Алистер Коулмен жил в приличном районе. Не в элитном, как, например, Алисия, но респектабельном. Свет прожектора над входной дверью выхватывал кусты живой изгороди, голые по случаю глубокой осени. На первом этаже светилось окна, желтоватый теплый свет пробивался через пергамент жалюзи. На крыльцо я поднималась с облегчением: слава богу, Алистер никуда не уехал за то время, пока я добиралась к нему из центра!

На дребезжание дверного звонка Коулмен не отреагировал. Я ругнулась — в клозете он застрял, что ли? — и, чутко прислушиваясь, не раздадутся ли в доме шаги наставника и бывшего руководителя, достала из кармана телефон.

Ткнула в кнопку вызова. Где-то за закрытой дверью, в глубине дома, заиграл игривый “Турецкий марш” Моцарта. Эх, Алистер, Алистер, можно было бы что-нибудь менее попсовое рингтоном поставить! Но главное — он всё же дома! Было бы очень обидно приехать сюда зря.

Гудок, другой… Третий, четвертый — трубку взять никто не соизволил.

Может, он там уснул?

Версия, что после разговора с Ба мой бывший наставник решил меня игнорировать, промелькнула, но казалась дикой. Коулмен никогда бы себе такого не позволил. Он скорее предпочел бы искусать меня ядовитым сарказмом, чем вот так грубо не открыть дверь.

Мне так казалось.

Я сбросила вызов и тут же набрала другой номер, пытаясь пробиться хотя бы на домашний, — и он порадовал короткими гудками занятой линии.

Потрясающе. Они с бабушкой все еще треплются. О чем можно разговаривать столько времени? Строить планы по захвату мира?

…и, в конце концов, не с Президентом же он общается. Мог бы и прервать разговор на минуточку, чтобы открыть дверь визитеру. Я, вроде бы, достаточно настойчива, чтобы это намекнуло хозяину, что у меня важный вопрос.

— Алистер, — позвала я через дверь. — Я знаю, вы дома! Мне нужно с вами поговорить. У вас все в порядке? Вызвать службу спасения?

Дом ответил тишиной.

В целом, конечно, мне как приличному человеку следовало бы уйти с порога дома, где недвусмысленно дали понять, что в данный момент к общению со мной не расположены, но… Но у меня выдалась отвратительная неделя, и мне нужно было поговорить с наставником! Я была зла и голодна. Я устала как собака. Черт возьми, неужели я зря сделала этот крюк?!

Глухой звук в звенящей, вязкой тишине заставил меня вздрогнуть: не то хрустнула ветка, не то стукнула дверь. Мистер Коулмен, ну это совсем уже по-детски. Давайте в прятки ещё поиграем!

Или догонялки.

Вместо того чтобы развернуться и поехать домой, я пошла к заднему крыльцу. Если фасад дома Алистера Коулмана строго соответствовал стандартам и был один в один как у соседей, внутренний дворик носил отпечаток хозяина. Лунного света хватало, чтобы разглядеть хваленые кусты роз, которые из последних удерживали листву. Высоченные! Чем он их только подкармливает?

С этой стороны дом выглядел мрачнее, но оказался куда гостеприимней: если передняя дверь никак не реагировала на звонки, то в заднюю даже стучать не пришлось — она вообще оказалась не закрыта, и в узкую щель между дверью и косяком пробивался теплый желтый свет…

Вот только зрелище это меня отнюдь не порадовало.

Наоборот, тут было отчего не на шутку встревожиться: Алистер Коулмен — археолог с именем и вполне широкой известностью. В его доме хранится его личная коллекция, собранная на раскопках. Пусть она не так уж велика, но имеет признанную научную ценность. Предположить, что ее владелец мог не запереть входную дверь, мог только человек и близко не знакомый с Алистером Коулменом, бывшим старшим хранителем запасников музея истории имени Джорджа Вашингтона в Эверджейле!

…а Алистер, между прочим, пожилой человек. Ему все-таки за шестьдесят, пусть он и находится в прекрасной физической форме.

…и перед самым моим визитом он говорил с бабулей — с той самой Деборой Уайт, широко известной как трикстер не только в научной среде Эверджейла, но и далеко за его пределами.

…и не то чтобы я действительно думала, что Ба могла довести Алистера до сердечного приступа или апоплексического удара — с чего бы мне так думать, если пока что таких случаев не было? Хотя я могла просто не знать.

…но я все же потянула на себя дверь и шагнула в дом.

— Мистер Коулмен?..

Узкая темная прихожая открывалась в холл. Свет сюда пробивался из соседней комнаты — странный, какой-то неверный, но его хватило, чтобы миновать помещение. Оттуда шел тихий ритмичный звук. Бип. Бип.

— Алистер, вы здесь?

Гудки! Это короткие гудки из телефонной трубки!

Они слышались из гостиной.

Где я поняла, почему свет показался мне странным — потому что его давали стоящие на полу свечи.

Где я увидела лежащую на полу между свечами темную груду.

Это ведь не то, что я думаю, да?

Этого ведь не может быть?..

Медленно, словно преодолевая толщу воды, я сделала шаг вперед. И еще. Наклонилась.

Чтобы…

Чтобы что?

Чтобы лучше видеть?

Чтобы понять, что мне не мерещиться?

Чтобы убедиться, что человек, лежащий на полу — это действительно Алистер Коулмен.

Голова закружилась, и я выпрямилась, чтобы не упасть на… на тело. Но от слишком резкого движения, кажется, стало еще хуже. Меня повело, и я шагнула назад, чтобы удержать равновесие, уперлась во что-то спиной — неудобное и твердое, но дающее телу опору.

