Элизабет выглядела не очень. Наверное, я сейчас не лучше. А ведь меня дома ждет Зак, и с этим нужно что-то делать! Я расправила плечи, пригладила на ощупь волосы и растянула губы в улыбке.

— Добрый вечер! Ну как, есть сдвиги по отчету? — спросила я.

Раз миссис Гибсон не обратилась ко мне по поводу дедушкиных материалов, видимо, она решила проблему пропажи другим путем.

Конечно, можно запросить их официально, но это будет долго. Или позвонить напрямую бабуле… Хотя я бы поостереглась так запросто звонить бабуле. Если попасть в её деятельную фазу, шансы получить желаемое резко упадут, а вот набрать полную бейсболку непрошенного — как здрасте.

— По какому отчету, мисс Сандерс? — недоуменно отреагировала та.

— По тому, за которым я заходила сегодня утром, — напомнила я.

— И что с ним не так? — Между бровей Хозяйки Архива залегли не просто морщинки, а настоящие колеи.

Усилия нашего начальника службы безопасности не пропали втуне. Но ладно кто-то чужой! Но ведь я была непосредственным свидетелем. Какой смысл передо мной делать хорошую мину?

— Если всё так, я могу подойти за ним завтра?

— Милочка, — с язвительной укоризной выдала миссис Гибсон, — что у вас с памятью? Я же еще утром вам сказала, что отчет на руках!

На этих словах, оскорбленно не прощаясь, она решительно зашагала в направление выхода. Единственное, что нарушало общую картину оскорбленной невинности, — палец, приложенный к виску.

Знаете, это просто переходит все границы!

Точно нужно уходить отсюда, пока меня не втянули в какую-нибудь гадкую авантюру. Или, что еще хуже, не навесили ее на меня.

Бабуля, ты мне нужна!

— Алло! Это кто? — чуть скрипучий голос Ба выдавал недовольство.

— Марша, твоя внучка. — Можно подумать, у неё не высветился абонент! Я села в свой Фордик и захлопнула дверцу. Теперь я могла спокойно разговаривать, не опасаясь, что меня могут подслушать.

— Нет у меня внучки, особенно Марши! — заявила бабуля. Но вызов не отбила, значит, давала мне шанс.

— Очень жаль, — “расстроилась” я. — А у Марши как раз любопытное ЧП в музее. Ну ладно, она кому-нибудь другому расскажет! Прошу прощения!

Три. Два. Один…

— Марша!

— Да, бабуля!

— Что там у тебя случилось? — Из-под подчеркнутой заботы прорывалось неуемное любопытство.

— Воровство!

— О боже! Тебе снова подменили экспонат? — Кажется, по ту сторону кто-то схватился за сердце

— Нет, в этот раз не у меня, а в архиве. И не экспонат, а отчет. И не подменили, а просто забрали и всё. Заменили пачкой чистой бумаги.

— Какой ужас! — воскликнула Ба. — Какое варварское отношение к природе! Целую пачку! Слушай, а это не может быть протест против качества научных отчетов последнего поколения?

— Не может.

— Жаль.

— …Это отчет о дедушкиной экспедиции.

— Да?.. Как интересно. А о которой? — теперь бабуля даже не скрывала свои приоритеты.

— Дело давнее. С той экспедиции, когда вы меня впервые взяли на раскопки, и из-за которой у Алисии случился конфуз.

— И зачем он тебе понадобился?

Вот умеет бабуля вычленить главное!

— Нет, Ба, так не пойдет! Сначала ты рассказываешь мне об Алисии, потом я тебе о том, зачем мне отчет.

— В кого ты такая шантажистка!

— Все криминальные таланты я унаследовала от тебя, — Я фыркнула в трубку, и во мне внезапно шевельнулось подозрение: — Подожди-ка, не из-за него ли у вас с Фостер конфликт? Ба, ну я уже взрослая девочка. Теперь, когда я стою на пороге новой, научной карьеры, ты можешь мне рассказать о том, чем ты так вызверила мою нынешнюю начальницу.

