Глава шестая

— Знаю, я не самый наблюдательный человек на свете… — говорит Брайар, — но ведь этого здесь не было, когда мы заходили внутрь, верно?

Я качаю головой, и в тот же миг до нас доносятся шаги и голоса.

Брайар бросается к углу здания, заглядывает за него всего на секунду, а затем резко отпрыгивает назад, выругавшись.

— Гости, — бросает она, спешно приближаясь ко мне. — Солдаты Мурена идут по улице.

— Валим отсюда к чертовой матери. — Я бросаюсь к противоположному краю здания, к небольшому дворику, где мы привязали лошадей.

Но с этой стороны по дороге тоже маршируют солдаты, направляясь прямо к нам, и у меня перехватывает дыхание, когда я осознаю, что эту группу возглавляет один из тех мужчин, подслушивать которых мне довелось прошлой ночью, — тот самый, в котором, как мне показалось, я кого-то узнал. При дневном свете он по-прежнему напоминает мне человека из моего прошлого. Он выглядит точь-в-точь как…

Нет.

Сегодня я об этом думать не буду.

Не здесь и не сейчас.

— Есть гениальный план, как вытащить нас из этого дерьма? — спрашивает Брайар, появляясь рядом со мной.

— Просто держи наготове отвлекающий маневр. И будь готова бежать так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Она уже готовит этот маневр, не дожидаясь конца моих слов, извлекая небольшой круглый предмет из потайного кармана, который Марта вшила в рукав ее пальто. Она сжимает его в кулаке, пряча с глаз долой как раз в тот момент, когда две марширующие группы сходятся перед ступенями.

Несколько солдат сужают глаза в нашу сторону, затем отделяются от общей массы и поднимаются наверх, плотным кольцом беря нас в тиски.

Смутно знакомый мужчина подходит ближе остальных, останавливаясь прямо перед нами. Судя по знакам различия на его пальто и явно высокому качеству его оружия и доспехов, я подозреваю, что он — офицер какого-то высокого ранга. Многие из его подчиненных носят защитное снаряжение, похожее на наше. Он — нет. Его холодное выражение лица выставлено напоказ: расчетливые серые глаза с золотистыми крапинками; резкий подбородок, застывший в жестком проявлении власти; тонкие губы, сжатые в нитку.

Его взгляд на миг задерживается на моем шраме и ослепшем глазу. Это увечье выдало бы меня с головой при любых обстоятельствах, даже если бы шарф закрывал половину лица. Я мысленно проклинаю его, но внешне лишь вскидываю подбородок, делая вид, будто мне плевать, видит ли он меня и узнает ли во мне того, кто напал на его лагерь прошлой ночью.

— Этот город заброшен и закрыт для посторонних, — сообщает он нам. — Так что будьте любезны объяснить, что вы здесь забыли?

— Просто вышли прогуляться, — сладко отвечает Брайар.

— Понимаю. — Его рот остается сжатым в тугую линию. К нашему несчастью, он не производит впечатления человека, способного купиться на флирт Брайар.

Он поднимает руку, подзывая подчиненных. В одно мгновение несколько солдат бросаются вперед и хватают Брайар.

Она сопротивляется — разумеется — и успевает нанести пару ударов, прежде чем двое дюжих парней перехватывают ее руки и заламывают их за спину.

— Вообще-то я не люблю, когда меня трогают без разрешения, — рычит она, вырываясь с такой силой, что мужчина, держащий ее за левую руку, морщится; пока его хватка на секунду ослабевает, она успевает извернуться достаточно, чтобы врезать ему лбом в лицо, заставляя полностью выпустить ее.

Впрочем, в конечном итоге это бесполезно. На помощь бросаются новые бойцы, скручивая ее еще более грубыми руками и выкручивая тело так, что ее глаза жмурятся от боли.

Я делаю шаг к ней — мне плевать, полезно это или нет, — но офицер преграждает мне путь, вставая между нами и демонстративно кладя руку на рукоять зажатого в ножнах меча.

— Сначала у меня к тебе пара вопросов. — Его голос звучит как стальной капкан: отточенный и терпеливый, но готовый захлопнуться, стоит мне сделать неверное движение. — Ответь на них, — говорит он, — и я с радостью отпущу твою подругу.

Я смотрю на Брайар, колеблясь. Она качает головой, призывая меня не идти на сотрудничество, чего бы это ни стоило.

Но одна из женщин, помогающих удерживать ее в заложницах, уже вытащила нож и поигрывает им с жестоким блеском в глазах, словно только и ждет возможности пустить его в ход. Несколько солдат, маячащих на заднем плане, тоже держат луки наготове, просто выжидая повода выстрелить.

Повернувшись обратно к офицеру, я коротко киваю.

— Что ты хочешь узнать?

— Прошлой ночью наш лагерь подвергся нападению. Кое-что пропало… а кое-что было украдено.

