Воскресенье было моим одним из самых любых дней и одновременно не любимым. Все потому, что по воскресеньям я помогала Бабуле в цветочном магазине. Это был хороший день, потому что мы проводили время вместе, что в последние дни удавалось нечасто. Мы много шутили, говорили о цветах, обсуждали всех постоянных клиентов, как две старые сплетницы. Я любила воскресенье именно за такие моменты.

Но помимо веселого времяпрепровождения по воскресеньям я проверяла Бабулину бухгалтерию. И за это я просто ненавидела этот день. Наш магазинчик регулярно приносил убытки. Можно даже сказать, что он был на грани разорения. У нас уже скопились немаленькие долги за электричество, воду и заказы у поставщиков. Радовало только то, что пока никто не требовал деньги, так как все очень хорошо знали Бабулю и любили ее. Но долго это не могло продолжаться. В конце концов, бизнес есть бизнес.

Бабуля уже не раз заговаривала о продаже магазина, но я и слышать об этом не хотела. Может, это было и глупо, но меня столько связывало с этим магазином. Ведь именно в нем познакомились мои родители.

Бабуля рассказывала эту историю тысячу раз, но мне не надоедало ее слушать.

Моя мама, Ивет Вебстер, училась в старшей школе, а после уроков помогала Бабуле в цветочном магазине. Тогда их бизнес процветал, и от клиентов не было отбоя. Каждый день в их магазинчик приходил тощий мальчишка в смешных очках и покупал всего одну гвоздику. Он почти ничего не говорил, но, как говорила сама Бабуля, он смотрел на маму с такой любовью, что не было никаких сомнений, ради чего мальчишка приходил каждый день.

Так продолжалось целый год. Мама поступила в танцевальную школу в Нью-Йорке и через несколько дней собиралась уезжать. Хоть она ничего и не говорила, но Бабуля видела ее переживания из-за этого мальчишки. Он пришел, как и каждый день до этого, но вместо привычной гвоздики, он купил очень красивый букет из лилий. Когда мама пробила ему покупку, он вдруг весь покраснел и протянул букет ей. Мальчик позвал ее на свидание, и мама согласилась.

Уже потом она рассказала Бабуле, как все прошло. Оказалось, с Энтони, так звали мальчика, они учились в одной школе. Он уже давно был влюблен в нее, но слишком стеснялся заговорить. Энтони был уверен, что мама откажет ему, поэтому не решалась позвать на свидание. А в тот день он узнал, что скоро мама должна будет уехать, и у него, возможно, уже не будет шанса.

Тем мальчишкой – Энтони – и был мой отец. Перед маминым отъездом в Нью-Йорк они ничего не обещали друг другу. Отец поступил в Техасский колледж и тоже скоро должен был уехать. Их бы разделяло огромное расстояние и никакой перспективы на совместное счастливое будущее. Прошло меньше недели с отъезда мамы, когда отец приехал в Нью-Йорк к ней. Он не поехал в колледж, оставшись с мамой в Нью-Йорке, и ни разу об этом не пожалел.

В итоге папа все же получил образование и стал преподавателем в Колумбийском университете. Мама какое-то время выступала на сцене, но вскоре забеременела мной, и они оба вернулись в Сиэтл.

Бабуля рассказывала, что отец часто дарил маме гвоздики, а по особенным датам большой букет лилий.

Этот магазин – одно из немногих мест, напоминающих мне о них. Да, было много фотографий и Бабулиных рассказов, но когда я приходила сюда, я словно все видела наяву.

Вот звякает колокольчик, отец заходит в магазин и тут же ищет глазами маму. А когда находит, то в смущении опускает глаза в пол. Мама улыбается и незаметно поправляет прическу. А когда отец подает деньги за цветок, их пальцы соприкасаются и оба чувствуют, что они связаны.

Я никогда не позволила бы продать магазин. Я дала слово и себе и Бабуле, что найду выход. Обязательно найду.

