Дверь бара с громким стуком захлопывается за моей спиной. Я остаюсь одна на вечерних улицах Горскейра, где воздух пропитан запахом влажного асфальта и близкой реки. Закутываюсь в свою старую кожанку, но она не может укрыть меня от внутренней дрожи.

Мысли об Элае заставляют сердце биться неровно, словно оно не может решить – радоваться или тревожиться. Внутри разгорается теплый огонек, который тут же гасится холодным душем реальности. Фиш прав – это игра с огнем, где один неверный шаг может стоить слишком дорого.

Ускоряю шаг, двигаясь по булыжным мостовым, освещенным желтоватыми магическими фонарями. Их свет рисует причудливые тени, которые тянутся за мной. В каждой темной подворотне чудится движение, каждый шорох заставляет вздрагивать.

Я обязана Зои жизнью. Я должна выяснить, кому в ее безупречной семье было выгодно ее исчезновение. Но эта двойная жизнь выматывает. А еще мне становится стыдно перед Элаем.

«Неужели одно свидание может так все изменить?» – думаю я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Эта слабость страшнее любого заговора. Она разъедает меня изнутри, мешает мыслить ясно.

Через неделю прием в честь возвращения Зои. Надеюсь, наш с дедом план сработает. А пока нужно держать лицо, притворяться счастливой наследницей, которой все рады.

Завтра обязательно пойду на гонку. Мне нужно почувствовать скорость, ветер в волосах, который развеет эту кашу из страха и вины в моей голове. Хотя бы на пару часов забыть о том, как ненавижу себя за ложь и притворство.

А сейчас… просто дойти до дома. Просто лечь. Просто попытаться уснуть, хотя знаю – сон не придет. В голове слишком много мыслей.

Сегодня я возвращаюсь домой раньше обычного, и дом встречает меня непривычным ярким светом. Все окна горят, заливая теплым желтым светом аккуратно подстриженные газоны и подъездную дорожку.

Только я переступаю порог, как слышу спор. Тетя Марго и мама стоят посреди холла у большого мраморного стола. Они говорят негромко, но напряженно, их голоса звенят в высоких сводах потолка. Они так увлечены спором, что не замечают моего появления. Я замираю у двери, наблюдая за ними.

Оказывается, эти двое похожи. Только тетя Марго – яркая, энергичная, мама рядом с ней выглядит бледной тенью: потухший взгляд, плечи опущены, будто на них давит невидимый груз.

Прохожу мимо, не прерывая спора, а на лестнице на меня чуть не налетает Элай. Он несется вниз, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Лицо напряженное, взгляд куда-то вглубь себя.

– Эй, поосторожнее! – вырывается у меня, но он проносится мимо, даже не взглянув в мою сторону. Будто меня не существует. Куда это он так торопится?

Ответ приходит сам собой: на свидание. С загадочной девушкой в маске. Только вот она не придет.

Сердце снова сжимается, и я смотрю вслед парню, я еще успеваю к нему, но нет. Сжимаю зубы и иду к себе в комнату, когда слышу за спиной недовольный мамин голос:

– Зои! На кого ты похожа? Что это за одежда?

Демоны, я забыла переодеться. Придется изворачиваться и врать.

– Не обращай внимания, мамочка! – я пожимаю плечами и стараюсь говорить беззаботно. – Просто экспериментирую со стилем… Надоело все время одинаково ходить.

– Какие еще эксперименты? – мама забывает про Марго, ее взгляд намертво прилипает к моей куртке. Глаза сужаются, на лбу появляется тревожная морщинка. – Зои, мы же только что весь твой гардероб обновили! С утра ты уехала на встречу с дедом и точно в другом, соответствующем твоему статусу образе. Откуда это?

По спине бегут мурашки, но я продолжаю улыбаться.

– Я все понимаю, мамочка, просто сегодня гуляла в старом районе и решила… ну, слиться с толпой. Посмотреть, как живут обычные люди. – Мои пальцы невольно сжимают потрескавшуюся кожу на рукаве куртки.

– Зои… – мать демонстративно хватается за сердце, будто у нее сейчас случится приступ. В ее взгляде настоящий ужас. – Только не говори, что ты тусовалась с теми, с кем помогает слиться эта… эта потертая кожанка!

