Проходит еще три дня. Поначалу я каждую секунду бодрствования жду, что Директор или кто-то из ее прихвостней ворвется в эту проклятую комнату и… ну, не знаю. Что-нибудь сделает. Не могу поверить, как они могут притворяться, будто всех нас просто… не существует. Нас кормят, но этого едва хватает. И мы с Маргарет делим еду на двоих, потому что мужчины съедают раз в десять больше.

Повезло, что они вообще оставляют хоть что-то. Если бы не Маргарет, я бы уже умерла с голоду. Кажется, все здесь испытывают к ней какой-то базовый уровень уважения, которого не нашлось для меня. Не уверена почему, но чем больше узнаю́ Маргарет, тем сильнее убеждаюсь, — в ее безумии есть что-то особенное.

Девушка начинает мне нравиться.

Кроме болтовни с новой компаньонкой, делать нечего — только сидеть и смертельно скучать. Я здесь уже несколько дней. Остальные провели в заточении месяцы, а может и годы. Как, черт возьми, они еще не сошли с ума? Единственное, чем мужчины развлекаются здесь, — участвуют в изредка вспыхивающих драках, которые обычно заканчиваются жалкой потасовкой, и их приходится разнимать, когда кто-то из парней становится слишком агрессивным.

Жду, что кто-нибудь использует способности, но они никогда этого не делают. Ни один из парней не пытается выбраться или хотя бы применить магию в драке.

Маргарет права. Министерства не видно. И всё же у них вся власть.

— Я твоя подруга, и ты мой самый любимый человек здесь, так что не хочу задеть чувства, когда говорю это, но ты воняешь. Нужно принять душ и переодеться в чистую одежду, хорошо?

Качаю головой, не дав ей договорить.

— Ни за что на свете не разденусь догола в нескольких шагах от целого подземелья, полного мужчин.

— Они тебя не тронут. Я постоянно здесь моюсь, и они всегда оставляют меня в покое. Даже в ванную не заходят, когда я там.

Те пару раз, когда я заставляла себя сходить в ванную, то брала Маргарет с собой. Ведь сила в количестве, верно? Хотя это лишь еще больше ограничивает уединение.

Маргарет, кажется, понимает. И всё же она права. Каждый раз, когда она заходит в душевые, мужчины лишь косятся на нее, но держаться подальше.

Опять же, есть в этом какое-то глубинное уважение, которого я до конца не понимаю.

И не уверена, что они окажут мне ту же любезность, не будь она рядом.

Так что готова мириться с запахом собственного тела. Так лучше, чем рисковать в душе.

— Я знаю, что ты боишься, — мягко говорит она. Девушка берет мою ладонь и сжимает в своих. — Я буду ждать снаружи всё время, хорошо? Ты не можешь прожить целый месяц, не принимая душ.

— Еще как могу, черт возьми.

Закатив глаза, она встает. Затем тянет меня за собой.

— Давай, — шепчет она. — Они всё равно спят. Вот он, твой шанс.

Каждая клетка моего тела твердит, что это очень, очень плохая идея. Я не чувствую себя в безопасности, даже полностью одетая. Душ лишь сделает меня более уязвимой.

Для Маргарет всё иначе.

Но она, кажется, уверена, что со мной всё будет в порядке. И в одном девушка права. Я действительно ужасно воняю.

— Ладно, — шепчу я. — Но ты ждешь за дверью. И если кто-то войдет, сразу кричишь. Поняла?

Улыбка расползается по ее лицу.

— Слава богу. Не была уверена, что выдержу еще одну ночь сна рядом с тобой в таком состоянии.

Легонько толкаю ее в плечо, девушка с усмешкой ведет меня к душевым. Мы перешагиваем через спящие тела и бесшумно пробираемся в заднюю часть подземелья. Ржавые металлические туалеты и раковины — справа от небольшого проема в углу, а душевые — слева. Ждем у входа несколько секунд, убеждаясь, что комнаты пусты, прежде чем проскользнуть внутрь.

Мое сердце колотится так сильно, что, думаю, вот-вот разорвет грудную клетку. Но Маргарет вкладывает свою маленькую ладонь в мою и тянет вперед. Здесь четыре или пять душевых, все отделены толстыми занавесками. Ботинки хлюпают по мокрому полу подземелья, пока Маргарет ведет меня к последней импровизированной кабинке.

— Дай воде прогреться несколько секунд, прежде чем вставать под струю. Поверь, она ледяная, — девушка указывает на дальнюю стену. — Возьму полотенце и чистую одежду из припасов вон там, хорошо? А потом буду ждать здесь.

Киваю, всё еще не до конца убежденная, что это хорошая идея. В смысле, у меня же есть базовые инстинкты выживания.

Или, по крайней мере, так кажется.

— Только попробуй бросить меня, Маргарет.

Она поднимает мизинец в пространстве между нами.

