Бандитки из книжного клуба

Лайла: Так, слушай... у нас есть парочка вариантов

Синди: Целая куча

Белла: И ты можешь выбирать, смотря чего душа просит

Лайла: Хочешь отвлечься? Есть одна антиутопия: тебя отправляют в тюрьму, и за тобой начинает охотиться элита. В общем, эдакая помесь «Голодных игр» и «Дивергента»

Синди: ИЛИ можно удариться в дарк, это точно зайдет

Белла: Хотя иногда полезно почитать именно о наболевшем. Я заметила, что книги про утрату помогают проплакаться и разобраться в собственных чувствах

Лайла: Романтический триллер про агента ФБР, который ловит серийного убийцу

Синди: В чем подвох? Он не подозревает, что встречается с той самой убийцей?

Белла: Тебе, наверное, интересно, какое это имеет отношение к происходящему, но поверь на слово — самое прямое. Скажем так: маньячка просто мстит...

Синди: Книга довольно тяжелая, но, возможно, стоит прочтения — смотря какой у тебя настрой <3

Айви: Я вас не заслуживаю

Айви: Спасибо, что заморочились и подобрали книги

Айви: Как ни странно, но, кажется, я хочу почитать про маньячку, кромсающую мужиков на мелкие кусочки

Синди: ВОТ ЭТО НАША ДЕВОЧКА

Лайла: Кидаю ссылку!

Белла: И если вдруг появятся идейки — помни, что мы носим один размер перчаток и обуви

Айви: АХАХАХАХА

Вытираясь полотенцем и переодеваясь в любимую пижаму — спасибо Маттео и его таланту собирать чемоданы, — я слышу, как он гремит чем-то на кухне. Хлопают дверцы шкафчиков, щелкает розжиг газовой плиты: все это вызывает легкое недоумение. И только когда я втираю в кожу последние капли увлажняющего крема, дверь ванной открывается. На пороге появляется Маттео: в руках две дымящиеся кружки, а под мышкой зажат айпад.

Развернувшись спиной к зеркалу, я удостаиваю парня тем самым безраздельным вниманием, которое Маттео обычно терпеть не может... хотя все меняется, стоит посмотреть ему прямо в глаза.

В груди словно отпускает тугая пружина, и от одного лишь его присутствия напряжение покидает тело. Рядом с ним всегда так — и ни с кем больше. В его обществе на меня снисходит такое умиротворение, что остается лишь гадать, как вообще умудрялась столько времени жить без него.

Отложив планшет, Маттео протягивает кружку. К своему полнейшему восторгу, я замечаю на молочной пенке рисунок. Закусив губу, склоняю голову, пытаясь разобрать, что же там изображено.

— По задумке это кот, — фыркает Маттео.

— Эй! — я в шутку бью его по плечу. — Половина удовольствия в том, чтобы угадать. Не порть радость.

Его губы едва заметно дрогают в усмешке.

— Прошу прощения. Не смею вставать между тобой и пенной живописью.

— Быстро учишься. Умный мальчик, — дразню я, поднося кружку к губам, и сердце тает от первого же глотка горячего шоколада.

Кажется, он всегда угадывает мои желания еще до того, как сама их осознаю.

Наклонившись, Маттео берет мое лицо в ладони и целует в лоб. От этого прикосновения я закрываю глаза: тело вновь накрывает волной тепла, плечи опускаются, и с губ срывается удовлетворенный вздох.

— Легче? — тихо спрашивает он.

— С тобой — всегда, — вцепившись пальцами в ткань толстовки, я притягиваю его ближе и признаюсь: — Без тебя бы я не справилась.

— Справилась бы, — хрипловато отзывается он. — Но я рад, что могу взять часть груза на себя.

Улыбнувшись, я качаю головой.

— Просто подарок небес.

При свете свечей золотистая кожа Маттео словно светится, в глазах пляшут смешинки, а одна из редких фирменных улыбок Валенти озаряет меня, точно маяк во тьме.