— Подожди. Какой такой научной карьеры? — Бабуля сделала стойку, как питбуль перед броском.

— Сначала Алисия, потом всё остальное! — В этот раз я была настроена идти до конца. Потому что когда мне еще выпадет такой случай?

— Ладно. Но я не хотела! Ты меня вынудила!

— Да-да, я подтвержу твои показания перед присяжными. Давай к делу!

— Ладно. В общем, тогда… Когда же это было? Лет двадцать назад? Так вот, Алисия уже тогда подавала большие надежды по административной части и была руководителем научного департамента. Она имела доступ ко всем научным отчетам и… Как бы это сказать… Не всегда мыла руки перед их чтением.

— Ты хочешь сказать, что проявляла нечистоплотность в отношении отдельных материалов? — перевела я метафору бабули на человеческий язык.

— Да! — радостно подтвердила она. — Иногда она совершенно случайно приходила к тем же выводам и по чистой случайности публиковала их в престижных научных журналах раньше, чем автор отчета.

— Угу. — Подобная картина вполне согласовывалась с образом Фостер в моих глазах. — И что ты тогда сделала?

Понятно, что принципиальная Дебора Уайт не могла пройти мимо. Она просто обязана была причинить справедливость!

— Ты же знаешь сферу научных интересов Алисии?

— “Материальность погребального инвентаря: функции, символика и статус в частных гробницах Среднего царства”, — выдала я без запинки. Я столько раз слышала тему директрисы, что могла повторить её среди ночи, даже если спросить о ней в разгар секса.

— Да! — вновь восторженно согласилась Ба, и я бы в этот момент напряглась, потому что обычно такой прилив энтузиазма в ней вызывает только предвкушение проделки. Но всё, что могло случиться, произошло двадцать лет назад, так что сейчас у бабули были фантомные приливы. — Мы только вернулись с раскопок усыпальницы, и было понятно, что наш отчет не останется без внимания. И кто-то решил подшутить и сунул в отчет поддельную главу. Каких-то три листочка с совершенно невменяемой гипотезой и неадекватными, зато сенсационными выводами. Любой нормальный человек бы понял, что это розыгрыш!

Другими словами, бабуля всё сделала крайне правдоподобно, и ловушка сработала.

— Но это была Алисия, и она…

— О, она клюнула, как рыбка на блесну! Отчет был уже подписан Эдвардом, а он уже был звездой мировой величины. Так что критическое мышление у миссис Фостер отключилось, и она тут же, кажется, даже не читая, отправила статью в один очень респектабельный журнал.

— Ее опубликовали? — ужаснулась я.

— Нет, конечно! В отличие от Алисии, рецензент текст читал, и рецензия вышла разгромной! В общем, всё бы закончилось совсем тихо. Но письмо из журнала пришло на адрес музея, и, не знаю, то ли случайно, то ли по какой-то другой причине наш тогдашний директор, Ллойд Салливан его прочитал.

На этих словах у меня мелькнула мысль, что и к этому бабуля руку приложила, хотя иногда неприятности с неприятными людьми случаются и без помощи Деборы Уайт.

— Скандал вышел знатный. Салливан собрал весь научный состав экспедиции и пропесочил, — продолжала она.

— А фальсифицированные материалы к тому времени из отчета уже изъяли? — предположила я.

— Ну разумеется! Зачем в отчете чушь?! — искренне возмутилась бабуля.

— Но Алисия поняла, что это ты, и на тебя взъелась?

— Не "поняла", а "решила"! — назидательно сообщила Ба. — Я не имела к этому никакого отношения. К сожалению, то, во что ее тыкали носом, она так и не поняла. — Бабуля тяжело вздохнула. — Так, говоришь, зачем тебе понадобился этот отчет, и что за новая научная карьера у тебя намечается?

— У меня есть подозрение, что история с браслетом как-то связана с той экспедицией. Ведь это была усыпальница Хапусенеба?

— Только не говори, что ты всерьез решила, что распутинский браслет связан с легендой о Хатшепсут! — Между строк читалась одобрительное: “Я тоже так думаю, но ты-то как до этого дошла?”.

