Мурад

— Давайте посмотрим, — выдыхаю устало. Стараюсь говорить ровно и четко. А у самого под ребрами скапливается пустота, верный признак надвигающейся ярости и гнева. — Наиль, что скажешь?

Брат мнется. А что тут скажешь! Как ни назови, это предательство. И я как глава семьи должен потребовать развода. Мы — уважаемая семья. И слишком долго терпели выходки Наины. Поэтому пусть возвращается с позором в родительский дом. Достаточно. Кажется, после гадкой истории с танцами я предупреждал¹.

Жена брата вздрагивает. По глазам вижу, когда начинает доходить. И в глазах отпетой хамки появляется страх. Видимо, догадалась, что дальше ей ничего не светит. Ни блогов, ни нарядов, ни развлечений. Одна тяжелая работа по дому. По сути, прислуга в доме брата.

Наиль тоже помнит о моих условиях. Оттого и раздумывает. Но еще хочет поторговаться.

— Что-то еще, брат?- тянет время.

Знаю его как облупленного! По повороту ушей считываю эмоции младшенького. Сейчас он обижен. Но разум берет верх над чувствами. Не орет, драться не кидается. И на том спасибо. Достаю из кармана баночку с кремом.

— Можешь покопаться. Там еще есть, — роняю презрительно. — Я вот себе отмыл, — показываю на мелкие осколки. Острые и смертоносные.

— Наина? — в ужасе смотрит на жену Наиль. — Как ты могла?

— Что могла? Что?! — кричит она, кулем оседая в кресло. Заламывает руки, как в дешевой драме. — Я ничего не делала! Ты совсем дурак, что ли? Кому ты веришь? Твой брат все специально подстроил! Спит и видит нас развести! Или эта святоша Белла! Кто-то из них! Я не виновата!

Каждое слово режет слух. Прикрываю глаза. Только бы сдержаться.

— Ты как с мужем разговариваешь? — вмешивается Мариам. — Тебе не место в нашем доме. Мурад, неужели ты оставишь эту... Эту... Жить с нами?

Хвала Аллаху, не я это предложил.

— Мариам права, — поднимаюсь из-за стола. Обвожу собравшихся грозным взглядом. — Наина должна уехать. Наиль, тебя тоже не задерживаю, если не можешь жить без жены и ее воплей. Но решай сейчас. Возврата не будет. Я не прощу. Наина нанесла мне и моей семье смертельное оскорбление. И всем Хафизовым тоже.

— Брат, — умоляет меня Наиль. — Пожалуйста... Давай разберемся. Не руби с плеча. Нужно провести расследование. Моя жена, — придавливает он жестким взглядом Наину, — пока посидит в своей комнате под домашним арестом, — осаживает он жену темным взглядом. — И если она виновата...

— В чем ты хочешь убедиться? — вскидываюсь яростно. — Тоже хочешь обвинить меня в подставе и лжи? — Нутро распирает от гнева. В висках стучит боль отбойными молотками. А желваки на скулах уже движутся помимо моей воли.

Сжимаю пальцами переносицу, стараясь хоть немного прийти в себя. Не даю черному гневу окутать меня с головой. Стискиваю зубы, пытаясь докопаться до истины.

— Пусть придет Белла! Пусть в глаза мне скажет! — не унимается Наина.

— Замолчи, — давлю взглядом. — Даже имени моей жены упоминать не смей.

По давней привычке засовываю руки в карманы. Боюсь не совладать с собой и ударить Наиля. Подписывается за Наину, сучонок. Но как бы я ни желал обратного, он в своем праве. Эта гадина — его жена. И он поклялся защищать ее при любых обстоятельствах. Пока сам не убедится в ее подлости.

— Мурад, пожалуйста, — выступает вперед Наиль. Одним молниеносным движением прячет жену за спину. — Я не могу поверить... — признается растерянно.

— Разбирайся, Наиль. Карауль свою жену. Говори с ней. Делай что хочешь... Только не в моем доме.

— Ты меня выгоняешь? — обалдело спрашивает брат. Нервно трет шею, потом кадык. Смотрит недоуменно, но в глазах я замечаю боль.

— Нет, — цежу, ощерившись. — Твоя жена должна покинуть мой дом в течение часа. А ты — по желанию.

Наиль хмурится. Наина плачет. И, кажется, я впервые вижу слезы у нее на глазах. А вот мои сестры явно не разделяют скорби родственников. Мариам выглядит торжествующей, будто это она одержала победу над врагом. А Лейла все еще улыбается виртуальному собеседнику. С кем она там? Надо не забыть проверить.