Правую руку нестерпимо жгло в районе плеча, ноги подкашивались, спина и лицо были мокрыми от испарины, а в ушах шумело.

Больше всего это было похоже на обморок — только, к счастью, без потери сознания. Стиснув зубы, я пыталась справиться, удержаться и не рухнуть в забытье. Как-то пережить навалившуюся не ко времени дурноту.

Держись, Марша. Ты сильная, ты сможешь, держись! Тебе еще в службу спасения звонить…

Как ни странно, но, кажется, именно после этой мысли внезапная слабость и отступила — так же неожиданно, как навалилась, оставив меня, мокрую как мышь, дезориентированную и обессиленную, но кажется, более-менее мыслящую.

По крайней мере, здравомыслия на то, чтобы посоветоваться с тем, кто разбирается в ситуации, прежде чем что-то предпринимать, мне хватило.

Трясущимися от отходняка руками я сумела выудить телефон из кармана пальто, и набрала не 911, как собиралась изначально, а свой домашний номер.

Длинные гудки — и автоответчик, уведомляющий, что меня сейчас нет дома, но я могу оставить мне сообщение.

— Зак, ответь! — Хотелось панически заорать, но я заставила себя говорить истерическим шепотом. — Мне срочно нужна помощь, или я в глубокой задни…

— Слушаю.

Отрывистый, собранный голос Морелли прозвучал раньше, чем я успела закончить диктовать сообщение.

— Зак, я у Алистера Коулмена. Он мертв!

— Что значит “мертв”?..

— Значит, не жив! — С истерическими нотками "нашел время тупить" выдала я.

— Марша, стоп. Спокойно. То, что ты видишь, выглядит как естественная смерть или как убийство?

— Это убийство. Без вариантов, — уверенно отмела я сомнения Зака, глядя на горящие свечи.

— Там еще кто-нибудь есть?

— Нет, я здесь одна. — Я сглотнула ставшую вязкой слюну и добавила: — И труп.

— Марша, ты звонишь мне прямо из его дома?

Голос Зака, спокойный и твердый, дал мне опору и помог собраться, прийти в себя. И на этот вопрос я ответила, уже не чувствуя себя обморочной мышью:

— Да.

— Хорошо. Сейчас расскажи мне, что ты делала с того момента, как подошла к дому.

Морелли, спокойный и твердый как скала, спокойно и твердо взял ситуацию в свои руки, — и я с облегчением передала ему бразды правления.

Я раньше видела тела, и неоднократно, но все они были старыми и иссохшими тысячелетними мертвецами. Ни один из них не был мне знаком при жизни, ни один из них не доводился мне наставником, руководителем и восторженной девичьей влюбленностью.

Никакого сравнения, в общем.

Я подробно перечислила Заку все свои действия, и он резюмировал:

— Значит, ты прикасалась к наружной ручке передней двери и к наружной и внутренней ручке задней двери. Точно? Больше ты не трогала ничего?

Я старательно перебрала в голове “слайды” из памяти:

— Да. То есть — нет, больше ничего.

— Хорошо. Значит, сейчас делаешь то, что я говорю. Возьми носовой платок… У тебя есть чистый носовой платок? Да? Отлично. Бери его и иди на кухню. Носовым платком открой кран, намочи платок, через платок закрой кран. После этого иди к задней двери и протри дверные ручки с обеих сторон. Ни к чему не прикасайся без нужды, сотри только те следы, которые могла оставить ты сама. Переднюю дверь не трожь — иди к машине, садись и уезжай. Домой тебе ехать нельзя. Ты меня поняла?

— Почему мне нельзя ехать домой?

— Потому что мои дорогие коллеги каким-то образом нашли место, где было совершено покушение на меня, и откопали мой пистолет. Им потребуется какое-то время, чтобы убедиться, что он — мой. И только после этого они поднимут данные по соседям. А вот если ты сейчас приедешь домой и собственной персоной столкнешься с Роном, вряд ли он поверит в твою историю о нашем случайном знакомстве.

— А ты?

— Я как-нибудь выберусь. — В голосе Зака звучала неуверенность. — Марша, беги быстрее, пока тебя не взяли на месте преступления практически с поличным!

Он повесил трубку, в одно мгновение вернув меня из состояния почти домашнего комфорта и близости в реальный мир, к трупу Алистера Коулмена.

Быстро и точно выполнив инструкции, которые я проговаривала себе вслух, — хотя я всё равно не была уверена, что заставила мозг действовать осознанно, я выскочила из дома и рванула к машине.

Только подъезжая к железнодорожному переезду, я сообразила, что еду к Заброшкам. Я остановилась, прижавшись к обочине, и достала телефон из кармана. Ради всего святого, возьми трубку.

Длинные гудки возвестили мне, что Ба справилась с зарядкой сотового.

— Ба, привет! — с места в карьер начала я. — У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!

— Подарить тебе тест на беременность?

Я аж закашлялась от неожиданности.

— Нет, но почти. — Я контрольно кхекнула, убеждаясь, что снова владею голосом. — Я хочу познакомить тебя со своим парнем.

— Та-ак… И что ты за это от меня хочешь? — сразу уловила главное бабуля.

— Во-первых, его нужно вывезти из-под носа у полиции. А во-вторых, нам необходимо убежище. Хотя бы на пару дней. Все подробности, когда ты заберешь Зака из моего дома!

— С чего ты решила, что ввяжусь в это темное дело?

— Потому что обычно тебя из них приходится “вывязывать”! Ба, давай все вопросы на потом?..

Мы быстро оговорили детали. Теперь нужно дать инструкции Морелли. Но на меня навалилась такая апатия, что я даже не могла поднять руку, которая внезапно стала неподъемной и словно чужой.