— Кража в лагере? — Я разглядываю свои ногти. — Что-то не припомню, боюсь.

Он протягивает руку, и один из его солдат делает шаг вперед, вкладывая стрелу в его раскрытую ладонь. Я мгновенно узнаю ее — это одна из стрел Брайар. Наконечник из оленьей кости. Оперение из вороньих перьев, которых полно на Пепелище, потому что они дешевые и их легко достать. Но еще более удручающе выглядят окрашенные в красный цвет полосы вокруг древка.

Ей обязательно нужно было добавить изюминку в свое оружие, не так ли?

— Странно, что ты ничего не помнишь о нападении, — говорит офицер, — потому что я извлек это из шеи одного из моих мертвых солдат. И она выглядит почти точно так же, как те, что твоя подруга носит прямо сейчас.

Во рту пересыхает, когда один из тех, кто удерживает Брайар, поднимает колчан повыше, чтобы я могла его рассмотреть.

Колчан Брайар.

Ее полностью разоружили, забрав не только этот колчан, но и короткий меч на бедре, и ножи, привязанные к бедрам. Тем не менее ее рука остается сжатой в кулак у самого тела; я сомневаюсь, что они забрали — или вообще заметили — крошечный шарик хаоса, который она прячет в ладони.

— Ну? — побуждает меня офицер. — Не находишь, что это странно?

— Пожалуй, странное совпадение.

Офицер мрачно усмехается на мой бесстрастный тон.

— Сам я в совпадения не верю. — Он изучает меня расчетливыми глазами. — Я знаю, что ты лжешь. И, к несчастью для твоей подруги, за убийство солдат Мурена обычно предусмотрено лишь одно наказание.

Из-за тяжести в груди я едва могу дышать, но не доставляю ему удовольствия видеть мой страх.

Он делает шаг ближе.

— Впрочем, возможно, мы сможем о чем-то договориться.

Я сглатываю подступающую тошноту, прекрасно понимая, на какие сделки способны эти коррумпированные солдаты. И что взятки, которых они ждут, далеко не всегда исчисляются деньгами.

Моя рука уже тянется к мечу матери, когда мужчина произносит:

— Мы выслеживаем молодого дракона в этом районе.

Я замираю.

— И этот дракон, похоже, выслеживает вас. Ваши следы пересекаются. Очевидно, он сейчас где-то рядом. — Его взгляд скользит по окровавленным ступням. — Так что расскажи мне, с какой стати он за вами таскается.

— Я… я не знаю, — честно отвечаю я.

— Ты же понимаешь, что любые драконы являются собственностью короны Мурена.

Мои кулаки сжимаются.

— Да.

— Так что, если ты пытаешься как-то манипулировать этим существом или прятать его, ты…

— Зачем мне его прятать?

— Сама скажи.

Я даже не могу придумать вразумительного ответа.

— Иначе придется предположить заговор против твоего короля. Вопиющее неуважение к его законам. Добавь к этому обвинения в убийстве, и сам король…

— Рив Каллахан мне не король. — Слова вырываются у меня изо рта раньше, чем я успеваю их остановить. — Он ни для кого не является законным правителем, вся его семейка состоит исключительно из воров и… — Офицер обнажает меч и одним плавным движением приставляет его к моему горлу.

— Довольно.

Я сохраняю самообладание под угрожающим весом его взгляда и неприятным давлением клинка. Сглотнув вязкую слюну, я произношу:

— Тогда мне больше нечего сказать.

— Как прискорбно для тебя. — Он усиливает нажим, останавливаясь в волоске от того, чтобы пустить кровь. Он выглядит так, будто взвешивает варианты. Его тело пугающе неподвижно, невозможно устойчиво, и я снова вспоминаю о ловушке, готовой переломить мне кости.

Но по мере того, как тянутся секунды, мой страх уступает место чему-то большему… скорби.

Скорби не потому, что я думаю о собственной казни, о какой-то мучительной смерти, что может ждать меня от рук армии Мурена или ее короля. Я думаю о Пепелище, о всех тех людях, которых подведу, если умру.

О людях, которых я уже подвела однажды, в дни, предшествовавшие Эмберфоллу.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, придумать хоть какой-то выход из этого положения.

Затем я слышу странный щелкающий звук. Что-то похожее на когти, скребущие по камню…

Потому что это они и есть.

Моргнув, я открываю глаза и вижу его: дракон, которого я не смогла убить прошлой ночью, крадется вверх по ступеням, скаля зубы на каждого солдата, который делает хоть малейшее движение в его сторону.

Время будто замирает, пока он приближается.