— Мурад, — жалко сопротивляется Наиль. — Пожалуйста... Под мою ответственность. Ты ее не увидишь, — кивает на обмякшую, словно куль с мукой, жену. — Сейчас не та ситуация...

— Достаточно! — Приподнимаю ладонь. Отговорки можно найти всегда. Меня достало.

Брат выглядит потерянным и даже побитым. И честно говоря, мне его жаль. Но и простить Наину я не могу. Ради себя, ради Беллы и наших детей. Опасно жить среди ядовитых змей. Держать их за пазухой тем более.

Жестко? Но не я первый начал. Да и для остальных урок будет.

— Я все сказал, Наиль, — поднимаюсь с места. — Лучше отправить Наину к матери. Но выбор за тобой.

Устало тру переносицу и, словно дряхлый больной старик, медленно бреду к себе. В спину, словно ножи, вонзаются злые взгляды, но я не обращаю внимания. Плевать!

Все сейчас в шоке. Но по большому счету никто никуда не денется. Мои родственнички надолго окопались в моем доме. Да и кто из них вернется в Ачгори, когда тут в Москве можно жить на всем готовом и ни о чем не задумываться. Пообижаются пару дней, а потом прибегут, улыбаясь заискивающе. Только в этот раз все будет иначе.

Медленно поднимаюсь по лестнице, стараясь унять бушующие эмоции. Жена не должна видеть меня в бешенстве. Надо успокоиться. Зайдя в свои апартаменты, достаю из ящика пачку сигарет. Прикуриваю и, распахнув окно, затягиваюсь поглубже. Табачный дым проникает в легкие, обволакивает горло едва уловимой горечью. Отложив сигарету в пепельницу, вдыхаю свежий морозный воздух. Устало разглядываю кованые фонари, слабо освещающие дорожки в парке. Что-то я совсем замотался. Надо взять жену и пойти прогуляться. Для кого я тут все разбивал и планировал? Для семьи. Для Беллы и наших детей. Для Мирона.

Представляю, как по дорожкам носятся малыши, как, опираясь на палочку, осторожно ходит Мирон. Но сам ходит. Надо перевозить его в дом. Поговорить с Мартой. Как это ни противно, но она тоже член моей семьи. Бабушка моего сына. И здесь у ребенка будут самые лучшие условия. Она должна понимать.

В кармане штанов звякает сотовый. С удивлением смотрю на часы. Половина первого ночи. И только затем читаю эсЭмЭску брата.

«Мурад, мы хотели объявить в более радостной обстановке. Мы ждем ребенка. Поэтому Наина никуда не уедет. Это исключено. Из твоего дома мы съедем завтра утром. Я люблю тебя, брат. И Наину люблю. Не хочу делать выбор между вами. Это неправильно. Мою жену кто-то подставил. Я разберусь в этой истории. Обещаю. Люблю тебя, брат!»

«Я тоже тебя люблю! — стискиваю зубы. — Занимайся. Можешь рассчитывать на любую помощь с моей стороны. И держи меня в курсе расследования», — отправив сообщение, закрываю окно и прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Если это не глупая выходка Наины, то кому и зачем понадобилось вредить моей жене? Она же никого даже словом не обидела. Тихая маленькая мышка. А значит, дело не в Белле, а в нас с Наилем. Кто-то решил нас рассорить.

«Кто ж такой смелый?» — распахиваю дверь спальни. И во все глаза смотрю на жену, лежащую на подушках.

— Белла, — ложусь рядом. — Моя Белла, — нашептываю хрипло.

— Ты нашел, кто это был? — прижимается она ко мне. — Я так и не смогла уснуть...

— Потом, — отмахиваюсь мрачно. — Все потом, моя гурия. Зарываюсь носом в мягкие волосы жены. Словно слепой, веду ладонью по гладкой коже. Рука скользит по нежной шее, спускается к ключицам. Ласкает грудь. Чуть сжимаю в пальцах упругую плоть, будто дыньку пробую на спелость. Играя, касаюсь сосков. И они моментально превращаются в твердые горошинки. От простых и незатейливых ласк Белла трепещет. Трется грудью, животом. Тонкие ступни скользят по моим ногам, а руки нежно гладят спину. Член моментально твердеет, а яйца тянет от свинцовой тяжести.

— Хочу тебя, не могу, — нависая, коленом раздвигаю ноги жены и, оказавшись внутри, чувствую любимую каждой клеточкой.

Все закончилось. Все. Я дома. Наконец-то!