— Давай ты сначала расскажешь об экспедиции, а потом я — о своих гипотезах, хорошо?

— Разумеется, плохо! Но ты же будешь упорно стоять на своем?

Я кивнула, хотя собеседница сейчас не видела меня. Но знала меня достаточно, чтобы представлять, как я отреагирую.

— Что именно тебя интересует? — задала уточняющий вопрос Ба.

— Насколько подробно ты её помнишь?

Она фыркнула:

— Гораздо лучше, чем хотелось бы. — Бабуля мрачненько хмыкнула.

— Из-за меня? — колыхнулось во мне чувство вины.

— Да при чем здесь ты, Марша? Там… много всего было.

— Мне казалось, что все конфликты касались только меня, — я осторожно толкнула шар и теперь гадала, куда он покатится.

— Нет, уверяю тебя. Ты вела себя очень хорошо для своего возраста. Просто тебя старались отгородить от всего, что могло тебя травмировать.

— Ты хочешь сказать, что во время экспедиции случилось какое-то ЧП?

— Там вся экспедиция, если честно, сплошное ЧП. Начнем с того, что из-за неё поссорились Эдвард и Коулмен и так и не помирились, хотя до экспедиции у них были отличные отношения. И нет, ты здесь совершенно ни при чем. Это был вопрос приоритета открытия.

Бабуля снова тяжело вздохнула.

Я молчала, чтобы не сбивать ее с настроя.

— Сама усыпальница была обнаружена в Долине Знати в начале прошлого века, но шахту в погребальную камеру тогда найти не удалось. Эдвард был настроен её найти, но долгое время никаких сдвигов не было, и мы уже думали, что вернемся ни с чем, пока Алистер не предложил сломать стену. Он не мог объяснить, почему именно там, но уперся рогом. Эдвард рискнул репутацией и дал добро.

— И Коулмен оказался прав?

В отличие от Долины Царей, где усыпальницы фараонов был максимально скрыты от разграбления, в Долине Знати сооружения не прятались, а наоборот выставлялись напоказ. И только гораздо позже входы в погребальные камеры стали маскировать или вовсе засыпать, чтобы злоумышленники не могли добраться до мумий и их посмертных даров. Каменная стена — не тот способ, к которому прибегали обычно, и я прекрасно понимала деда: разрушить часть ансамбля ради сомнительного результата — это большой риск.

— Да. И потом Алистер и Эдвард в кровь спорили, кому должно принадлежать право открытия шахты: Эдварду, который организовал экспедицию и был ее руководителем, или Алистеру с его интуицией, которая вполне могла подвести. Хотя на самом деле погребальную капсулу обнаружил местный, нанятый в качестве охранника. К сожалению, для него самого это открытие закончилось плачевно: его покусали змеи, которых там было невозможно много, особенно внизу.

Да, меня практически не пускали в подземную часть мавзолея, это я помнила, хотя мне очень хотелось. Собственно, из-за змей мне и не позволялось ходить по территории раскопок без сопровождения взрослых.

— У вас были проблемы из-за этого?

— Из-за его гибели?

Я вздрогнула. Конечно, это был логичный исход, но то, что во время моего пребывания на раскопках там погиб человек, стало для меня шоком. Понятно, почему мне не сказали об этом тогда, в детстве.

— Нет, какие проблемы? Человек поперся неизвестно куда среди ночи, один, без сопровождения… Видимо, хотел поживиться, но гробницы сами себя защищают. Его и открывшийся в стене проход обнаружил на следующее утро Стивен, он руководил охраной. Мерфи очень сильно переживал тогда его смерть, винил себя, что подставил экспедицию неверным выбором, что у него недостаточно опыта для такой работы…

Бабуля сделала паузу. Но не демонстративную, а тихую. Словно заново переживала события тех дней.

