Глава семнадцатая

Следующим утром на моем обычном подносе с завтраком обнаруживаются два политых глазурью круассана с шоколадной крошкой — надо полагать, от самого короля.

Это странным образом смахивает на насмешку.

Словно он раскусил мою слабость к хлебу и сладостям и знает, что я не смогу устоять перед этими декадентскими подарками, хотя меньше всего на свете мне хочется вспоминать о нем сразу после пробуждения.

Но вот я здесь, вспоминаю о нем, тянусь за выпечкой и откусываю кусочек, ворчливо пережевывая и размышляя о нашей вчерашней встрече. О том, как близко он ко мне подобрался. О том, как от его дыхания слабо пахло той самой цитрусовой глазурью, которую я сейчас проглатываю.

— Да чтоб тебя, — бормочу я с полный ртом этой слоистой вкуснятины, потому что она и правда восхитительна, а я зла на то, что он, по всей видимости, одаренный шеф-повар вдобавок к тому, что он богат, красив, могуществен, и боги, с чего вдруг ему обладать таким арсеналом оружия?

Впрочем, раздражение не мешает мне уплести оба круассана подчистую, не оставив ни крошки. Ему необязательно знать, что я их съела.

Просто скажу ему, что бросила их в огонь.

Закончив с завтраком, я плетусь в умывальню и готовлюсь к тому, что принесет этот день — что бы это ни было. Я разрываюсь между планами: с одной стороны, хочется продолжить с того места, на котором я остановилась вчера, после того триумфального момента, что мы разделили с Блайт. Я все еще не в восторге от самой мысль о связи с одним из тех существ, которых так долго ненавидела, но тяга лучше понять их, узнать, на что именно способна эта конкретная тварь… в этот момент невероятно сильна.

Но я имела в виду то, о чем говорила вчера. Я не могу продолжать играть роль послушной служанки при дворе — при этом вынашивая мятежные планы или занимаясь еще чем-то в том же духе, — пока король не выполнит свою часть нашей сделки.

Так что же мне делать дальше?

Только утро, а от одних размышлений об этом уже начинает болеть голова.

Однако, когда я открываю дверь, решение отчасти принимается за меня: принцесса Кестрел ждет снаружи.

Она обнимает себя руками, ее брови неуверенно сдвинуты. Она выглядит так, будто я застала ее врасплох — будто она уже какое-то время простояла в коридоре, решая, стучать ей в мою дверь или нет.

Она быстро берет себя в руки, и ее темные глаза вновь затвердевают до привычного холодного металла.

— Идем со мной, — бросает она, маня за собой.

В ее тоне не слышно приглашения расспрашивать о том, куда мы направляемся и зачем. И, учитывая, что я все равно ломала голову над тем, куда податься, я решаю, что следовать за ней не повредит.

Мы поднимаемся на следующий этаж, по узкому коридору с плюшевым ковром цвета запекшейся крови. В конце концов мы останавливаемся у двери, украшенной Муренским гербом и изображением открытой ладони, сжимающей пламя — судя по всему, символом гостеприимства в этом королевстве. Это гостевая комната.

— Я дам вам немного побудить наедине, — говорит Кестрел, дотрагиваясь до дверной ручки. — Но следи за временем. Гарет будет ждать тебя через час.

С этими словами она распахивает дверь и отступает дальше по коридору, останавливаясь на повороте и снова обхватывая себя руками. Она снова выглядит встревоженной, не до конца понимая, как оказалась здесь, и не решаясь оставаться ли ей дальше.

Впрочем, я не зацикливаюсь на том, что именно ее гложет.

Потому что, заглянув внутрь комнаты, я вижу Брайар, стоящую у окна и ждущую меня.

Она одаривает меня кривоватой, усталой улыбкой — точно так же, как я видела сотни раз прежде; этот взгляд всегда появляется после того, как нам удается пережить очередное сомнительное поручение.