— Крадешь реплики, Птичка?

— Пожалуй, пора бы уже придумать что-то новенькое, — парирую я, отпивая из кружки.

— О-о-о, — тянет он с темным смешком. — Считаешь, мой флирт не дотягивает до стандартов?

— Могло быть и лучше, — я лениво пожимаю плечами.

Поставив кружку на столешницу, он упирается руками по обе стороны от моих бедер, заключая в капкан. Это движение приближает его лицо вплотную к моему.

— Как по мне, я отлично справляюсь, учитывая, что ты все-таки попалась на крючок, — вкрадчиво произносит Маттео.

— Я повелась исключительно на внешность.

Он выразительно выгибает бровь.

— Ах вот как, значит?

По венам пробегает приятная дрожь. И меня накрывает безмерная благодарность за то, что, несмотря на весь кошмар, с которым пришлось столкнуться, рядом с Маттео во мне снова просыпается жажда жизни.

Склонив голову, я выпускаю из пальцев ткань его толстовки и провожу указательным пальцем по линии скул.

— Все так, — тихо отзываюсь я.

— И то, что нас тянуло друг к другу с самого детства, совершенно ни при чем?

— Абсолютно ни при чем. Понятия не имею, о чем ты.

Он скользит губами по моей щеке, заставляя тело трепетать, и замирает у самого уха, обдавая кожу горячим дыханием.

— Мы оба знаем, что ты хотела меня не один год.

— Сколько самоуверенности, здоровяк.

— А как иначе? Опираюсь на личный опыт. Ведь что бы ни чувствовала ты, Птичка, во мне все бушевало в десятикратном размере, — отстранившись, он заглядывает мне в глаза: зелень леса сталкивается с моим океаном, окончательно расплавляя сердце. — Я полюбил тебя еще мальчишкой, искренне и невинно. Любил подростком, когда гормоны били ключом и я начал видеть в тебе не просто подругу. И будучи взрослым, продолжаю любить каждую секунду каждого дня.

Взгляд Маттео проникает в самую душу; в его глазах читается безмерная глубина и именно она — любовь.

Убрав ладонь с моей талии, он ведет ею вверх по шее и ласково накрывает мою щеку.

— Я всегда тебя любил, Айви, — звучит признание. — С годами чувство пускало в сердце и душе все более глубокие корни. Ни разу не угасло, и пламя не дрогнуло ни на секунду, — он берет в ладони вторую мою щеку, бережно удерживая лицо в руках. — Всегда была только ты, и так останется впредь. В каждой из жизней я буду любить тебя, Айви.

Не давая вымолвить ни слова, Маттео стирает расстояние между нами. Он целует меня так глубоко, с такой страстью, теплом и трепетной нежностью, что я понимаю: еще никогда не любила его так сильно, как в это мгновение.

Никогда не ощущала такой неразрывной связи с другим человеком.

И знаю, что больше не испытаю подобного ни с кем.

Маттео — моя судьба. И всегда ею был.

Отстранившись, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться; мы прижимаемся лбами друг к другу, и я смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Ты мой лучший друг, Маттео, вторая половина души. Я чувствовала нашу связь еще маленькой девочкой, выискивая тебя взглядом в толпе; осознавала ее непреложность, когда лишь в твоих объятиях находила тихую гавань, когда лишь ты мог вернуть меня домой. Эта истина живет во мне ровно столько, сколько знаю тебя. Ты — мой человек... моя любовь, — дотянувшись, я смахиваю одинокую слезу, скатившуюся по его щеке. — С любым ударом судьбы я справлюсь, ведь со мной ты. Жду не дождусь возможности открыть мир вместе с тобой. Мне хочется прожить эту жизнь вместе, потому что я люблю тебя, Маттео, и всегда видела рядом лишь тебя.