При дневном свет чешуя дракона открывает свои истинные цвета — не вся она черная. Некоторые участки переливаются глубоким бирюзовым оттенком, меняющимся с каждым вздохом. Теперь его крылья плотно прижаты к стройному телу так, как он не мог сделать этого раньше. Я могу яснее разглядеть их структуру: твердые ребра в сочетании с тонкой перепонкой, окаймленной мягкими перьями. Подобная смесь брони и хрупкости тянется вдоль всего позвоночника, от основания шеи до кончика длинного хвоста, где толстые пластины постепенно переходят в пушистые перьевые кисти.

Его тело отмечено бесчисленными ранами — некоторые уже покрылись шрамами, другие все еще кровоточат и расходятся при каждом движении, — но даже изувеченный, в этом свете он неоспоримо прекрасен. Золотистые глаза опекают обстановку с безошибочным интеллектом, и я не готов к тому, насколько выразителен этот взгляд, когда зверь поворачивает узкую голову ко мне, а в его горле вибрирует низкое урчание.

Меч у моей кожи немного ослабевает, по мере того как зверь подбирается ближе; мой дознаватель выглядит совершенно сбитым с толку его внезапным появлением. Или, может быть, дело в том, о чем я подозревала прошлой ночью: дракон делает что-то, чтобы контролировать эмоции окружающих его людей.

Но меня он не гипнотизирует.

Не в этот раз.

По мере того, как все больше внимания переключается на дракона, мы с Брайар обмениваемся быстрым взглядом — это вся координация, которая нам нужна.

В следующее мгновение она роняет предмет, извлеченный из рукава, и втаптывает его ногой в землю. Густое облако дыма охватывает ее и ее пленителей. Слышны звуки потасовки, прерываемые редкими вскриками боли.

Офицер Мурена делает шаг к задымленному хаосу, но колеблется, его выражение лица исполнено ярости и сомнений.

Я задерживаю дыхание, пока Брайар не выкатывается из устроенной ею неразберихи, сжимая в руке один из возвращенных ножей.

Я бросаюсь к ней, помогая подняться на ноги.

Мы мчимся к лошадям. Стрелы градом сыплются вокруг нас. Раздаются крики приказов, солдаты пытаются организоваться и перерезать нам пути к отступлению. Я на секунду вожусь с привязями Гарнет, но в конце концов ухитряюсь освободить ее и взбираюсь на спину. Я еще даже не успеваю толком усесться в седло, едва удерживая равновесие, как пинаю ее, пуская в безумный галоп.

Мы проезжаем совсем недолго.

Едва мы вырываемся на улицу, в нас летит новый залп стрел. Одна из них вонзается в левый круп Гарнет. Кобыла встает на дыбы, сбрасывая меня на землю.

Я падаю в относительно мягкую кучу грязи, но приземлении ногу неудачно подворачивает. Боль пронзает мое правое колено и бедро.

Это будет знатный синяк.

Пока я изо всех сил пытаюсь подняться на ноги, мое внимание привлекает звук хлопающих крыльев. Обернувшись, я вижу дракона, который несется ко мне, явно с трудом удерживаясь в воздухе. Он врезается в землю и кубарем катится прямо к моим ногам, останавливаясь. Во все стороны брызжет кровь, когда он поднимается и стряхивает с себя пыль.

Наши взгляды встречаются. Мое сердце колотится, каждый удар посылает во мне волну тепла, нарастающий пожар, который захлестывает мои чувства и дезориентирует.

Я борюсь за то, чтобы не потерять концентрацию. Гарнет и след простыл. Брайар, которая была чуть впереди меня, развернулась и пытается успокоить собственную лошадь — на ее лице застыл чистый ужас, пока она смотрит, как солдаты приближаются ко мне. Мое колено пульсирует от боли; я не смогу убежать ни от кого.

Я отчаянно машу Брайар, призывая ее убираться, хотя знаю, что она не послушает.

Тянясь за мечом, я поворачиваюсь и устремляю взгляд на дракона.

— Ты, — шиплю я.

Он выгибает шею и шипит в ответ.

Но затем он совершает нечто неожиданное: он волочит свое раненое тело передо мной, разворачиваясь лицом к моим преследователям.

Почти так, будто он… защищает меня.

Офицер Мурена добирается до нас мгновение спустя, слегка запыхавшись. Переведя дыхание, он выпрямляется, переводя взгляд с меня на дракона.

— Я так и знал.

— Что знал? — Слова вырываются сдавленным шепотом. Чувство ужаса внутри меня растет, пробираясь из желудка в легкие.

Глаза офицера прикованы ко мне, но следующие слова он бросает группе солдат, которые только что догнали нас и смотрят на него в ожидании приказа.

— Свяжите ее, — рычит он. — Она отправляется с нами в столицу.

Столица.

Я бы предпочла, чтобы он убил меня прямо здесь и сейчас.

— Вы не можете этого сделать! — кричу я.

— Вообще-то могу, — спокойно отвечает офицер. — Потому что вы официально арестованы за незаконную связь с драконом.