— Мы наняли его в Каире, — продолжила она. — Мы привезли человека на эту должность с собой, но тот подхватил лихорадку Западного Нила в тяжелой форме и надолго вышел из строя. С Мерфи мы познакомились там же в каирском военном госпитале. Спецназовец “Дельты” приходил в себя от раны после неудачной военной операции “Орлиный коготь”, которая тогда облетела все газеты. Мы познакомились, пожаловались на ситуацию и предложили ему возглавить охрану экспедиции. Он на удивление легко согласился. Алистер был категорически против. Это тоже подлило масла в огонь их ссоры с Эдвардом.

Ба снова замолчала.

— Так он после этой экспедиции пришел в музей? — дошло до меня.

— Да. Я, признаться, очень удивилась, когда он пришел устраиваться к нам на работу рядовым охранником. Если честно, он тогда ухаживал за мной. Не знаю, на что он надеялся… Хотя он был высокий, сильный, о-го-го! — хохотнула бабуля.

— Если честно, мне кажется, он до сих пор к тебе неравнодушен, — припомнила я все робкие вопросы Стивена о бабуле.

— Марша, ну ты же понимаешь, что я тогда была глубоко замужем! Я уже молчу о том, что старше него лет на… много!

— Ты у меня вечно молода!

— Это понятно! Но разницу в жизненном опыте куда деть?

— А Алистер?

— Что “Алистер”?

— Он тоже тогда был к тебе не равнодушен?

— Он… О! Ничего себе!

— Что случилось?

— Ты не поверишь, Марша, но у меня входящий от Алистера Коулмена! Он уже тысячу лет не звонил! Прости, договорим позже, я просто обязана ответить! Чао!

К трубке раздались короткие гудки.

Я откинулась на спинку сиденья — и только теперь поняла, что все время разговора сидела на краешке, вцепившись в телефон. О, сколько нового хранило мое прошлое! Какие драмы разворачивались на моих глазах, пока я игралась в песочнице!

Порпыталась вспомнить события двадцатилетней давности. Шикарный мужчина Алистер Коулмен, суровый и харизматичный, который смотрит на меня, маленькую девочку, как на досадную помеху. А, оказывается, он смотрел на меня как на досадную помеху, находящуюся в родственных связях с тем, кто украл у него славу открывателя.

Я могла его понять.

И как бы он ни относился дедушке и бабушке (кстати, я так и не узнала, как относился к бабуле), по отношению ко мне он всегда был корректен, обходителен и деликатен. И даже поддержал мою кандидатуру себе на замену.

А вот с Алисией у него корректности не выходило. Ни в прошлом, когда Алистер работал в музее, — как выясняется, у него были на то основания. Я директрису за руку не хватала, но смутное ощущение неправильности того, что происходит в музее, меня преследовало уже давно. Я припомнила документы, которые она передавала на парковке, и таинственный автомобиль с тонированными стеклами, и как миссис Фостер быстро взяла меня в оборот, лишь бы отвлечь от машины.

И теперь его ссоры с Алисией на парковке, когда мы проезжали мимо с Заком, а теперь в кабинете, из-за чего пострадал невинный фарфор, выглядели подозрительно. Кажется, пришло время пообщаться с наставником! Нашла в телефоне его номер, набрала, но сеть заявила, что абонент занят, и предложила перезвонить позже.

Я хлопнула ладонью по рулю. Вот старые болтуны! Я прикинула: Алистер жил в противоположном от моего дома направлении. Почти противоположном. Я и так сегодня задерживаюсь. Сидеть и ждать, когда же наконец абонент наговорится, у меня не было ни времени, ни желания. Домашний адрес Коулмена я не знала, но зато знала его домашний телефон. А значит, могу без проблем найти его адрес в телефонном справочнике в любом отделении почты!

Я ещё раз набрала бабулю — интересно же, зачем ей позвонил давний коллега, но теперь сеть сообщила, что телефон выключен. Ба не только болтает как не в себя, но и телефон забывает заряжать! Фу такой быть!

Возле почты я ещё раз позвонила Алистеру. У него, разнообразия ради, шли долгие гудки, но трубку он не брал. Я запустила вызов на его домашний — короткие. Видимо, бывшие коллеги теперь решили повиснуть на проводе. Я набрала полные легкие воздуха, медленно выдохнула и пошла на почту, за адресом.