Внезапно и в самом деле звякнул колокольчик, сообщая о новом клиенте. Бабуля поспешила к покупателю, которых у нас в последнее время было немного. Желудок жалобно заурчал, напоминая мне, что я забыла пообедать.

– Бабуль, я в кафе, – бросила я, снимая фартук.

– Хорошо, милая, – ответила Бабуля, полностью переключаясь на клиента.

В кафе через дорогу готовили самый лучший тако, который я когда-либо пробовала. Официант, который уже знал меня в лицо, улыбнулся и принял заказ. Пока на кухне готовили мой тако, я огляделась вокруг. На удивление клиентов было много для утра воскресенья. Я бегло пробежалась по лицам и вдруг замерла. Это просто не могло быть правдой! В нескольких шагах от меня сидел не кто иной, как Кристофер, в компании незнакомого мне мужчины.

Не знаю почему, но я сразу же отвернулась, чтобы Кристофер меня не узнал. Сердце бешено заколотилось от прилива адреналина. Я словно в каком-то фильме про шпионов очутилась.

Что он здесь забыл? Это был не самый престижный район и кафе совсем не его уровня. Что-то меня настораживало, но я не могла понять, что именно. Будто нечто важное ускользало от меня.

Я осторожно повернулась в сторону столика, за которым сидел Кристофер и незнакомец, так чтобы меня не заметили, и пригляделась. Да! Я поняла, что не давало мне покоя – то, как выглядел Кристофер. Он был странно одет, я бы даже сказал бедно. Не было привычного дорогого костюма, сшитого на заказ у лучшего портного Сиэтла. На Кристофере была обычная ветровка с капюшоном и спортивные штаны. Он выглядел как простой парень, который решил заскочить в кафе после пробежки воскресным утром. Его собеседник выглядел похоже.

Мне показалось, что такой выбор одежды и места встречи был неспроста. Вероятно, Кристофер не хотел быть узнанным. В таком случае мне стоило скорее забрать свой тако и постараться уйти незамеченной. Вот только заказ еще готовили, а Кристофер с незнакомцем говорили слишком громко.

– Никто не знает, что вы здесь? – спросил незнакомец, при этом даже не попытался приглушить тон.

– Нет. Я приехал на такси, за мной никто не следил, – напряженно ответил Кристофер.

Мне ведь не послышалось? Он сказал про слежку? Какого черта здесь вообще творилось?

– У тебя все готово? – спросил Кристофер, понизив голос так, что я едва смогла его расслышать.

– Я знаю свою работу, – оскорбленно ответил незнакомец, но потом с любопытством добавил: – Зачем вы это делаете? Разве не ваш собственный отец основал компанию?

– Тебя это не должно волновать, – грубо заметил Кристофер, окинув незнакомца презрительным взглядом.

– Так и есть, – протянул он в ответ, явно задетый пренебрежительным отношением Кристофера. – Просто человеческое любопытство.

– Держи его при себе. Кстати…

Что Кристофер сказал дальше, я не слышала, так как вернулся официант с моим заказом. Быстро расплатившись, я направилась прямиком к дверям, отвернув лицо в сторону, чтобы Кристофер случайно меня не заметил. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этой странной парочки и хорошенько все обдумать. Вот только в моей жизни ничего не бывало просто. От волнения ли или от моей природной грации, но я оступилась и налетела прямо на столик Кристофера и незнакомца.

– П-простите, я не хотела, – промямлила я, все еще пытаясь уйти неузнанной. Но было уже слишком поздно.

– Николь? – удивленно воскликнул Кристофер. – Что ты здесь делаешь?

– Мистер Форд! – я притворилась, что впервые его здесь увидела, но не была уверена, что у меня вышло. – Я-я… у нас здесь цветочный магазин напротив. Моя Бабуля – его хозяйка.

