— Последняя атака! — крикнул Ханзельман и трижды хлопнул в ладоши. — Вперед! Вперед! Вперед!

Мяч прилетел к Саше, он поймал его и рванулся вперед. Тотчас раздался пронзительный свисток.

— Пробежка!

— Послушай, Шмидти, — проворчал Бьёрн, — ты действительно полный ноль. Пробежка! Да это же детский сад!

— Да, да.

Саша бросил мяч игроку из команды противника. Командные виды спорта никогда не были его коньком. Конечно, такой спортсмен, как Бьёрн, не мог даже представить себе такое.

Ханзельман даже не дал выполнить штрафной бросок, они уже и так выбились из графика.

— Всем в душ!

— Ты должен это понять, — ухмыляясь, сказал Ян Бьёрну на пути в раздевалку, — Шмидти и без того уже полностью вымотался из-за своей невесты-кетчистки. Или нет, Шмидти? — Он похлопал Сашу по плечу. — При плохой работе ног ты у нее сразу же окажешься снизу. А тогда вместо любви получишь пинка.

Саша дико повращал глазами. Сколько еще Ян будет вспоминать историю с дракой? Над его плоскими шутками уже давно никто больше не смеялся. Кроме того, Саша, наверное, уже тысячу раз объяснял, что между ним и Натали ничего нет и никогда не было. Он решил просто не обращать на это внимания, хотя это давалось ему тяжело.

Радуясь тому, что два урока физкультуры уже закончились, Саша открыл свой шкафчик, вытащил бутылку минеральной воды и залпом осушил ее. Обычно он не спешил, так как у него не было желания принимать душ вместе с остальными ребятами. Краем глаза он заметил, что Бьёрн возится со своим новым смартфоном. Вообще-то ученикам было строго-настрого запрещено включать телефоны во время занятий, но с тех пор как Бьёрн обзавелся новой игрушкой, он каждую свободную минуту проверял электронную почту и страницу на «Фейсбуке».

— Да это же просто ужас, — услышал Саша его голос.

Бьёрн произнес это таким тоном, что можно было предположить, что на этот раз в виде исключения действительно поступило какое-то важное сообщение. Когда Саша стянул через голову мокрую от пота майку, Бьёрн уже оказался у него за спиной.

— Что тебе надо?

И почему Бьёрн никак не отстанет от него.

— Послушай, если я тебе об этом скажу… Сейчас ты упадешь.

— Ну, тогда оставь это при себе.

— Это в отношении Натали. Твоей Натали.

Что он там мямлил? Это было на него не похоже. Обычно ему не терпелось поскорее выпалить все свои новости. Но, может быть, это опять была какая-нибудь очередная дурацкая шутка.

— Сколько раз можно вам говорить, нет у меня никакой Натали, поэтому оставь меня в покое.

Саша снял шорты и плавки, взял свое банное полотенце и гель для душа и, шаркая шлепанцами, направился в душевую.

— Да подожди же! — Бьёрн двинулся вслед за ним. — Это просто сногсшибательная новость. Натали… Она… покончила с собой…

Саша резко остановился и недоверчиво посмотрел на Бьёрна.

— Ты что, рехнулся?

— Нет, правда! Лаура прислала мне эсэмэску, она узнала это от своей матери, а та дружит с матерью Натали. Вот, хочешь сам прочесть?

Саша покачал головой. Потом он повернулся и пошел в сторону душевой. Натали мертва… Покончила с собой… Этого не может быть… Ни за что не поверю…

В тамбуре, где бесились несколько его одноклассников, которые с громкими криками шлепали друг друга по голым задницам своими резиновыми тапками, он повесил на крючок свое полотенце. При этом его пальцы дрожали так сильно, что он лишь с большим трудом смог надеть петлю на крючок. На пути в душевую он чуть было не споткнулся о собственную ногу. Он нажал на большую, круглую кнопку, и тотчас на него обрушилась мощная струя ледяной воды. Он вздрогнул, как от удара током. Когда Саша закрыл глаза, то перед его внутренним взором сразу предстала Натали: ее большие глаза, маленький рот, губы цвета спелой вишни. Но очень быстро ее образ снова померк, и за его веками осталась только чернота.

Постепенно шум вокруг него стих, смолк, вскоре автоматически отключился последний душ. Однако Саша продолжал снова и снова нажимать на кнопку, чтобы вода продолжала литься. Холодная как лед. Этого не может быть, все время думал он, этого просто не может быть. Зачем Натали надо было совершать такой страшный поступок?