– Ой, да что ты понимаешь в молодежной моде! – фыркает Марго, закатывая глаза и покачиваясь на каблуках. Ее голос звучит приторно-сладко – верный признак того, что она уже прилично выпила. – Это же винтаж! Андеграунд! Там, где такие куртки носят, тусуются самые модные ребята. И парни там… – она многозначительно поднимает бровь, – с характером. Никогда не могла устоять перед таким типажом брутального плохиша.

«И что же тогда тебя заставило встречаться с этим занудным Джоником, который младше тебя на десять лет?» – вертится у меня в голове. С трудом сдерживаюсь, чтобы не выпалить это вслух. До сих пор не могу понять, что их свело вместе – вечно пьяную, язвительную аристократку и это недоразумение нашей семьи. Брутальным Джоника даже с пьяных глаз не назовешь. Зои тоже не могла такого понять. Она рассказала об этой парочке только мне, домашним не смогла. Она случайно увидела Марго и Джоника незадолго до своего исчезновения.

Мама мгновенно переключается на Марго, ее лицо краснеет от возмущения.

– Прекрати! Она слишком молода, чтобы думать о таком! – мамин голос снова срывается. – И тем более ей не стоит интересоваться такими мужчинами по статусу!

Пока они ругаются, я пользуюсь моментом и крадусь к лестнице, стараясь не шуметь.

На полпути ко второму этажу едва не сталкиваюсь с Джоником. Он спускается, уткнувшись в магфон, свет экрана выхватывает его сосредоточенное лицо из полумрака. Заметив меня, он отскакивает, бледнея. Магфон чуть не выпадает из рук.

– Демоны, Зои! – выдыхает он, хватаясь за грудь. Глаза становятся огромными. – Черт… Все никак не могу привыкнуть, что ты восстала из мертвых.

Останавливаюсь на ступеньке выше, чтобы быть с ним на одном уровне. Смотрю прямо в глаза.

– А с чего ты решил, что я умирала? – спрашиваю ровным, чуть насмешливым тоном, наблюдая за его реакцией.

Джоник морщится, будто съел что-то кислое. Отводит взгляд в сторону, к темному окну.

– Тебя не было пять лет, – отвечает он натянуто, пожимая плечами. – Все… ну, естественно, думали, что ты… Что еще можно было подумать?

«Ну да, конечно», – размышляю я, чувствуя, как внутри закипает злость. Но лицо держу невозмутимым. Киваю и молча прохожу мимо.

Как же меня достало это семейство со всеми их тайнами, недомолвками и этими многозначительными взглядами!

За завтраком я внимательно наблюдаю за змеиным гнездом, которое принято именовать семьей. Солнечные лучи проникают через большие окна столовой, отражаясь в бокалах и на полированной поверхности стола. Все рассаживаются, но за их спокойными лицами скрывается напряжение.

Дед отпивает кофе и, словно между делом, называет дату приема в честь моего возвращения. Атмосфера в комнате меняется, становится тяжелой. Мама вздрагивает, держа ложку, а плечи тети Марго напрягаются. Они понимают: в этот день дед объявит, что право наследования магии рода перейдет ко мне.

– Но мы даже не знаем, действительно ли она Зои! Лаборатория сгорела! – неожиданно восклицает мать Роуз, ее голос выдает нервозность.

– Мне звонили до пожара, и ты об этом знаешь, – нервно огрызается мама.

– Если перед нами не Зои, она не сможет принять магию, – философски отзывается Джоник.

Холодный взгляд деда заставляет парня съежиться. Изучаю его поведение. Похоже, их роман с Марго остался в прошлом. Они вообще друг на друга не смотрят.

– Узнаем на церемонии, – спокойно отвечает гранд мирс, возвращаясь к кофе. – Чужак действительно не сможет принять семейную магию. Все просто.

– Но это позор для всех нас, если вдруг… – вмешивается Роуз, ее лицо искажает отвращение. Увидев взгляд деда, она поправляется: – То есть, если это не Зои!

Я не обращаю внимания на семейные склоки, наблюдаю за Элаем из-под опущенных ресниц. Он равнодушно водит ложкой по тарелке с кашей, не участвуя в споре. Это странно. Но я знаю причину: к нему не пришла девушка, которая ему нравится. Пожалуй, мне даже жаль его. Самую малость.

– В городе сейчас мирс Валери, – говорит дед, обращаясь к маме, но глядя на меня. Разговор с ней – простая формальность. – Я договорился о встрече с ней для Зои.

Мама замирает. Ложка падает на тарелку.

– Зачем? – спрашивает она немного нервно.