Я в оцепенении бреду к ней. Эмоции переполняют. Дыхание перехватывает. Я думала об этой встрече каждый день с момента нашей разлуки, но теперь не могу выдавить из себя ни единого из заготовленных слов.

— Ты… ты…

— Всё еще здесь, — отвечает она.

Застрявший в горле тихий всхлип вырывается наружу, и следом уже не остановить те, что идут за ним. Мое тело дрожит от их силы, когда я обвиваю руками ее плечи — так сильно, что мы обе едва не влетаем в стену.

Брайар смеется, обнимая меня в ответ и пытаясь удержать равновесие, но вскоре на ее глазах выступают слезы, зеркально отражая мои собственные.

Наконец я делаю шаг назад, перевожу дыхание и оглядываю ее. Она выглядит уставшей, но в остальном целой и невредимой. Я медленно выдыхаю.

— Ты в порядке? — В этом вопросе звучит скрытое сомнение, даже несмотря на то, что внешне она кажется в порядке; я все еще не могу поверить, что она действительно стоит здесь.

Она снова криво улыбается.

— Это не совсем похоже на отпуск. Но пытали меня не слишком сильно. Хотя я была… — Она осекается. Подбирает слова. Ее голос звучит тише, когда она наконец продолжает: — Я была в темноте. В буквальном смысле. В переносном тоже. Я не знала, жива ли ты вообще, я… — Она несколько раз сглатывает, ее взгляд скользит по мне так же, как мой по ней, подмечая все царапины и синяки, которые я насобирала.

Если сравнивать нас двоих, то выгляжу я определенно куда более потрепанной — возможно, именно поэтому ее голос слегка срывается, когда она спрашивает:

— А ты? Какого черта с тобой случилось за эту неделю?

Я бросаю взгляд на дверь, подсознательно ожидая, что Кестрел ворвется внутрь и заявит, будто все это была жестокая шутка, прежде чем снова утащить Брайар в подземелья. Но принцесса не появляется.

Когда я убеждаюсь, что этот момент принадлежит только нам, я делаю глубокий вдох и говорю:

— Нам, пожалуй, стоит присесть, прежде чем я все расскажу.

Мы устраиваемся на кровати, и я как можно быстрее и яснее пересказываю ей события последних дней. Получается не с первой попытки. Приходится то начинать, то останавливаться.

Кажется, я и сама до конца не осознавала, через какой ад на самом деле прошла — по крайней мере, до тех пор, пока не попыталась облечь это в слова. Порою выживание устроено именно так: просто шаг за шагом, пока не доберешься до другого берега и наконец не сможешь оглянуться назад, оценивая пройденное расстояние.

Брайар долго молчит после того, как я умолкаю, откинув голову к потолку в задумчивости. — Значит, король по крайней мере отнесся к тебе серьезно, когда ты предъявила ему претензии вчера вечером. От него я ожидала меньшего.

— На этот раз он выслушал, да… хотя вряд ли можно сказать, что мы на равных. Я нужна ему, но он не до конца откровенен насчет причин. И насчет угроз, нависших над его городом. Он уверяет, что это просто бунтовщики пытаются помешать связи между мной и Блайт, но… не знаю. Кажется, за этим кроется что-то гораздо более масштабное. И ни один член королевской семьи не вызывает доверия. Даже проведя здесь столько времени, я не доверяю ни единому из них.

— Ну, разумеется, мы им не доверяем.

Я встаю и подхожу к двери, снова проверяя, не крутится ли принцесса поблизости, способная нас подслушать. Мы по-прежнему кажемся одни, но, возвращаясь к Брайар, я понижаю голос:

— Это редкая возможность — находиться внутри этих стен, обладать хоть какой-то властью, а не просто выживать в тени короны. Я не хочу ее упускать.

— А значит, нам нужно лучше разобраться в том, как устроены изнанка этого дворца и этот город…

— Именно.