— Саша?

Он открыл глаза. Ханзельман в спортивном костюме стоял перед ним и смотрел на него как на прокаженного.

— Парень, что с тобой? — закричал он.

— Ничего. Я принимаю душ.

— Ты в своем уме?

Внезапно из душа перестала литься вода. Сашу охватило такое странное чувство, что у него сразу же подкосились ноги. И вообще он чувствовал себя не в своей тарелке. Он даже не мог точно описать свое состояние. Вырвет ли его сейчас? Или потемнеет в глазах? Не говоря уже о том, что он промерз до костей.

— Бог мой, парень! — воскликнул Ханзельман. — Что с тобой?

Только сейчас Саша заметил, что дрожал всем телом. Его колени дрожали, а зубы выбивали дробь.

— Все хорошо. Выходи, вот твое полотенце. — Ханзельман снял его с крючка и протянул Саше.

— Я еще не намылился.

— Господи, тебе надо не намыливаться, а вытереться насухо. И потом бегом домой.

Саша взял из его рук полотенце. Ханзельман продолжал стоять около него, как санитар в психбольнице. Когда Саша кое-как вытерся, он направился в раздевалку и оделся; отстав на два шага, Ханзельман последовал за ним.

— Ты не хочешь мне сказать, что случилось, парень? — еще раз спросил Ханзельман таким тоном, который звучал раздраженно и озабоченно одновременно.

— Ничего не случилось. Абсолютно ничего.

— Это на самом деле ужасно, — сказала Джой. — А с тобой действительно все в порядке?

— Конечно. Мы же не были… — он откашлялся, — парой или чем-то в этом роде. Всего лишь… Даже не знаю, как это назвать… Просто были знакомы…

— Ты никогда не рассказывал о ней.

Саша пожал плечами.

— Да и не о чем было рассказывать. Действительно не о чем.

Саша считал, что держался вполне достойно. Конечно, трагическое известие потрясло его, но потом он довольно быстро взял себя в руки. Приемы Андроша функционировали все лучше. Но лучше всего действовал прием, который недавно он сам разработал. Он назвал его холодное сердце. Он был очень простым: он представлял себе, что его сердце, точно так же, как и сверкающее пластиковое сердечко, подаренное ему Натали, окружено небьющимся покрытием, которое ничего не пропускало ни внутрь, ни наружу. Так он справился с разочарованием, испытанным им в отношении Натали, и сумел обуздать свои чувства к Джой. Хотя именно сейчас это давалось ему особенно тяжело. Но отсутствие чувств значительно облегчало жизнь, и чем больше он будет тренироваться, тем лучше овладеет этим приемом в будущем. И в один, будем надеяться, не слишком далекий день он станет таким же крутым, как этот Тристан, которого Натали считала классным, или как обладатель кабриолета, бывший бойфренд Джой. А может быть, даже таким же крутым, каким был его отец.

— Если ты хочешь, чтобы кто-то пошел с тобой на похороны, — сказала Джой, после того как некоторое время они сидели молча, — в качестве моральной поддержки или просто так… Дай мне знать, хорошо?

— Я справлюсь с этим. Я же не какой-нибудь слабак.

Она удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Возня у входной двери заставила их насторожиться. Саша посмотрел на часы. Собственно говоря, еще было слишком рано для его матери. Если, конечно, она не взяла отгул за сверхурочную работу. И действительно вскоре она стояла в дверях кухни с двумя туго набитыми пластиковыми пакетами в руках. Обычно в течение недели она крайне редко делала покупки.

— Привет, Джой, — поздоровалась она сначала с гостьей, прежде чем обратиться к Саше: — Привет, сынок. Не беспокойтесь, я уже ухожу. Я забежала только на минутку.

— Ах, и куда же ты направляешься?

Саша встал, чтобы помочь ей разложить по полкам купленные продукты.

— Некоторые коллеги хотят еще сходить потанцевать.

Понятно, подумал Саша, в течение десяти часов в день видеть их рожи тебе недостаточно.

Только сейчас его мать посмотрела на него своим пристальным материнским взглядом.

— Ты что-то слишком бледен, Саша. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Все отлично.

Нет, он не собирался рассказывать ей о том, что произошло. Только не сейчас, когда мыслями она уже снова была где-то далеко.

— Одна его хорошая знакомая этой ночью покончила с собой, — сказала Джой вместо него.