— Клятва на мизинчиках, — подмигнув, она двигается к удивительно аккуратной стопке припасов в углу, где начинает рыться в поисках запасной одежды. Шагаю за занавеску и задергиваю ее, убедившись, что в плотной ткани нет зазоров, прежде чем наконец сбросить ботинки.

Ноги гудят, и стоит мне содрать носки, буквально вросшие в плоть, как волдыри от многодневного ношения ботинок взрываются пульсирующей болью от притока свежего воздуха. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть от облегчения, когда босые ступни касаются холодного пола подземелья.

Затем снимаю футболку и аккуратно складываю грязную ткань поверх ботинок. То же самое делаю со штанами.

Вместо того чтобы сбросить лифчик и трусы, решаю оставить их. По крайней мере, для первого душа. Если Маргарет права и это совершенно безопасно, то я подумаю о том, чтобы снять белье в следующий раз.

Видите? Я не полная идиотка.

Тянусь к частично проржавевшему крану и включаю душ. Он пару секунд плюется, прежде чем сверху льется сплошной поток ледяной воды.

Горячая вода в нашем доме перестала работать много лет назад, так что я уже давно привыкла к холоду. Вообще-то, даже начала его ценить.

Но когда в кабинке начинает скапливаться пар, едва не плачу от облегчения.

Шагаю под струю и запрокидываю голову, позволяя воде омыть отвратительные, спутанные волосы и грязное тело. И, черт возьми, это так хорошо.

Поднимаю бутылочку из ряда принадлежностей на полу и выливаю щедрую порцию жидкости на ладонь. Запрокинув голову и закрыв глаза, намыливаю густые волосы. Приходится дважды мыть кожу, прежде чем въевшаяся корка начинает по-настоящему поддаваться.

С трудом отмываю тело, а когда перехожу к лицу, то вода в ладонях мгновенно становится багровой от грязи и запекшейся крови.

Конечно, извращенные, больные ублюдки, держащие нас в плену, заперли всех вместе в этом подземелье, но при этом милостиво выделили мыло. Потрясающая логика.

— Кто бы мог подумать, что Министерство окажется настолько злым, но даст горячую воду, — шучу я.

Когда Маргарет не отвечает, сердце сжимается. Жду несколько секунд, но ничего не слышу.

— Маргарет?

Проходит еще несколько секунд, прежде чем слышу ее голос. Но она говорит не со мной. Девушка говорит приглушенным тоном с кем-то еще, и, судя по тому, как неразборчивые слова отражаются от стен, кажется, она сейчас на другом конце комнаты.

— Маргарет? — повторяю я. — Кто там?

Инстинктивно скрещиваю руки на груди, готовая схватить одежду и броситься прочь при первых признаках опасности.

Но не успеваю это сделать, как занавеска, закрывавшая мой душ, оказывается сорвана.

Резко вдыхаю, готовая закричать, но большая мужская ладонь обхватывает мое горло и впечатывает спиной в стену, выбив воздух из легких.

Когда мои чувства возвращаются, обнаруживаю, что Синнер возвышается надо мной, угрожающее выражение сочится сквозь черты его лица. Теперь он стоит под горячей струей воды, капли отскакивают от его тела на мое, пока мужчина прижимает меня к стене пещеры.

— Начинай говорить, Новенькая. Кто ты, блядь, такая?

— Что? — выдыхаю я. — О чем ты? — Где, черт возьми, Маргарет?

— Какой у тебя уровень? Что за магия?

— В последний раз повторяю, — вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать пальцы от своего горла, но это бесполезно, — у меня нет никакой магии. Я земная, а не мистик. Всё это — огромная ошибка.

Он сжимает мое горло так, что едва могу дышать. Я извиваюсь под ним. Знаю, что за этим последует. Кто-то вроде меня не сможет отбиться от такого крупного мужчины.

— Ты что-то скрываешь, — рычит он мне в ухо. — Понял это с первой же секунды, как увидел тебя. Можешь сколько угодно прятаться в тенях, но, если ты мистик, то лучше скажи до кровавой луны. Ты подвергаешь всех нас опасности одним только присутствием.

Из меня вырывается резкий смех с тем немногим воздухом, что остался в груди.

— Ты правда думаешь, что я хочу спариться с одним из вас, чокнутых мистиков? Срочная новость, грубиян, мне вообще-то нравится, когда мое тело остается нетронутым!

Нахмурившись, он отпускает меня так, будто я его обожгла.

— Ты мне не нравишься. И я точно, черт возьми, тебе не доверяю.

Жадно глотаю воздух и тут же кашляю от жжения в легких.

— Моя сестра, может, и считает тебя особенной, но для меня ты — ничто. Если испортишь нам всё, то не доживешь до того, чтобы найти выход отсюда.

Меня охватывает замешательство. О чем, черт возьми, он говорит?

— Как я вообще могу что-то испортить? Меня похитили и притащили сюда, как кусок мяса!

Его челюсть сжимается, а взгляд темных глаз становятся жестким.