– Я не знал об этом, – произнес Кристофер так, словно это было серьезное упущение.

– Я никому не говорила, сэр, – ответила я и торопливо добавила, пятясь назад: – Простите, я пойду. Бабуля, наверное, заждалась меня.

И, прежде чем Кристофер смог бы меня остановить, я выскочила из кафе.

Оказавшись в цветочном, я сразу забежала в подсобку и попыталась привести дыхание в норму. Сердце колотилось так, словно за мной гналась банда скинхедов. Что это только что было? Я как будто на встрече местного криминального авторитета побывала! Странная одежда, кафе на окраине города, еще и разговоры о слежке. Что именно они обсуждали? Что имел в виду тот незнакомец, когда сказал о компании Кристофера?

Внезапно в голове всплыло воспоминание с того вечера в кабинете Кристофера. Его разговор по телефону тоже был немного странным. Я с трудом помнила, о чем он тогда говорил, потому что в тот момент меня беспокоили совершенно другие вещи. Кажется, речь шла о передаче каких-то документов… А еще Кристофер требовал собеседника назвать сове имя. И почему тогда мне не пришло в голову слушать чуть внимательнее?!

Что, если Кристофер ввязался в какие-то неприятности? Что, если ему угрожали? Могла ли я как-то помочь?

Внезапно прозвенел колокольчик, выводя меня из оцепенения. Я вышла из подсобки, чтобы помочь Бабуле с клиентом, и замерла на месте.

– Мистер Форд! – вновь воскликнула я, теперь уже по-настоящему удивившись.

– Да, решил заглянуть в ваш магазинчик, раз уж оказался рядом, – улыбаясь, произнес он.

Кристофер вел себя легко и непринужденно так, словно не он только что вел очень необычный разговор в кафе через дорогу. Может, он хотел спросить меня, не слышала ли я их разговор?

– У вас здесь здорово, – произнес Кристофер, осматривая магазин.

– Доброе утро, – произнесла Бабуля, выходя в зал.

– Бабуля, – немного нервничая, начала я. – Познакомься, это мистер Форд, мой начальник. Мистер Форд, это Бабуля, то есть моя бабушка – Саманта Вебстер.

– Ооо, – удивленно протянула Бабуля, рассматривая Кристофера уже более внимательным взглядом. – Очень рада знакомству.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, миссис Вебстер, – улыбнулся Кристофер своей фирменной улыбкой а-ля «весь мир у моих ног». – У вас замечательный магазин.

– Спасибо, – тут же растаяла Бабуля. Кристоферу ничего не стоило очаровать Бабулю. Если быть до конца честной, ему ничего не стоило очаровать кого угодно.

– Николь, – вдруг обратился ко мне Кристофер. – Я ведь не просто так зашел. Я как раз собирался звонить тебе, когда мы столкнулись в кафе. Нам вдруг подвернулся отличный шанс подписать контракт с испанскими партнерами. Вылетаем завтра вечером.

– К-конечно, сэр, – ответила я, не веря, что это происходит на самом деле.

– В таком случае до завтра. Буду ждать тебя в аэропорту к десяти. И не опаздывай.

Сил хватило только на неуверенный кивок. Кристофер ушел, а я все смотрела на дверь, пребывая в легкой прострации.

– Вот это да, Никки! – вздохнула Бабуля. – Ты была совершенно права, твой начальник – невероятный человек. Какое обаяние, какая улыбка! – спохватившись, она вдруг засуетилась по магазину, причитая на ходу: – Ох, о чем это я, нам надо скорее домой! Ты же летишь в командировку, нам надо тебя собрать.

Бабуля продолжала суетиться, снимая кассу и заполняя тетрадь учета, но я не обращала на нее внимания. Все тревожные мысли по поводу странного разговора в кафе тут же вылетели из головы. Единственное, о чем я могла думать, – это о нашей предстоящей поездке с Кристофером в Испанию.