Мурад

— Я ничего не знала, — всплескивает руками Белла. В глазах стоят слезы. И я рад им. Моя жена точно не при делах. Да и что она могла заметить за те два месяца? — Равиль не посвящал меня в свои дела. Ильнуса, его мать, очень неприятная особа. Я старалась с ней меньше общаться, — тихо продолжает жена и жмется ко мне как маленький котенок.

— Ну-ну, моя девочка, — прижимаю жену к себе. Мы лежим на высоких подушках.

Сначала не могли насытиться друг другом, потом лениво ласкались. А сейчас пришло время серьезных разговоров. Ну как серьезных? Я не могу и не имею права посвящать жену в детали ночной вылазки. Сам я ни в обыске, ни в аресте не участвовал. Сидел на террасе нашего дома в Ачгори с Алиханом, начальником районной полиции и моим троюродным братом. Пил не торопясь кофе, неспешно беседовал и ждал окончания рейда.

Равиля взяли около ночного клуба. Вот только Белле об этом знать необязательно. Вкратце рассказываю ей о шантаже, о картотеке и личных делах, заведенных на многих жителей края. О частном детективном агентстве, копающем компромат на всех, до кого могли дотянуться. О людях, кому Равиль и его подручные просто сломали жизни. Теперь вся банда сядет надолго. Но не факт, что все ее члены доживут до суда. В наших краях никто не любит огласки. Поэтому и платили. Поэтому и сейчас наймут кого-нибудь... Странные люди, не умеющие жить честно.

Но я ждал другого. Историю болезни. Сам заехал в больницу. Ничего нет. И никакой информации о Белле. Обменная карта так нигде не всплыла. И тут два варианта. Либо Гамалетдинов хранит ее отдельно, и до нее так и не добрались. Ни полиция, ни мои люди. Или он непричастен к краже. И тут неизвестно, что лучше?

Снова думаю о ребенке, которого носит Белла. Кладу руку ей на живот, но прислушиваюсь к самому себе. Каких хороших новостей я жду? Чтобы все рассосалось? Или чтобы ребенок оказался моим? Но то и другое из области фантастики. А малыша я постараюсь полюбить. Хотя после сегодняшних событий это трудно. Дай мне силы, Аллах!

Мысленно я признал ребенка Беллы своим еще там, в саду под яблоней. Присвоил вместе с матерью. Но сейчас меня колпашит только от одной мысли, что наш малыш будет похож на Гамалетдинова. Внешне или характером. Не знаю. Все равно что-то проявится. И мы с Беллой будем относиться к нему более настороженно, чем к другим нашим детям. А это недопустимо. Дети сразу чувствуют...

— Пора вставать, — ведет ноготками по моей груди Белла. — Иначе опоздаем. А мы еще к Мирону хотели заехать. Помнишь?

И я в который раз удивляюсь, как быстро приняла она моего сына, как сразу стала частью его жизни. Улыбаюсь, вспоминая, как Мир тянется к моей жене. Как радуется, когда видит ее. Марта, старая сука, пока еще поджимает губы, но и ей недолго осталось. Моя нежная гурия растопила и ее злое сердце. Льды тают. Как в Антарктиде.

— Ты со мной пойдешь? — осторожно спрашивает Белла, когда мы подъезжаем к частной клинике.

— Обязательно, — сжимаю руку жены. — Мы вместе. Помнишь?

— Ой, — охает она в замешательстве.

— Я за дверью подожду, Белла. Сочтешь нужным, пригласишь в кабинет, — улыбаюсь жене. А сам пытаюсь вспомнить, когда и кого я ждал в коридоре. Да никогда такого не было!

Со стороны наша процессия кажется смешной и немного странной. Двое мужчин в черном сопровождают одну женщину в белом пуховике. У входа уже ждет улыбчивая девушка-администратор. Я вижу, как она напрягается. В женском царстве не место абрекам.

«Ну ничего, милая. Придется потерпеть. Беллу я одну не оставлю. А Казбек — мой личный телохранитель», — думаю я, поднимаясь вместе с женой по ступенькам.

— Охране придется подождать в холле, — категорично заявляет девица. — У нас очень серьезная служба безопасности.

Да знаю я! Мне об этой клинике подробный отчет подготовили. Составили досье не только на самого Макарова — хозяина клиники и классного эндокринолога, но и на его детей. Сыновья работают с ним, а дочери замужем за олигархами. Младшая умудрилась за Сашу Димирова замуж выйти. Лично его знаю. Поэтому и с безопасностью тут все нормально. Я мог бы не волноваться за Беллу. Но не получается.

— Хорошо, — улыбаюсь я девице и, сжав покрепче ладошку жены, вхожу в клинику. А в душе моей все переворачивается.

Наверное, впервые в жизни я чувствую страх. Не за себя. За Беллу и нашего малыша. Нельзя так реагировать. Но иначе я не могу. Меня всегда учили не давать волю чувствам, и я инстинктивно сдерживаюсь. Но вот ладошка жены выскальзывает из моей руки. Захлопывается дверь кабинета перед моим носом, и я остаюсь один. И даже не знаю, что думать? Сосредоточиться на работе? Нет сил. Впервые за многие годы бизнес отходит на задний план. Просто жду Беллу и молюсь. Кто бы сказал, не поверил бы.

— Мурад, — выглядывает в коридор жена. Бледная и взволнованная. — Зайди, пожалуйста!

— Что-то идет не так? — подхватываюсь с места. На автомате хватаю ладонь Беллы и сжимаю в своей. И уже не могу отпустить. Так и входим за ручку.

— Присаживайтесь‚ — улыбается мне пожилая блондинка-доктор. И указывает на монитор.

— Я постою, — отказываюсь резко. — Что-то с ребенком? — стараюсь говорить ровно, но голос все равно срывается от волнения.

— Хмм, — откашливается врач, а у меня сердце колотится от нехорошего предчувствия.

— Садись, милая, — усаживаю Беллу на стул, а сам машинально кладу руки ей на плечи. Слегка сжимаю тонкие косточки и прошу. — Давайте уже начнем, док.

— Смотрите сюда, — разворачивает она к нам монитор. — Видите?

Ничего я не вижу, блэд. И не врубаюсь, что я должен увидеть на сером монохромном снимке УЗИ?