Глава 3. Подарок на черных крыльях

Я уперлась спиной в стену. Дальше отступать было некуда. Горло перехватило спазмом. Да какого же дьявола?! Нет, один пожилой мужик — однозначно лучше толпы посетителей портового борделя, но как же это отвратительно!

— Я только потрогаю тебя, — шептал он, его взгляд стал блестящим, сальным. Похоже и без вина он имел на меня какие-то виды. — Всего лишь прикоснусь. Ты останешься чистой. Никто не узнает. А ты получишь все, что захочешь.

Он приблизился вплотную. Я зажмурилась, чувствуя, как предательски дрожат колени, а воздух между нами становится липким и тяжелым.

— Оставьте меня, пожалуйста, — набралась я смелости и распахнула глаза. — Это низко. Я всего лишь пришла за авансом, а не напрашиваюсь на подарки.

— Милая, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, — ласково произнес Древс и положил руку мне на плечо. — Я предлагаю тебе возможность. Природа одарила тебя красотой, ты можешь использовать это. Ты же нуждаешься в деньгах. К чему эта глупая гордость?

Я только хотела сказать, что хочу жить с чистым сердцем, пусть мне сейчас и тяжело, но тут дверь распахнулась.

Госпожа Элизабет влетела в комнату, как разъяренная фурия. Непричесанная, одетая в запахнутый наспех халат.

— Ах ты тварь!

Ее лицо пылало, глаза метали молнии. Я сбросила руку Древса, но было поздно.

— Я знала, что ты, дрянь, будешь виться вокруг моего мужа! — визжала она. — Пришла, юбкой крутить, шлюха малолетняя!

— Госпожа Элизабет, я только за авансом пришла, у меня и в мыслях не было… — пыталась возражать я, но она не слушала.

А не супруг просто отошел к столу,будто его это не касается.

— Вон! — рявкнула Элизабет и влепила мне пощечину. — Чтобы духу твоего здесь не было! И не смей появляться в этом доме, иначе я полицию позову и скажу, что ты воровка!

— Тогда рассчитайте меня, — упрямо произнесла я, прижав ладонь к пылающей щеке.

— Совсем обнаглела?! — взвизгнула Элизабет. — Ты получила сполна! А теперь убирайся, пока я не разорвала тебя на части! Дворецкий, вышвырни эту неблагодарную дрянь!

Я выскочила в коридор сама и пробежала мимо дворецкого к выходу. Не хватало еще, чтобы меня как нашкодившего котенка выкидывали. Я споткнулась о порог, едва не упала. Сзади слышался визг стервы Элизабет и глухой, спокойный голос господина Древса — оправдывался? объяснял? В любом случае он даже не попытался меня защитить.

Только сейчас я подумала, что обычно Элизабет не вставала так рано. И уж тем более не бегала по дому в таком виде.

Служанки увидели, что я пришла к хозяину дома и разбудили? Насколько мне известно, госпожу Элизабет не слишком любили из-за ее дурного нрава. Шептались за ее спиной, обсуждали, но я не слышала ни разу, чтобы кто-то старался перед ней выслужиться.

Видать, кому-то не угодила лично я…

Было раннее утро, но солнце уже пекло немилосердно. Я шла домой, не разбирая дороги. Ноги несли сами, а в голове было пусто и звонко, как в разбитом кувшине. Корзина болталась в руке, пустая и ненужная — как и я сама.

Все, что осталось от сегодняшнего дня, — это мерзкое, липкое ощущение на коже. Дрейвс ничего со мной не сделал, а я уже чувствовала себя грязной.

Я свернула в переулок, потом еще раз, механически огибая лужи и камни. До дома оставалось совсем немного. Еще пара минут — и можно будет уткнуться лицом в подушку и какое-то время не думать.

В конце концов до вечера есть время и я обязательно что-нибудь придумаю. Но надо немного отдохнуть.

Вдруг прямо передо мной на дороге, в пыли, попался кошелек.

Я остановилась, тупо глядя на него. Кожаный, темный, с тиснением. Такие не носят простые люди.

Оглянулась. Вокруг ни души. Только утренние тени лежали на дороге, да где-то далеко лаяла собака.

Я наклонилась, подняла его, встряхнула. Тяжелый. Внутри приятно звякнуло.

На черной коже — выбитый вензель. Красивая, витиеватая буква, выбытая золотом.

Т.

Я замерла. У кого-то была монограмма с «Т». У кого-то важного, богатого, не из нашей части города. И этот кто-то потерял кошелек.

Я взвесила кошелек на ладони. Монеты внутри отозвались глухим, сытым звоном. Там было много. Достаточно, чтобы закрыть долг ростовщику. Достаточно, чтобы месяц не думать о еде. Достаточно, чтобы…

Сердце забилось часто-часто, бросая в лицо жар.

Я подняла глаза к небу. По спине пробежал холодок.

— Воровать — это плохо, да? — выдохнула я.

Я сжала кошелек в пальцах. Теплая кожа, тяжелое золото внутри.

— Всевышний, ты испытываешь меня? — спросила шепотом. — Что ж, твоя взяла.

Я развернулась и пошла в ближайшее отделение полиции.

В полиции меня выслушали, покрутили кошелек в руках, составили опись. Похвалили за честность.

Но выходила из участка я с ощущением собственного идиотизма. Это ж надо было так — деньги сами пришли ко мне в руки, а я от них отказалась. Не дура ли я? Воровать — это плохо? Что бы сказала бабушка, узнав, какую глупость я сегодня совершила…

Какое-то время я валялась у себя в комнате в тревожном полусне, с открытыми окнами. Разбудило меня глухое, низкое карканье.

Я подскочила. На подоконнике сидел ворон. Кажется, тот самый, который сидел вчера на яблоне.

— Брысь! — крикнула я на него.

Ворон вспорхнул с обиженным карканьем. И тут я увидела, что на подоконнике лежали два золотых.