– Может быть, она поможет Зои вернуть воспоминания, заполнить пробелы. – Дед откладывает салфетку. – Зои, после завтрака зайди ко мне в кабинет. Я расскажу детали.

– А я? – обиженно спрашивает мама. – Разве я не должна присутствовать при разговоре?

Дед наклоняет голову и смотрит с насмешкой:

– А что ты, Ролана? Тоже страдаешь амнезией? Зои уже достаточно взрослая, чтобы не нуждаться в твоем постоянном контроле. Меньше чем через месяц она получит силу рода. Умение принимать решения самостоятельно будет ей необходимо в жизни.

Я опускаю взгляд в тарелку, чувствуя на себе внимание всех присутствующих. Каждый взгляд – вопрос, обвинение, страх, надежда. И только я знаю, что мое молчание – лучшая защита. Не совсем понимаю, какую игру ведет дед, об этом мы не договаривались, но мне придется принять правила, если я хочу выиграть.

После завтрака дед первым встает из-за стола. Проходя мимо меня, едва заметно кивает в сторону двери. Ему все равно, доела я свой круассан или только начала. Его слово – закон, и все это знают.

Мама смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными тревоги. Интересно, она боится за меня или того, что я могу что-то вспомнить? Что-то, о чем лучше забыть навсегда?

Я медленно поднимаюсь, пытаясь выиграть время, и осматриваю лица родных. Мама явно напугана. Папа, как обычно, молчит, уставившись в пустую кофейную чашку. Мы не обменялись и парой слов с момента моего возвращения. Он не участвует в разговорах, не смотрит ни на меня, ни на маму. Будто ему все равно, будто он просто призрак за этим столом.

Бабушка, напротив, выглядит напряженной. Она вся сжалась, ее пальцы нервно мнут кружевной платочек с вышитыми инициалами. Кажется, она не одобряет действия деда, но возразить не смеет.

Роуз не скрывает разочарования и злости. Ее глаза блестят от слез, губы поджаты. Ее родители что-то тихо говорят, утешая, и при этом неодобрительно поглядывают на меня. Джоник сидит напряженно, вцепившись в край стола. Возможно, это из-за того, что его отец уже пьян, хотя еще нет и десяти утра. Он и тетя Марго перешептываются и хихикают над какой-то шуткой. Джоник бросает на них раздраженные взгляды. Ревнует или злится на отца?

Даже странно, что дед не сделал им замечания. Видимо, сегодня его интересует только мое присутствие. Элай погружен в себя и магфон. Парень вообще не обращает внимания на то, что происходит за столом.

Поведение каждого члена семьи кажется подозрительным.

Бросив последний взгляд на родню, я направляюсь в кабинет деда.

Он уже сидит за огромным дубовым столом, заваленным бумагами. Папки с отчетами, старые книги в потрепанных кожаных переплетах. В воздухе пахнет старой бумагой, дорогим коньяком и древесиной.

– Кто такая мирс Валери? – спрашиваю я, останавливаясь перед столом. Сесть на стул напротив не спешу, не уверена, что хочу долгий разговор.

– Неважно, – дед отмахивается, не глядя на меня и листая документ перед собой. – Хороший целитель, но она в Монарко. Уехала с младшим внуком и правнучкой на отдых. Но об этом никому не нужно знать.

– То есть… она не вернет мне воспоминания? Правильно я понимаю?

– Она бы и не смогла, – дед наконец поднимает глаза. Его взгляд острый, проницательный. – Не ее специализация. А мирс Амалии, к сожалению, нет в живых. Вместе они творили чудеса и брались за самые сложные ситуации, умели излечивать и тело, и магию, и дух. Одна мирс Валери теперь восстанавливает только тело. Пока таких специалистов, которые смогли бы поработать с твоей памятью, нет.

– А зачем тогда весь этот спектакль? Зачем врать за завтраком?

– Потому что, – его губы растягиваются в тонкой улыбке, – тот, кто это с тобой сделал, занервничает. Начнет метаться.

– Но эти воспоминания не исчезали, – тихо, но четко говорю я. – Я не знаю, кто меня похитил. Я ничего не помню. Не потому, что забыла. Просто не видела.

– Преступник не может быть уверен в этом на сто процентов, – возражает дед, складывая руки. – А когда перед приемом мы намекнем, что ты начинаешь вспоминать, что почти знаешь виновника… он запаникует. Начнет делать ошибки. И мы его поймаем.