— Значит, тебе нужно как-то подобраться ближе к королю и его секретам.

— Честно говоря, от одной этой мысли меня тошнит.

— Но путь к этой близости очевиден, не так ли?

Я опускаюсь обратно на кровать рядом с ней, уперев руку в шелковое покрывало.

— Тебе просто нужно продолжать работать над своей частью договоренности, — продолжает Брайар. — Чем сильнее твоя связь, твоя магия, твое… всё остальное, что ты можешь получить от этого дракона, тем больше рычагов влияния у тебя появится в этом дворце. А это значит — свобода передвижения и всё прочее, верно?

Я тяжело вздыхаю.

Она выгибает бровь.

— Ты ведь думала о том же самом, да?

— Против моей воли, — признаюсь я. — Я надеялась, у тебя найдется какой-нибудь другой, гениальный и альтернативный план.

— Гений среди нас двоих — это я, тут не поспоришь. — Она сладко зевает. — Но на этот раз у меня ничего нет. Прости.

Несмотря на ее слова, на моих губах расплывается легкая улыбка.

— Ничего страшного. Я просто рада, что ты здесь.

— Я тоже. Хотя звучит довольно странно — признавать, что я рада оказаться хоть в каком-то приближении к этому проклятому дворцу.

И правда странно — но в то же время до боли привычно и безопасно сидеть вот так рядом с ней. Словно мы снова в «Саже и Угольке», за нашими обычными напитками обсуждаем планы на очередную рутинную вылазку.

Эта иллюзия нормальности рушится, когда в дверном проеме появляется Кестрел и сообщает, что время вышло, напоминая о моих обязанностях.

И в отличие от наших привычных работ, я ловлю себя на том, что мешкаю. Я редко переживала о том, справится ли Брайар сама, но изменчивые, предательские течения этого дворца заставляют меня чувствовать тревогу при мысли о том, чтобы оставить ее одну.

— Живее давай, — рявкает на меня Кестрел.

Мы с Брайар обмениваемся взглядами.

— Я справлюсь, — тихо настаивает Брайар. Кивнув в сторону подушек, она добавляет: — Вообще-то, я с нетерпением жду возможности выспаться на нормальной постели; так что чем быстрее ты отсюда уберешься и дашь мне поспать, тем счастливее я буду.

Я знаю, что она просто пытается облегчить мне расставание, но подыгрываю ей.

— Ты выглядишь так, будто тебе требуется недельный запас сна красоты, так что, пожалуй, это к лучшему.

Она показывает мне неприличный жест.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, мы на миг крепко обнимаем друг друга, после чего я заставляю себя подняться и уйти, хотя сердце словно трещит по швам, с каждым шагом приближаясь к точке невозврата.

Кестрел хранит молчание, пока мы не спускаемся на первый этаж.

— Знаешь, я должна отдать тебе должное за то, что ты осмелилась потребовать у моего брата ее освобождения. Большинство на такое не решились бы. Или не сочли бы настолько глупым.

— Ради Брайар я сталкивалась с вещами и похуже. По сути, она моя сестра. Ты же близка со своими братьями, так что понимаешь каково это, верно? Полагаю, ради любого из них ты готова даже убить.

Она бросает на меня косой взгляд, словно пытаясь оценить степень моей серьезности. Ее ответ звучит пугающе непринужденно.

— Я уже убивала, — говорит она. — И сделала бы это снова.

По спине пробегает холодок. Я не нахожу слов для ответа, и оставшуюся часть пути по дворцу мы проходим в молчании. Она оставляет меня у заднего выхода, ведущего к дорожке на арену, но перед этим останавливается перед одним из декоративных зеркал в прихожей, чтобы поправить свой украшенный рубинами венец.

— О твоей сестре позаботятся, — бросает она, награждая меня последним взглядом. — Можешь о ней не беспокоиться.

Но, как это часто бывает с ней и королем, я никак не могу разобрать, было ли это обещанием или угрозой.