— И прекрати спать на открытом месте, где каждый мужчина имеет к тебе доступ. Еще бо́льшая идиотка, чем я думал.

С этими словами он выбегает прочь из пустых душевых, а я приваливаюсь к стене и судорожно глотаю воздух.

Маргарет появляется несколько секунд спустя, заламывая руки.

— Мне так жаль! Я пыталась остановить, но он пообещал, что не…

Поднимаю руку, заставляя ее замолчать.

— Маргарет, до сих пор ты была добра ко мне, поэтому задам этот вопрос один раз и хочу, чтобы ты сказала правду.

Слышно сглотнув, она кивает.

— Хорошо.

— Этот парень — твой брат?

Она закусывает пухлую нижнюю губу, слезы наворачиваются в голубых глазах.

Мое кровяное давление подскакивает.

— Ты издеваешься? Неудивительно, что все мужчины тебя игнорируют! Ты — большеглазая сестра единственного мистика третьего уровня в этом подвале!

— Я не хотела, чтобы ты меня боялась! — взмаливается она. — Все избегают меня из-за того, кто такой мой брат. Здесь так одиноко! И когда увидела тебя, — еще одну девушку — то поняла, что должна буду держать это в секрете, если хочу компании. Это же не страшно, правда? Пожалуйста, скажи, что не страшно!

Раздражение заполняет мои вены. Невероятно, блядь, просто невероятно.

— Ты солгала мне.

— Не лгала! Просто опустила небольшую деталь о своей жизни.

Со стоном шагаю обратно в горячую воду. Мысли несутся по кругу, заново проигрывая каждую деталь произошедшего.

Синнер — брат Маргарет, и он думает, что я скрываю мистические способности, — как и Министерство.

Если они брат и сестра, то разве он не мог просто спросить у Маргарет, мистик ли я? Ему действительно нужно было врываться в душ и требовать ответов вот так? Сердце всё еще пытается вернуться к нормальному ритму. Да, инстинкт самосохранения сработал на отлично. Правильно сделала, что не стала раздеваться до конца.

— Убирайся, — вздыхаю я. — Если пустишь сюда кого-то еще — включая твоего брата, — буду в ярости. Поняла?

Широко раскрытые глаза Маргарет вспыхивают надеждой.

— Поняла, — кивает она. — И снова: мне так жаль. Правда не ожидала, что он ворвется сюда.

— Всё нормально, — вздыхаю, тело тут же обмякает. — У меня такое чувство, что это больше не повторится, — по крайней мере, надеюсь на это.

Теперь понимаю, почему Маргарет здесь уважают. Ее брат — пугающий засранец.

Заканчиваю мыться без дальнейших вторжений и, когда выхожу, Маргарет уже нашла для меня одежду. Ополаскиваю свои отвратительные ботинки в воде, но не собираюсь снова засовывать в них ноги. Даже не уверена, что смогу — после того, как сняла их впервые за несколько дней.

Снимаю мокрый лифчик и трусы, быстро стираю их и убираю вместе с ботинками. Не уверена, что одежда останется нетронутой здесь, но, если утром она все еще будет на месте, смогу надеть ее снова. Маргарет нашла рубашку, которая велика мне размера на три, и пару мужских штанов, — пришлось подвернуть их на талии, чтобы держались — но это лучше, чем ничего.

Натягиваю ткань на кожу, которая только-только начала напоминать человеческую, — едва смогла отмыться от грязи и крови.

— Готова? — спрашивает Маргарет.

Киваю и зажимаю оставшиеся вещи под мышкой. Маргарет ходит босиком, как и половина мужчин здесь. Похоже, буду делать то же самое.

Она просовывает свою руку под мою, когда идем обратно в главное подземелье. Что, черт возьми, Синнер имел в виду, когда сказал не спать посреди комнаты? Не то чтобы здесь был широкий выбор доступных коек.

Мужчины захватили почти каждую, особенно те, что в углах, где чуть больше уединения, и никто не предлагает уступить свое спальное место. Может, они и боятся Синнера, но рыцарством точно не отличаются.

Поворачиваюсь, чтобы направиться к нашему обычному месту, но Маргарет останавливает меня, закусив губу.

— Э-э, почему бы нам не переночевать вон там сегодня? — спрашивает она, указывая на койку, которая была занята до того, как я зашла в ванную. И, конечно, это койка расположена прямо рядом с местом Синнера.

— Ни за что.

— Ой, да ладно тебе. Почему нет? Так гораздо лучше, чем спать там, на полу! — хотя она и шепчет, голос разносится по промозглой камере.

— Ты прекрасно знаешь почему, — шиплю, оглядывая окружение. — Меня и наше место на полу вполне устраивает. Пошли.

— Какие-то проблемы? — мужской голос грохочет слишком близко, прямо за моей спиной, — ближе, чем мне хотелось бы. — Или ты уже нарушаешь мои прямые приказы, Новенькая?