Ну зачем она проболталась об этом? Неужели она не поняла, что сейчас он не хочет разговаривать со своей матерью об этом? Он бросил на Джой сердитый взгляд, но Джой смотрела не на него, а на его мать. Та положила на стол упаковку макарон, которую только что достала из пакета, и озадаченно взглянула на Сашу.

— Покончила с собой? О, боже мой! — Она на секунду задумалась. — Минутку. Ее случайно зовут не Натали?

— Да. Откуда ты знаешь?..

— Уже забыл? Я же как-никак служу в полиции. — Она подошла на шаг ближе и положила руку ему на плечо. — Насколько хорошо ты знал бедную девочку?

— Только по школе, — солгал он, чтобы подавить в зародыше попытки утешить его. — А что тебе известно об этом?

— Насколько я могу судить, типичное самоубийство. Вот только странно, что это уже третье такого рода в течение всего лишь нескольких месяцев. Настоящая серия. И всякий раз с помощью цианистого калия.

Саша насторожился.

— Цианистый калий? Натали покончила с собой, приняв…

— Ах, ты этого не знал? Конечно, у нас еще нет официального заключения о причине смерти, но все указывает на это. По крайней мере, в случае с Алиной и Сарой это был цианистый калий. Вот только непонятно, откуда девочки достали этот яд? Его же так просто не купишь в любой аптеке.

Сара — это имя показалось Саше знакомым. В последнее время оно ему уже где-то встречалось. Прошло всего лишь несколько секунд, и он вспомнил: свежая могила на кладбище, имя на деревянном кресте. Но была ли это именно та Сара, о которой говорила его мать? Это могло быть и простое совпадение. С другой стороны, жизнь полна странных совпадений.

— Натали и Алина были подругами, — сказал Саша.

— Ах, так? Тогда это многое объясняет. Правда, здесь не было необходимости в тщательном расследовании, так как ни в одном из этих случаев не были обнаружены улики, указывающие на вмешательство постороннего. Ты себя действительно хорошо чувствуешь, Саша?

— Я же уже сказал. Все о’кей.

Джой встала.

— Пожалуй, мне пора.

— Так быстро? — спросила мать Саши. — Я думала, ты еще побудешь. Вы могли бы приготовить себе что-нибудь вкусненькое.

— Я бы с удовольствием, но завтра у нас контрольная по истории, и мне надо просмотреть еще целую гору материала.

По-видимому, его мать считала, что оказывает ему любезность, призывая Джой остаться, но он почувствовал скорее неловкость. Он проводил Джой до двери. Там она легонько толкнула его в плечо.

— Если что понадобится, все равно что… Просто постучи в стену, хорошо? — Ее темные глаза были полны сочувствия. — Иди сюда!

Досада на нее из-за того, что она проговорилась его матери о Натали, давно улетучилась. Ну почему она такая классная? И как же чертовски приятно, когда она тебя обнимает. Сможет ли он когда-нибудь добиться того, чтобы она его больше не волновала?

— На этот раз она вам не позвонила, не так ли? — сказал Саша, нарушив тягостную тишину, царившую в кабинете Андроша. Это был их первый сеанс после смерти Натали. И сегодня их беседа как-то не складывалась.

Андрош оторвал взгляд от своего блокнота.

— Что? Кого ты имеешь в виду?

По-видимому, мыслями он был где-то далеко.

— Натали. Вы же слышали, что она умерла?

Андрош кивнул.

— Ее мать сообщила мне об этом вчера. Собственно говоря, насколько хорошо вы знали друг друга, ты и Натали?

В последние дни Саша тоже часто задавался этим вопросом. Каким-то странным образом Натали была ему близка и одновременно далека.

— Понятия не имею, — сказал он наконец. — Она никого не подпускала к себе достаточно близко. Во всяком случае, только не меня.

Андрош вновь уставился на свой блокнот, застыв как изваяние.

— Вы тоже придете на похороны?

— Гм… — Андрош откашлялся, — …я бы, конечно, пришел. К сожалению, в ближайшие дни я буду в отъезде. — Затем поспешно, словно желая подавить в зародыше дальнейшие вопросы, он выпалил: — Как ты справляешься с этой ситуацией? Я имею в виду, что снова умер кто-то из твоего ближайшего окружения.

— Понятия не имею. В самом начале было тяжело, но сейчас уже полегче.

Андрош снова погрузился в молчание. Однако это было не обычное молчание знающего психотерапевта, которое он охотно практиковал во время своих сеансов. Впервые у Саши появилось такое чувство, что он просто не знал, что сказать. По-видимому, смерть заставляла потерять дар речи каждого, к кому приближалась достаточно близко. Чувствовал ли Андрош себя виноватым? Так как не смог спасти Натали?