В мгновение ока на лице Маттео расцветает улыбка — такая ослепительная и полная счастья, что я невольно отвечаю тем же.

— Буду хранить твои слова в памяти до конца своих дней, — сердце болезненно сжимается: я понимаю, насколько бесценно для Маттео такое признание, ведь собственные родители никогда не говорили ему о любви. — Пожалуйста, повтори еще раз, всего один разок, — шепчет он.

— Я люблю тебя, Маттео Валенти. Всегда любила и всегда буду, — нежно произношу я, улыбаясь прекрасному мужчине.

Он с наслаждением вздыхает и прикрывает глаза, словно смакуя каждое слово.

— И эти слова ты будешь слышать всегда, — шепчу я, оставив легкий поцелуй на его щеке. — Готовься к тому, что тебя будут любить во всеуслышание, Маттео, потому что чувство слишком огромно, чтобы держать его в тишине.

— Мы с тобой всегда на одной волне, Птичка, — он резко распахивает глаза. — Я как раз собирался сказать то же самое.

— У меня лишь один вопрос.

— Все что угодно, — шепчет он, и исходящая радость разливается по венам бесконечным теплом.

— Почему ты зовешь меня Птичкой?

— Потому что, глядя на тебя, вижу свободу, — признается он, пока большие пальцы нежно поглаживают мои скулы. — Ты — мой покой, Айви. Я смотрю на тебя и чувствую себя свободным.

От такого признания сердце срывается в свободное падение, ухает в живот, а затем взмывает в самые небеса.

— А взамен помогу обрести свободу тебе, моя Птичка. Поступив в колледж, я набил это — голубку, вырывающуюся из клетки, потому что наконец-то обрел свободу, — он смущенно улыбается и, повернувшись боком, задирает край футболки, позволяя во всей красе разглядеть рисунок на коже. Повисает тяжелая, многозначительная тишина. — Глядя на нее, я вспоминал о тебе. О том, сколько счастья подарила и как помогла пережить самые темные времена. Словно частичка тебя всегда могла быть рядом, куда бы я ни пошел.

— Я буду бороться, — твердо произношу я, едва справляясь с бурей нахлынувших чувств, пока Маттео опускает край футболки, а у меня на глазах блестят слезы. — Соберу все силы в кулак и буду бороться. Не только за себя, но и за всех девушек, которых он покалечил. Я буду биться за нашу свободу.

— Я тобой горжусь, — шепчет Маттео и целует меня — трепетно, нежно, словно величайшую драгоценность в своей жизни. — Готова снова расправить крылья?

Глядя в глаза своему лучшему другу — человеку, который прошел со мной через весь кошмар, который напоминал о моей внутренней силе в те дни, когда опускались руки, — я понимаю, что со всем справлюсь.

В самой глубине души уверена в этом.

И пусть я иду на шаг, чтобы помочь всем тем девушкам, я делаю это и ради себя самой. Ради той трехлетней девочки, у которой многое отняли, чью душу безжалостно растоптали.

Я делаю это ради нее.

Потому что больше некому. А она заслуживает того, чтобы за нее поборолись.

— Я готова к полету, — отвечаю я, ощущая в себе такую внутреннюю силу, какой не знала уже много месяцев.

Услышав эти слова, Маттео смотрит на меня с нескрываемой гордостью. Выпрямившись во весь рост, он закатывает правый рукав, обнажая браслет, который я подарила еще в детстве. От этого зрелища сердце пропускает удар.

Я и не подозревала, что он носит его не только во время матчей.

Я хмурюсь, видя, как он его снимает, но Маттео лишь бережно берет меня за руку.

— Однажды ты призналась, что когда страшно или тоскливо, достаточно взглянуть на браслет, чтобы снова почувствовать себя счастливой и защищенной, — произносит он, застегивая бисерное плетение на моем запястье, и с улыбкой заглядывает в глаза. — Пришло время и тебе почувствовать себя в безопасности, Айви.