ее собственная легенда. Мнимые DVD. Она рассмеялась, возможно, слишком громко и не совсем естественно, но это было уже неважно. В общем и целом, она задала все свои вопросы, и у нее было такое чувство, что ей уже был известен ответ и на последний вопрос.

— Просто я любопытная, — недолго думая, заявила она. — Но теперь мне уже пора идти.

— Это не очень вежливо с твоей стороны вот так просто смыться. Ты даже не назвала мне свое имя.

— Сабина.

— Ты могла бы оставить мне и номер своего мобильника, Сабина, на тот случай, если я что-нибудь услышу об этом Тристане.

Хороший предлог, подумала Джой, но она не испытывала потребности в упорных преследователях.

— Извини, но у меня есть друг, и ему не нравится, когда я даю номер своего мобильника другим мужчинам. Это для твоей же безопасности. Он очень ревнивый. И к тому же крепко сложен.

Я никак не могу насмотреться на это. Но чем чаще я это вижу, тем больше оно ускользает от меня. Я имею в виду саму сущность. Того, что там происходит. Они хрипят, они стонут, они бормочут, они кричат. Они испытывают боль. Но еще большим является их страх. Их лица искажаются, их глаза становятся огромными, а потом они стекленеют и все преображается. Они преображаются. Алина, Натали. И я тоже преображаюсь. После этого я всякий раз становлюсь совершенно другим. Словно что-то от них перешло на меня. Тем не менее я никак не могу это осознать.

А вот место, где моя рука появляется в кадре и трогает ее лицо. В то время как я смотрю на самого себя как на кого-то чужого, кончиками пальцев я снова чувствую, каким оно было на ощупь. Как воск, который постепенно твердеет. Уже в эти секунды начинается разложение. Вся красота умирает.

Мне нужно выйти. Наружу. На свежий воздух.

Похолодало. Первые снежинки кружатся на ветру. Одна пушистая снежинка опускается на мое лицо. Тает. Еще одна. Я прикасаюсь к влажным местам, которые они оставляют на моей щеке. Они холодные и теплые одновременно. Я вытираю их тыльной стороной ладони.

Сара. Алина. Натали. Лайла.

Я не сумасшедший серийный убийца. Не такой, как все эти чокнутые, которых видишь в фильмах. Которые от этого возбуждаются. Правда, это меня тоже опьяняет, но не так. Дело не в этом. Я должен кое-что исправить. И я должен защищаться. Я же не могу не обращать внимания на то, что они со мной делают. Отодвигают меня в сторону в то время, когда они… бывают вместе. Должно ли продолжаться так вечно?

Это была не их вина? Они делали только то, что делали, вот и все? Это самое скверное: все просто делают то, что делают, и никто не видит, что они тем самым творят. Никто не видит боль, страдание, несправедливость. Есть только преступники и жертвы. Почему я всегда должен быть жертвой?

Передо мной стоит призрак. Он выглядит как крутой малый, на нем куртка, на голове бейсболка, между пальцами окурок. Нет, минутку, это же я сам. Это мое отражение в витрине. Над еловыми ветвями, свечами, рождественскими кексами и коврижками. Булочная, я бывал здесь. Внутри, за прилавком, скучает юная продавщица. Она смотрит на меня. Кого же она видит?

Тристана. Но это всего лишь имя.

Сара. Алина. Натали. Лайла. Тоже всего-навсего имена.

Не хватает еще одного имени.

Нет, очаровательная продавщица, не бойся, речь идет не о тебе.

Но когда и это имя будет вычеркнуто, что тогда? Что дальше? Куда приведет меня этот путь?