— Что это значит — «сейчас уже полегче»? — спросил он после долгого молчания, словно смысл этих Сашиных слов только сейчас дошел до него.

— Я просто не подпускаю это к себе. Я разработал свой собственный прием, похожий на ваши упражнения. Только еще лучше.

— Ах, неужели? Расскажи.

— Я представляю себе, что мое сердце окружено непроницаемым защитным покрытием, своего рода суперщитом. Сквозь этот щит ничто не может проникнуть.

— Ага. А как обстоит дело с хорошими вещами? Любовью, дружбой и прочим? А они смогут преодолеть эту защиту?

Саша пожал плечами.

— Смогут, если я захочу.

— Это звучит довольно практично.

— И отлично работает.

— Действительно.

Почему он не сказал, что считает прием холодное сердце дерьмовым? Ведь это написано у него на лице. И, возможно, он на самом деле был дерьмовым. Но, во всяком случае, он был лучше, чем метод забалтывать все до тех пор, пока тебя не стошнит, так как определенные вещи невозможно устранить пустой болтовней. Как, например, тот факт, что люди в любой момент могли умереть. Или что ты кого-то любишь, а она хочет быть тебе не более чем подругой.

— Да, Саша? Ты хочешь что-то сказать?

Он действительно собирался что-то спросить, но когда увидел лицо Андроша, эту маску из профессионального внимания и предупредительности, у него сразу же пропало всякое желание.

— Нет, собственно говоря, нет.

Саша откинулся на спинку дивана и согнутым указательным пальцем начал стучать по своему бедру. Что-то не давало ему покоя, он сам точно не знал, что именно, но это началось, когда Андрош сказал, что не пойдет на похороны Натали.

— Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки, — сказал Андрош.

Саша прекратил стучать пальцем по бедру, скрестил руки на груди и уперся взглядом в царапину на паркете, уложенном в елочку. Что Андрош хотел сказать, заявив: Ну вот, у нас уже появились и некоторые подвижки? Был ли это упрек?

— Видишь ли, Саша, дело в следующем: в последние годы ты столкнулся с такими вещами, о которых так просто нельзя забыть. Люди, которые были тебе близки, мертвы. Сначала твой отец, теперь Натали. Когда такие люди умирают, умирает и часть нас самих. Это значит, что мы сопоставляем это также и с нашей собственной смертностью. А это причиняет боль. От этого негативного опыта тебя не сможет уберечь никакой суперщит. Это безвозвратно.

— Ах. — Саша оторвал свой взгляд от пола и посмотрел прямо в лицо Андроша. — И еще раз, почему вы не придете на похороны Натали? Потому что будете в отъезде? Фу! Кто в это поверит?

От неожиданности Андрош отпрянул назад.

— А что думаешь ты, почему же я не иду на похороны?

— Потому что вы струсили и хотите увильнуть! Потому что вы не смогли ее спасти! Потому что вы оказались несостоятельным! Потому что мы все оказались несостоятельными! — Он перешел на крик, ухватившись одной рукой за спинку дивана, а другой вцепившись в мягкую обивку, и наклонился вперед. — Это не должно было случиться! Такое не должно происходить!

— Ты так видишь это? Что ты оказался несостоятельным?

— Откуда мне это знать?! — Он сразу как-то обмяк и уже спокойнее продолжил: — Я думаю, она хотела, чтобы я защитил ее. Но как я должен был это сделать? Она не подпускала меня к себе с тех пор, как у нее появился этот тип.

— Какой тип?

Он махнул рукой.

— Да без разницы.

Снова говорить обо всем, все равно это никому не поможет. Ни ему самому, ни уж тем более Натали.

— Ты не должен упрекать себя, Саша. Независимо от того, что ты ей обещал.

Саша кивнул.

— Я это и сам знаю. Тем не менее остается какое-то мерзкое чувство.

— Это мерзкое чувство, как ты его называешь, является частью жизни. Поскольку… Всегда бывает слишком мало. Я имею в виду того, что мы можем сделать.

Должно ли было это послужить ему утешением? Если да, то это не сработало. Наоборот. Он почувствовал себя еще хуже. Ему стало просто невыносимо плохо. Нет, он не хотел, чтобы у него было это мерзкое чувство. Ни в коем случае! Возможно, это Андрошу было достаточно заболтать все и держаться в стороне от проблем. А вот он почувствовал бы себя лучше, если бы смог что-то сделать. Вот только что?